Это был человек действия. Он начал с изгнания дилаитского гарнизона из Тафилалета (1638 год), затем стал искать возможности действовать дальше. Сдерживаемый дилаитами на севере, ас-Семлали на западе и пустыней на юге, он решил попытать счастья на северо-востоке, привлек на свою сторону воинственные племена Верхнего Тира, захватил Уджду, разграбил район Тлемсена и дошел даже до Лагуата. Турки вступили с ним в переговоры и добились, чтобы он не переходил за Тафну. Отныне он располагал обширной зоной влияния и выглядел как могущественный государь. В 1649 году люди Феса призвали его на помощь против дилаитов, господство которых становилось невыносимым. Он поспешил к ним на выручку, но не смог удержаться в городе при контрнаступлении марабутов Дилы и ни с чем вернулся в Тафилалет.
Мулай ар-Рашид. В момент гибели последнего Саадийца Марракешское государство, находившееся в руках каида племени шебанат, занимало ограниченное пространство между Высоким Атласом и Умм ар-Рбией; в Сусе и Анти-Атласе безраздельно господствовали Бу-Хассун ас-Семлали, а марабуты Дилы оставались хозяевами Фесского государства, хотя район Танжера, Гарб, Риф и даже Фес — Дждид были бы не прочь освободиться от их власти. На марроканской шахматной доске филалийцы представляли, очевидно, мелкую фигуру, тем более что правитель Тафилалета не только не мог рассчитывать на своего брата Мулай ар-Рашида, но имел все основания бояться его соперничества.
В 1659 году Мулай ар-Рашид поспешно покинул Тафилалет, чтобы искать убежища у традиционных врагов филалийцев, но ни дилаиты, ни кондотьер, сидевший в ее, не желали держать у себя слишком опасного гостя. Ему пришлось искать счастья в мятежной зоне Восточного Марокко, сначала в стране кебдана (между Мелильей и устьем Мулуи), затем у бану снаосен, где его первым шагам благоприятствовала поддержка шейха аль-Лавати и возглавляемого им братства, в котором он, несомненно, был видным лицом. В этот период во время энергичного выступления, которое стало достоянием легенды и искаженное воспоминание о котором увековечено в ежегодном празднике султана толба в Фесе, он убил богатого еврея из деревни Дар-Ибн-Мешаль (в горах бану снассен), который, возможно, играл в этой стране важную роль. Разграбив имущество этого еврея, он смог организовать свою партию и стал угрожать соседям. Легенда приписывает ему и другие убийства, а также конфискацию сокровищ, но все это, очевидно, только отголоски первой авантюры. Доподлинно известно, что на равнине Ангад, жители которой были заодно с ним, Мулай ар-Рашид одержал победу над братом, погибшим в этой битве (1664 год). С этого времени искатель приключений стал претендентом на престол. Возникла угроза Фесу, но Мулай ар-Рашид предпочел сначала обеспечить себе надежную базу и убежище в Тафилалете на случай поражения.
Отсюда он руководил своим первым походом против властителя Рифа — шейха Араса, который отказался его признать и враждебность которого могла расстроить его планы наступления на Фес. Потерпев поражение в борьбе с враждебными племенами, этот шейх обратился к торговле и предоставил английским купцам место в бухте Альбузем (аль-Меземма = Альхусемас). Французы тотчас же создали свою организацию для торговли с Рифом. Они довольно благосклонно смотрели на брак Карла II и Екатерины Португальской, давшей англичанам порт Танжер, на который притязала Испания (1661 год) и от которого за восемнадцать лет до того с презрением отказался Мазарини, но скоро испугались английских притязаний на стратегические пункты рифского побережья. Плавания Бофора и Нюшэза для разведки островов Альбузем, Заффаринских и устья Мулуи являлись, быть может, по мысли Кольбера, прелюдией к постоянному закреплению на марроканском побережье, как впоследствии на алжирском побережье в Джиджелли.
Неудавшиеся планы министра были подхвачены купечеством. По инициативе двух марсельских дельцов, Мишеля и Ролана Фрежюса, финансисты создали Альбуземскую компанию и получили от короля привилегию на торговлю, а также право заключать договоры с местными властями (1665 год). Но в тот момент, когда Ролан Фрежюс высадился в Альбуземе, могущество шейха Араса было сломлено решительным нападением Мулай ар-Рашида (март 1666 года). Шериф, который не мог пополнять свои запасы оружия и других товаров через западные порты, милостиво принял Ролана Фрежюса в Тазе. Восторженные рассказы хвастливого марсельца о своей миссии подчеркивали силу ар-Рашида, которую французская дипломатия постаралась тотчас использовать против англичан в Танжере. Зато расчеты на торговлю потерпели крах, так как промахи Ролана Фрежюса, действовавшего от имени Левантинской компании, созданной в 1670 году и сильно подозреваемой в шпионаже, вызвали недоверие шерифа, который сам построил в Альбуземе форт Альхусемас (1673 год), вскоре после этого захваченный испанцами, сделавшими его своим пресидио.
