А я плотно занялась брачным агентством. Пользуясь, что Сержа нет, написала на листе «Психолог-консультант». В скобках приписала «дипломированный» для важности и прицепила этот листок над табличкой «Комендант». Полюбовалась. Главное – не забывать снимать после назначенных приёмов, а то от Сержа нам с жабой может прилететь за самодеятельность. Ладно ПГУ, а вот заниматься психологической практикой, будучи ординарцем и и.о. коменданта, явно непозволительно. Ругаться будет, а ещё и уволить может. Оставит только в невестах, а мне же нужен доступ к тушкам потенциальных невест и женихов.
Во время учебных тревог я шерстила все оставшиеся ПГУ на предмет парочек, раздавала повестки. Драконов пригласила аж семь штук, но понимала в глубине души, что пар только четыре. И снедала меня грусть-тоска по этому вопросу. Закралась у меня маленькая надежда, может, мне засчитают 4 свадьбы между людьми хотя бы за одну драконью. Даже попробовала вслух сказать эту крамольную мысль и глаза в потолок впёрла, а в ответ — тишина. Небеса молчали: разбирайся, мол, сама.
Так что до 20-го числа я претворяла в действия заветы Артура Арона. Замучилась вспоминать вопросы. Где-то что-то близкое по смыслу придумала. Через два дня уже задавала их без бумажки.
Как это всё проходило. В назначенное время являлась иногда недоумевающая парочка, типа «зачем нас наша неугомонная вызвала».
Я сажала их на стулья напротив друг друга.
— Друзья, для лучшего понимания теплоты обстановки в наших ПГУ, я вызвала вас как их лучших представителей. Условия отбора – неженатые и не помолвленные. Вам нужно отвечать на вопросы по очереди. Вначале дама, потом мужчина. Ответы должны быть искренние, без пауз. И когда я говорю, что всё, вы смотрите друг другу в глаза четыре минуты. Потом можете вставать и бежать по своим делам.
Конечно, пары недоумевали, когда слышали, например:
— Если бы вы могли прожить до 90 лет и в последние 60 лет сохранить либо разум, либо тело 30-летнего, что бы вы выбрали?
Но отвечали.
Первые 12 вопросов были довольно простые, но во второй серии степень интимности нарастала, и паузы становились всё больше. И они как будто делились с сидящим напротив, например, про своё самое ужасное воспоминание?
Третья серия заставляла их смотреть друг на друга совершенно другими глазами. Люди раскрывались, как цветы под солнцем, разрешая собеседнику взглянуть к себе внутрь. Задумывались, услышав следующий вопрос:
— Если бы вы должны были умереть сегодня до конца дня, ни с кем не поговорив, о чём невысказанном вы бы больше всего жалели? Почему вы ещё не сказали этого?
И потом с робкой улыбкой отвечали.
Не в каждой паре вспыхивало пламя любви, нет, но тёплая дружба пускала корни. Некоторые пары выходили одухотворённые, с радостными лицами, и посетители, послушно ожидающие приёма, шумно начинали интересоваться:
— А что там сейчас было?
И, получив ответ, что парочка подверглась опросу, требовали записать их тоже.
— Хотим с такими же сияющими глазами выходить.
И я их послушно записывала, но на 29 число. Вздыхала, понимала, что не то что лукавлю – жёстко обманываю, и никого я уже больше не приму. И выслушать я могу их только в качестве кактуса в розовом горшке.
Вот в таком диком темпе пролетело пять дней и наступило 20-е. Сегодня мы с Санни должны были отправиться на рынок за продуктами к детскому празднику.
Настроение у меня было и убитое, и приподнятое одновременно. Вот такое у меня биполярное расстройство организовалось. Первое, потому что хоть семнадцать пар решили вдруг с бухты-барахты для всех объявить о помолвке, с драконами было, вот хоть головой об стенку бейся – четыре. Всё. Как бы я ни изгалялась.
А приподнятое, потому что комната Санни, игровая и прихожая заиграли новыми красками: никакой мрачности. Розовости тоже, правда, не было, так, если совсем чуть-чуть. Благодаря новым шторам, коврам, покрывалам, каким-то милым безделушкам и светильникам в этих комнатах стало очень уютно, и там наконец-то повеяло теплом.
Мы с Санни решили организовать кулинарный класс по выпечке пиццы. Я предложила, а Санни согласилась. Мы закупили кучу разных ингредиентов. Вечером выпекли двадцать основ. Предупредили повариху, что завтра в её вотчине будет резвиться толпа детей.
— Как думаешь, Санек, может, пусть жюри выберет двадцать самых лучших пицц, чтоб всем достались призы? — поинтересовалась я у девочки, с которой мы после тяжёлого трудового дня валялись на ковре в гостиной.
— Можно, — глубокомысленно ответила Санни. — Самая красивая, самая пышная, самая сладкая и так далее.
— Придумаешь? А то у меня уже мозги трубочкой сворачиваются. Ты будешь хозяйкой приёма. Самóй, наверное, в конкурсе принимать участие не стоит, но объявлять и вручать призы будет твоей непосредственной обязанностью. А я игры потом подвижные проведу. У нас даже три музыканта из военного оркестра будут праздничную обстановку создавать.
— Таня, — улыбаясь и смотря в потолок, сказала Санни, — ты знаешь, я такая счастливая сейчас. Мне даже плакать хочется. Странно, зачем плакать, ведь мне так хорошо. Я как птичка, которая радуется солнышку. Меня все любят, и я всех люблю.
Я повернулась набок и притянула малышку к себе.
— А я, как рада. Оказывается, можно быть жутко счастливым за кого-нибудь другого, даже больше, чем за себя. И знаешь, я тебя тоже очень-очень, очень люблю.
Санни уткнулась носом мне в грудь, и мы с ней так и лежали, обнявшись.
А на следующий день мы втроём дружно готовились к приёму гостей. Учебные тревоги сегодня мы не проводили. Вместо себя на дежурство я посадила Максимилиана. Съездила, конечно, поутру в ратушу, основные дела уладила. Гости должны были прибыть в 16:00. Надо было ещё красоту навести на себя и Санни. Мама Рина на завтраке даже изволила поинтересоваться:
— Милочка, как ты считаешь, мне, может, уже сегодня в мундире принимать гостей?
— Госпожа Рина, вот прямо не знаю, что сказать, — я задумчиво покачала ложкой.
— Говори как есть, — отрезала мама Сержа и стала буравить меня своими глазками.
— Тогда не стоит. Вы же, считай, выдадите свой наряд перед праздником бабушек. Конкуренты могут успеть скопировать идею. Санни сегодня будет тоже не в мундире.
— Да? — задумалась мама Рина. Было видно, как ей хотелось блеснуть в новом облике, но разум победил.
Встречали мы гостей втроём. Я в розовом, мама Рина в тёмно-зелёном и Санни между нами в том самом белом платье с красным поясом. Девочка сомневалась, надевать его или нет. У нас и готовка, и весёлые конкурсы запланированы, вдруг запачкается, но я махнула рукой:
— Санни, дорогой мой человечек, время идёт. Ты растёшь. Запачкаешь – постираем, и, если что, папа новое купит. Ты же уже сможешь убедить его заказать не только мундир для тебя, но и платья.
Санни весело засмеялась и кивнула. Да, она изменилась. Совсем чуть-чуть времени прошло, и уже её не узнать. Из задумчивого, никому особо не нужного ребёнка она превратилась в весёлую девочку, затейницу, за которой хвостом ходили все дети. Она рисовала, рассказывала сказки и вообще превратилась в маленького командира, достойную дочь своего отца. И её повседневный мундир даже стал подчёркивать этот статус.
С гостями больше общались мама Рина и Санни, а я была “Фигаро здесь, Фигаро там”. Ведущей праздника я была.
Сначала Санни показывала друзьям игровую и свою комнату. Среди приглашённых были и мальчики, поэтому устраивать игрища дочки-матери не стали. А взрослую часть населения развлекала, сверкая в своём величии, мама Рина. А я готовила со служанкой кулинарный конкурс.
Дети в специально купленных для этого дела колпаках и фартуках перекочевали на кухню. Чем хороша пицца: ты можешь делать её из всего, чего душенька пожелает.
Кулинарный конкурс прошёл на ура. Поварята по очереди, гордо, под звуки мини-оркестра вносили свои шедевры в гостиную и предъявляли строгому жюри и ставили на стол.
Санни торжественно сидела в жюри. Её пицца шла вне конкурса. Как было трогательно наблюдать за счастливыми личиками детей, когда им всем достались призы. На рынке вчера мы накупили кучу фарфоровых зайчиков и теперь торжественно вручали.
