Все современники отмечают его вспыльчивость, жестокость и корыстолюбие. Всякая неудача, даже простое противоречие заставляли его меняться в лице и придавали ему дикий вид. Всем были известны ужасные последствия его гнева, поэтому слуги приближались к нему весьма осторожно. Перед Пиду де Сент-Олоном он предстал покрытый кровью своей жертвы, которую убил ножом. Посол Сент-Аман утверждал, что только его присутствие помешало шерифу снести голову рабу, а П. Бюно говорил, что такие казни были для него развлечением. Он страстно любил деньги, грабил евреев, душил налогами своих подданных и не отступал перед преступлением, чтобы отнять имущество. При этом он не был расточителен, «сам заботился о подковах и гвоздях для ковки своих лошадей, следил за расходованием пряностей, лекарств, масла, меда и других мелочей, хранившихся на складах»; это заставило Муэтта, который был подданным короля, не любившего экономить, говорить, что такое занятие «больше подходит бакалейщику, нем великому властелину».
Этот могущественный дикарь обладал огненным темпераментом. К нему можно полностью отнести слова старухи, сказанные Кандиду о всех марокканцах: в его жилах вместо крови течет купорос и он неистово любит женщин. У него было их множество. В серале Дар аль-Махзена жили пятьсот женщин всех цветов кожи и разного происхождения, которые проводили время в уходе за своим телом и в праздности, ожидая своей очереди удовлетворить прихоть господина. Когда обитательнице сераля Дар аль-Махзена исполнялось тридцать лет, ее переводили в старый сераль Феса или Тафилалета. Султанша Зидана, этот темнокожий мастодонт, пользовалась большим доверием шерифа. Высоко ценилась также одна молодая англичанка, принявшая ислам. Несмотря на все старания, шерифу так и не удалось включить в свою коллекцию ни одной француженки. Мулай Исмаил очень гордился своим потомством. Он охотно показывал ребятню, родившуюся за год и наполнявшую дворы его дворца. Говорили, что у него было семьсот сыновей и бесчисленное множество дочерей. Часть его детей воспитывалась в Сиджильмасе. Человек столь сильного темперамента находил удовольствие и в войнах; он не щадил себя и отличался лихой отвагой. При всем этом Мулай Исмаил не был заурядным воякой. Живой ум, быстрая и точная реакция, пылкая набожность, доходящая до прозелитизма, неистощимая энергия, презрение к роскоши и чревоугодию, повышенная забота о национальной независимости и экономическом развитии страны — вот те основные черты, которыми он отличался от своих современников — Карла II Испанского и Якова II Английского.
Покорение Марокко. Шерифу, естественно, пришлось завоевывать свое государство острием меча, употребив на это пять лет. К семейным междоусобицам, когда против него поднялись его брат Мулай аль-Харран в Тафилалете и племянник Ахмед ибн Махрез в Марракеше и Сусе, прибавились набеги отважного корсара Гайлана и турецкие интриги в поддержку его соперников.
Опираясь на Фес, правителем которого он был в момент провозглашения султаном, Гарб, Риф и район Тазы, он завоевал Марракеш (4 июня 1672 года), подавил восстание в Фесе, победил близ аль-Ксара Гайлана, который погиб таинственным образом, затем предпринял новую кампанию против южного Марокко и Атласа, поднявшихся по призыву Ибн Махреза. После двухлетней осады шериф штурмом взял Марракеш и отдал его на разграбление (июнь 1677 года). Марракеш не ускользал более из рук султана, но утратил с этого времени значение столичного города, а материалы его разрушенных зданий использовались для строительства дворцов в Мекнесе.
Однако спокойствие не было полностью восстановлено. Еще двенадцать лет Ибн Махрез и аль-Харран волновали Сус. Их смерть и падение Таруданта, всех жителей которого он перебил, обеспечили власть шерифа (март 1687 года). Ему пришлось также подавить восстания берберов, вызванные при поддержке турок одним из потомков марабутов Дилы в Тадле и западных провинциях, проникнуть в Тафилалет, переселить в район Уджды арабские племена шебанат и включить их в свое войско, разгромить бану снассен, которые не оценили такого соседства, и, наконец, сокрушить племена в верхнем течении Мулуи.
Потребовалось почти четверть века военных походов, чтобы покорить Марокко, которое более уже не шелохнулось.
Черная армия абидов и муджахиды. Чтобы держать страну в руках и бороться против христиан и турок, шериф создал армию из солдат, завербованных среди негров Судана, на верность которых он мог положиться.
Аль-Мансур уже привлекал черных рабов в регулярную армию, которая состояла в основном из отпущенных на волю христианских пленников и андалусских ренегатов. У ар-Рашида произошло столкновение с царем бамбара Сегу, который принял одного из его соперников из Суса Али ибн Хайдара (Бу Хассуна?), и поэтому он не смог получить солдат из Томбукту. В то же время Ибн Хайдару удалось собрать в Судане несколько тысяч негров и вторгнуться во владения султана. При известии о смерти ар-Рашида он отпустил своих солдат в Сус. Из них-то Мулай Исмаил и создал ядро своей черной гвардии. Возможно, что впоследствии, использовав сохранившиеся списки, он старался заполучить потомков негритянских солдат аль-Мансура.
Рекрутов он не сразу посылал в сражения, а направлял сначала в Мешра ар-Ремель (близ Себу, между Мекнесом и Сале), который был превращен в настоящий лагерь войскового ремонта. Основная задача этих молодых солдат заключалась в том, чтобы производить на свет детей. Маленькие негритята рождались «детьми армии». В возрасте десяти лет, то есть при наступлении половой зрелости, их приводили к султану. Это представление повторялось регулярно начиная с 1688–1689 года. Затем начиналось их обучение ремеслу, и в течение следующих двух лет мальчики приобретали профессию погонщика мулов или каменщика. С четвертого года обучения начиналось изучение военного дела: сначала верховой езды, затем стрельбы из лука и мушкета. В то же время молодых негритянских девушек учили вести хозяйство, а самых красивых из них обучали музыке. В пятнадцать лет дети армии включались в ее подразделения и вступали в брак. Их сыновья в свою очередь предназначались для армии, а дочери — для брака с негритянскими солдатами или для обслуживания сыновей шерифа.
В ожидании, пока Мешра ар-Ремель будет давать ежегодные контингенты, Мулай Исмаил пополнял свою армию путем регулярных наборов солдат в Томбукту и совершал набеги на сахарские племена с целью захвата рабов и невольников.
Черные солдаты получили из-за своего происхождения название «рабы» или в просторечии «негры» (абид). Поскольку они приносили присягу на сборнике хадисов аль-Бухари, их называли абид аль-Бухари, или «бвахер», если, конечно, такое объяснение, приводимое Удасом, не основано на ошибке в транскрипции.
Сахарские негры и солдаты, родившиеся в Мешра ар-Ремеле, составляли регулярную армию, не имевшую корней в стране и слепо преданную своему повелителю. Общая численность этой армии достигала 150 тысяч человек, из которых 70 тысяч находились в Мешра ар-Ремеле и 25 тысяч — в Мекнесе, составляя личную гвардию шерифа; остальные стояли гарнизонами в касбах. Эта армия принимала участие во всех крупных походах, к большому удовлетворению султана, который предоставил рабам (абид) и невольникам (харатин) право приобретать земельную собственность (1697–1698 год).
Эта профессиональная армия вскоре стала понимать, что является единственной организованной силой в Марокко. Черные преторианцы начали торговать своим могуществом и порывались руководить политикой; однако ценность их уменьшалась, и к концу XVIII века они превратились лишь в личную охрану султана. Помимо негритянской армии, Мулай Исмаил организовал по-военному пиратов атлантического побережья, приставив к ним отряды черных рабов; под предлогом борьбы с христианами эти бандиты грабили окрестности портов и под предводительством таких смелых вождей, как аль-Айяши или Гайлан, время от времени образовывали группировки, способные противостоять султану. Включив эти отряды «волонтеров веры» (муджахидун) в состав регулярной армии, шериф как будто выполнял требования непримиримых мусульман, но, говоря по правде, он рассчитывал с помощью этих войск освободить марокканские порты от христианской оккупации и турецкого влияния.
