Хлопнула рюмку подаренного коньяка — за подготовку одного оболтуса к переводным экзаменам. Затем принялась за чай с ромашкой. Сама не заметила, как оприходовала целвый чайник. И отчего-то это меня ввело в ступор. Я сидела и смотрела на мокрые лепестки цветков под прессом чайника. Ступор. Что делать непонятно. Куда бежать, звонить — неизвестно. Мысли бежали по одному и тому же кругу уже в который раз и выхода не было видно.

Трель телефонного звонка выбила меня из этого состояния. Оказалось, что ФСБ всё-таки умеет работать. Диму нашли. Избитым. Сейчас везут в травматологию. Он пока без сознания, но когда придёт в себя — будут его опрашивать. Везут в третью городскую.

Одеться и рвануть на троллейбус — дело одной минуты.

Димка оказался чудовищно избитым. Не лицо — а сплошно синяк. А ещё ужасная гематома на затылке. Ужас. Вот как так можно? За что его так? И главное, кто это сделал? Почему он так спокойно пошёл на улицу со своим врагом? Не знал, что это враг? Или это ребяческая бравада? Как такое произошло вообще?

На моё удивление Диму положили в палату к Максиму, а я его даже не сразу заметила — всё внимание было на сыне, а тот постарался меня подбодрить, что всё будет хорошо и что здесь очень квалифицированный персонал и Диму в два счёта поставят на ноги, тем более, что у него ничего опасного — обычное сотрясение мозга. А он и вовсе уже один раз приходил в себя и сейчас просто спит. Он ещё что-то говорил, а у меня никак не могло уложиться моём понимании словосочетание «обычное сотрясение мозга». Ну не могла я понять, как оно может существовать в принципе. Как такие травмы могут быть вообще «обычными»?

Двое других обитателей палаты старались вести себя тише воды ниже травы. Хотя один из них по виду был военным, а другой явно из сидельцев, судя по татуировкам. Но на них мне было откровенно наплевать, а вот на сына нет. Не знаю, по-моему меня даже пошатнуло, но на ногах я удержалась.

— Синий, ты не мог бы Агнессу позвать? — мельком услышала я голос Максима, но не придала значения, а татуированный на костылях поскакал куда-то наружу.

— Так, голубушка, вам как я погляжу успокоительное бы не помешало. Сын?

— Да.

Мне протёрли сгиб локтя намоченной спиртом ваткой и что-то вкололи. