С другой стороны, несомненно под влиянием бедуинских вторжений, видоизменилось распределение поселений городского типа. Почти все города, достойные этого названия, находились на побережье, которое не интересовало бедуинов и где экономические отношения с христианскими странами предоставляли новым горожанам определенное поле деятельности. Если не считать морских портов, то в стране имелись только оазисы, порты Сахары и, наконец, Кайруан и Константина — единственные два города внутри страны, которым в силу их размеров, стратегического положения одного и религиозного значения другого так или иначе удалось сохраниться, хотя — как об этом свидетельствуют данные археологии, по крайней мере в отношении Кайруана, — значение их упало.

В целом равновесие в стране со времен Зиридов претерпело серьезные изменения, и Хафсиды своей гибкой политикой способствовали, по-видимому, установлению в Ифрикии нового равновесия между различными группами населения.

Наряду с мусульманами здесь жили христиане и евреи; эти последние испытали преследования со стороны альмохадов, но выжили; их ряды пополнили испанские евреи, прибывшие в Ифрикию вследствие гонений 1391 года, жертвой которых они были, а также в результате постановления об их изгнании, которое было принято вскоре после взятия Гранады. Евреи Ифрикии не играли политической роли, как их единоверцы в Марокко при Меринидах, но принимали активное участие в экономической жизни страны и пользовались покровительством хафсидских государей. Жили ли они в особых кварталах, как это было в Марокко начиная с XV века? Известные ныне источники не позволяют утверждать это с полной уверенностью.

Что касается христиан, то все они были европейского происхождения, так как последние остатки автохтонного христианства исчезли в XII веке под влиянием альмохадского движения. Некоторые из христиан занимались торговлей. Обычно они селились в приморских портах, группируясь по «нациям» в фундуке, где жили и торговали, подчиняясь консулу, аккредитованному при хафсидском государе. Их положение в общем было удовлетворительным, хотя и зависело от превратностей политики. Кроме того, при хафсидском дворе были отряды христианских наемников — несколько сот человек, иногда почти исключительно каталонцы, которые служили в личной охране султана, жили в отдельном квартале и обычно сохраняли приверженность христианству. Наряду с ними были ренегаты, почти все бывшие рабы, а также пленники и пленницы корсаров, монахи, обслуживавшие приходы христианских общин и занимавшиеся выкупом пленных, и францисканские или доминиканские миссионеры, которые старались заполучить для господа бога несколько лишних душ.

Для управления столь пестрым населением Хафсиды сохраняли в Ифрикии созданную альмохадами организацию, и вплоть до начала XIV века в пятничной молитве упоминалось имя махди Ибн Тумарта — ясный признак того, что хафсидские халифы хотели представить себя как наследников и продолжателей альмохадов. Сведения, приводимые аль-Омари в его «Масалике» (самое существенное извлечено Годфруа-Демомбином), показывают, что эта организация существовала еще в начале XIV века, но эволюционировала под арабским и иностранным влиянием.

По понятиям того времени государь объединял в своем лице все власти; ему оказывались знаки уважения, кодифицированные разработанным до мелочей этикетом. Однако этот абсолютизм не предполагал, чтобы хафсидский монарх, наподобие аббасидских халифов, жил в удалении от своих подданных: он часто появлялся перед ними, как в наши дни султан Марокко, и без особых затруднений давал им аудиенции.

Управление он осуществлял с помощью десяти альмохадских шейхов. Шейх альмохадов, подлинный глава аристократии, занимал самые высокие должности. В альмохадском обществе по-прежнему сохранялась иерархия, как и во времена Ибн Тумарта, с великими шейхами совета Десяти на высшем уровне, младшими шейхами совета Пятидесяти и, наконец, простыми шейхами. Все эти шейхи по-прежнему делились по категориям и находились под контролем старейшины (мизвара), который сначала был блюстителем нравов, а позднее камергером монарха и исполнителем его санкций.

С первой половины XV века влияние шейхов стало заметно падать. Самые главные из них входили, очевидно, в состав совета (шура), к которому государь мог обратиться за консультацией и где заседали, вероятно, высшие чиновники, возглавлявшие управление страной. При Абу Закарии имелось три министра (везира). В начале XVI века Лев Африканский перечисляет уже десять «главных должностных лиц при дворе короля Туниса». Тремя первоначальными везирами были: везир джунда — единственный, который был шейхом, — глава армии и службы пожалований; везир финансов, который управлял казначейством, а также налоговым ведомством и вел борьбу с контрабандистами; и государственный секретарь, ведавший перепиской по политическим вопросам и полицией. Приняв титул халифа, аль-Мустансир создал большую и малую канцелярии, каждая из которых пользовалась особыми формами писем и актов, что также относилось к компетенции государственного секретаря. Ибн Халдун подчеркивает значение хаджиба, который сначала был мажордомом дворца, затем посредником между султаном и его чиновниками и, наконец, подлинным главой правительства. В «Масалике» упоминаются еще лица, занимавшиеся вопросами интендантства и разбором прошений, глава полиции, блюститель нравов в г. Тунисе (мухтасиб) и наместники провинций, ведавшие, как и мухтасиб, пресечением зла и поощрением добра.

Хафсидские правители подчеркивали свое могущество церемониалом публичных аудиенций и особенно своих выездов. Окруженные шейхами и вооруженной стражей, а позже охраной из чужеземцев, они с большой помпой, торжественно проезжали на коне среди приветственных кликов толпы, под звон литавр, бой барабанов и шелест разноцветных знамен из вышитого шелка, над которыми развевался их белый штандарт. Адорн оставил нам красочное описание одного из этих торжественных выездов.

Альмохадская масса составляла джунд, национальную армию, состоявшую не только из берберских элементов, но и из турок, андалусцев, арабов и даже христиан-ренегатов и солдат-негров, которые вместе с христианскими наемниками составляли верную гвардию халифа. Члены джунда пользовались привилегиями. В зависимости от своего положения шейхи получали земельные пожалования, предполагавшие или пользование доходами, или даже взимание налогов. Четыре раза в год каждый альмохад независимо от подарков, раздаваемых султаном, получал еще жалованье деньгами. Как уже было отмечено, военная необходимость заставила Хафсидов предоставлять арабам права на икта. Армия Хафсидов отличалась боевой доблестью и может быть поставлена на один уровень с европейскими армиями того времени, хотя у нее и не было тяжелого вооружения. Отнюдь не так обстояли дела с военным флотом, который с конца средневековья был значительно слабее европейских флотов Средиземноморья; и не только хафсидские военные суда уступали генуэзским и другим судам, но и транспортный флот Хафсидов был крайне недостаточным, чтобы обеспечить внешнюю торговлю Берберии, которая почти целиком совершалась на христианских кораблях. Только корсары благодаря своей подвижности и уменью внезапно нападать занимали важное место в западном Средиземноморье.

Провинциальная администрация была трех типов, в зависимости от того, шла ли речь о племенах Юга или же о городах и местностях, находившихся под непосредственной властью государя. Племена, большей частью арабские, повиновались шейхам, назначаемым из их среды без какого-либо строго установленного порядка; когда эти племена находились в хороших отношениях с центральной властью, шейхи играли двойную роль — агентов правительства перед своими соплеменниками и представителей своих соплеменников перед правительством. В городах Юга слабые государи были вынуждены терпеть влияние местных олигархий или знатных семей, а могущественные султаны прилагали много усилии, чтобы покончить с этими автономиями, очень похожими на те, которые существовали в 1050-х и 1060-х годах, в начале хилялийского нашествия. Наконец, в районах, где халиф не мог непосредственно осуществлять свою власть, он был представлен наместником. Это почти всегда был один из его близких родственников, часто один из его сыновей. Наместнику помогал опытный чиновник, и наместник, как и халиф, пользовался самыми широкими полномочиями.