Мулай ар-Рашид отказался от предложений французов потому, что к этому времени он стал хозяином портов западного Марокко и был вынужден бороться против иностранного засилья. Спустя немного времени после разгрома шейха Араса он вступил в Фес, где и был провозглашен султаном (6 июня 1666 года). Основатель Филалийской династии одержал победу не благодаря поддержке религиозных братств, а вследствие превосходства своих войск. Влиянию марабутов он смог даже противопоставить влияние идрисидских шерифов, которые присоединились к нему и дали кадры для махзена.
Султан располагал еще только страной Ангад, районом Тазы, Тафилалетом, Рифом и Фесом. Трудные походы дали ему возможность изгнать отважного корсара Гайлэна из Гарба и района Танжера, где его поддерживали турки, а иногда и англичане; оттуда корсар ушел в Алжир (1669 год); султан разбил армию марабутов Дилы и разрушил их завию (1668 год), захватил Марракеш, где устроил резню шебанат (1669 год), овладел наконец крепостью Илиг (1670 год) и более чем на столетие подорвал могущество марабутов Суса.
В Сале султан нашел хорошо организованных пиратов, которых счел нужным не уничтожать, а использовать в своих интересах. Морские экспедиции Жана д'Эстре и Шато-Рено, блокада и бомбардировка Сале и пленение нескольких корсаров не изменили его намерений, так же как никакие переговоры не заставили его освободить рабов-христиан.
Несмотря на кратковременность царствования, целиком заполненного сражениями, Мулай ар-Рашиду удалось возвести целый ряд сооружений. По стратегическим соображениям он построил в четырех километрах от Феса глинобитный мост через Себу, имевший восемь неодинаковых пролетов общей длиной 150 м, укрепил стены Фес аль-Бали и построил касбу Хемис (ныне Шерарда), предназначенную для укрытия шерага восточного Марокко, которых он сделал племенами гиш. Кроме того, в Фесе, видимо являвшемся его любимым местопребыванием, вместо одного старого медресе, якобы оскверненного развратом учащихся, он возвел медресе аш-Шерратин, архитектура и декор которого, несмотря на все их очарование, уже далеки от меринидской безупречности.
Султан редко жил в Марракеше. Когда однажды он находился там для подавления мятежа племянника, конь, на котором он сидел, помчался в сады Агдаль и ударил его о дерево. Он умер в возрасте 42 лет (1672 год).
Мулай Исмаил. Немногие из султанов пользовались у христиан такой громкой славой, как брат Мулай ар-Рашида — Мулай Исмаил, наследовавший ему в возрасте 26 лет. Этот властный государь, которому в течение долгого царствования (1672–1727 годы) удавалось держать Марокко в узде, обязан своим престижем отнюдь не высоким понятиям о монаршем долге. Распространению его славы скорее способствовали постройки «марокканского Версаля», гаремные похождения, неисчислимое потомство этого неутомимого производителя и особенно его планы женитьбы на французской принцессе. Все это порождало легенды, условная живописность которых до сих пор оказывает свое воздействие на историков.
Воспроизвести его облик довольно легко не только трудам его историографов, но и благодаря свидетельству европейцев, которые жили в Мекнесе, как Муэтт проведший в плену одиннадцать лет (1670–1681 годы), или приезжали туда либо для выкупа пленных, как П. Бюно в 1703 году, либо с дипломатическими поручениями, как француз Пиду де Сент-Олон в 1693 году. В 35 лет он показался Муэтту «довольно высоким, но очень худым», хотя с виду и толстым из-за своих одежд, е продолговатым лицом светлого шатена и «довольно складными» чертами, с длинной «немного раздвоенной» бородой и «довольно мягким» взглядом. Двадцать три года спустя П. Бюно отмечает худощавость его лица, раздвоенную поседевшую бороду, а также темный цвет кожи с белым пятном у носа, жгучие глаза и могучий голос. В молодости Мулай Исмаил скакал на коне, держа одной рукой сына, а другой размахивая копьем. В возрасте почти шестидесяти лет он вскакивал на коня одним прыжком.
