Даже мальчишку семилетнего я попробовала подтолкнуть туда. До трещинки он дотягивался и всё. Обессиленные мы в итоге свалились на каменный пол. Санни подползла ко мне и забралась на колени. Я крепко обняла девочку. Понимала чётко, что нас никто не сможет здесь найти, даже если сюда явятся все драконы королевства. Мы были обречены, если не случится чудо. Если у нас вдруг чудесным образом не вырастут крылья. Хотя бы у одного среди нас. Тут молнией сверкнула мысль:

— Одного из нас, в котором, может быть, спит дракон. Санни!

И даже если она его не пробудет, я хочу, чтобы она понимала, что он в ней есть. Пусть осознает это.

— Солнышко, — обратилась я к девочке. Та подняла на меня глаза. — Сейчас я кое-что тебе расскажу. Я не знаю, что с нами сейчас будет, но ты должна услышать меня. Я безумно рада, что попала к тебе с папой. Ты чудесная, и я тебя безумно полюбила. Ты умная, добрая.

Ты дороже для меня всех богатств на свете. И я реально уверена, что в тебе спит дракон. Если ты поверишь в себя – он обязательно проснётся. Ну, даже если у него очень крепкий сон и это не произойдёт, знай, что ты для меня самая лучшая!

Я говорила и говорила, а она смотрела на меня, казалось, и слушая, и не слушая. Взгляд её, казалось, погружался в себя всё больше. В какой-то момент она, опустив голову, медленно поднялась и вышла на середину пещеры. Я с замиранием сердца смотрела на неё. И не только я одна.

Рядом застыла мама Рина. Я увидела её подрагивающие губы и как по щекам полились слёзы. Все смотрели на Санни, которая стояла, закрыв глаза и разведя в стороны руки. Минута, две. Все не шевелились, затаив дыхание. И тут облако окутало её и через секунду развеялось, а перед нами возник маленький дракончик с чудесными крылышками. Розовый дракончик. В высоту чуть поменьше меня. Он, точнее она, кашлянула, и из её пасти вырвалось пламя

Я стояла и жмурилась от счастья. Моя маленькая девочка обрела своего дракона. Я раскрыла объятия, и дракончик, сделав свои первые шаги, уткнулся мне в плечо своей лобастой головой. А я чмокнула его, точнее её, в лоб.

Все вокруг разом загалдели. И стали поздравлять маму Рину с тем, что в её внучке проснулся дракон. Бабушка была счастлива.

Через пять минут нежностей я отстранила молодую драконицу от себя и, заглядывая в её чёрные блестящие глаза, заговорила:

— Санечка, берёшь в руки кончик верёвки, взлетаешь и приземляешься на карнизе. Там превращаешься опять в девочку.

Санни кивнула и сделала, как я сказала. Все с замиранием ждали, подтвердится ли моя теория про отверстие. Но превращаться в девочку у неё никак не получалось. Снова и снова окутывало её облако, но внешний облик оставался неизменным.

— Так, частенько бывает, — вздохнула одна из женщин. — Сын после первого оборота сутки не мог превратиться в человека.

Ладно. Тогда так.

— Санни, там есть отверстие? Кивни, если есть.

Кивок.

— Большое? Ты в своём облике пролезешь?

На миг она скрылась, и я, страшно боясь отрицательного ответа, замерла. Потому что, если так – всех отправлю, а сама останусь с ней.

Появилась и, выглянув, кивнула. Фух.

— Сможешь привязать верёвку?

Отрицательное мотание головой. Значит, некуда.

— А удержать?

Неуверенный кивок. Значит, первых надо закинуть туда детей постарше, чтобы вместе они помогли удержать взрослого. Так и начали делать. Две женщины, чьих внуков забрали гаргульи, наотрез отказались уходить.

— Здесь лучше сдохнем.

Я тяжело вздохнула, но настаивать не стала. Может быть, я поступила бы так же.

У нас всё получилось совместными усилиями. Уступ был довольно широкий, и это нам очень помогло. И отверстие тоже было достаточно больши́м, чтобы Санни могла в него протиснуться. Только бы потом не сужалось. Пожалуйста, небо, пожалуйста. Хоть в рачка превращай меня, но пусть отверстие будет достаточно широким для моей девочки.

И мы пошли, чуть пригнувшись. Я первая, за мной Санни.

От коридора, который образовала вода, в сторону то тут, то там отходили ответвления, намного меньше и ниже. Там только, если на четвереньках можно было передвигаться. В лицо ощутимо несло свежим воздухом. Коридор петлял. Мы шли. Вроде сделали круг, может, казалось.

И вдруг я услышала еле слышный плач. Остановилась резко. Откуда? Они доносились из ответвления впереди. Шириной и высотой в полметра. Здесь даже на четвереньках не пройдёшь, только ползком. Замерла перед ним. Сняла обмотанную на шее Санни верёвку и прошептала:

— Двигайтесь вперёд. Выход точно есть, а я поползу на крики.

Санни упрямо мотнула головой и плюхнулась на попу. Другие тоже демонстративно уселись рядом. Даже мама Рина заявила протест:

— Милочка, даже не мечтай. А вдруг наша помощь понадобится.

— Хорошо. Поползу, гляну, потом вернусь и расскажу.

Коридор, слава богу, был не длинным, метров пять только, но изгибался, как змея. По-пластунски ползти долго – это сноровка должна быть, а у меня только в забегах на шпильках опыт был. Впереди снизу после очередного поворота засветилась фиолетовым светом дыра. Я на месте. Выглянула. Здесь отверстие выходило не в стене, а в потолке, и мне открылся вид сверху.

Огромный кристалл метра в полтора высотой пульсировал, как огромное сердце, ровно посередине широкой пещеры. А вокруг разбегающимися окружностями стояли каменные клети из сталагмитов, в которых застыли статуи людей. В дальнем кругу были ещё живые люди. Наши. Силы их уже покинули, это было понятно по тихому плачу, но, ох, хорошо, в камень они ещё не превратились. До пола было метра три всего лишь, и я могла даже спрыгнуть, но что дальше? Разбивать, как тот пастух, каменные решётки? Но в той сказке мужик был, а у меня хватит сил на всех?

Некоторые из пленников, а именно человек шесть, были практически под моей дырой – повезло.

Так что делаем? Я обвязываю верёвку вокруг талии и скидываю вниз, стараясь попасть в клеть. Хвала небу, сверху они были открытыми.

Мальчик, на которого свалился конец нашей верёвки, с удивлением медленно задрал голову.

— Сможешь по узлам подняться сколько можешь? — тихо спросила я.

Живые неверяще повернули головы на мой голос.

— Татьяна, Танечка, ты пришла за нами? — донеслись до меня тихие голоса. Столько надежды было в их них. Я решила – в лепёшку разобьюсь, но вытащу всех.

Мальчишка смог подняться практически до потолка, и я смогла ухватить его за руку и втащить, пятясь назад в дыру. Ползком задом к своим. Отдала его нашим. Опять ползком в родильную пещеру. Таким же образом смогла вытащить ещё троих детей. Со взрослой женщиной пришлось повозиться и привлекать помощь.

Осталось ещё пять человек. И чтобы их спасти, мне надо спускаться. Одна девочка, с ней легко. Опять с помощью верёвки, но потом придётся конец закидывать в дыру. Справлюсь? Куда денусь.

Выбрала самую крепкую женщину на помощь и спустилась. Вначале вытащила ребёнка. Девочке пришлось переваливаться через край сталагмитов, хорошо они хоть неострые были, потом она прыгнула ко мне в объятия. Я не удержалась и свалилась на пол. Виском ударилась жёстко. Кровь потекла. Ерунда. Заживёт. Голова чуть кружилась, но с пятого раза удалось закинуть конец в дыру. Моя помощница вытянула девочку.

— Возвращайтесь в нашу пещеру, — прошептала я ей. — Вытаскивайте тех двоих, а я пока решётки буду разбивать.

— Хорошо, — донеслось из дыры.

Я подошла, качаясь, к стене, там валялось несколько крупных камней. Подняла их и стала бить по сталагмиту. Несмотря на твёрдость, он поддавался. Ну конечно, помню, на какой-то экскурсии в подземные пещеры висела табличка, что это делать категорически запрещено.

Ещё часа два нам понадобилось, чтобы спасти оставшихся. Я старалась изо всех сил. Почему? Потому что заметила, что пульсация кристалла нарастала. И если эта тварь вылупится – нам конец. Я помню из книжки, как камень повинуется этим существам. И я колотила и колотила. Мои пальцы попадали под удары, но я только судорожно вздыхала от боли и продолжала. Троим, чтобы выбраться, хватило двух выбитых столбов, а вот с последней, очень тучной женщиной, пришлось повозиться побольше.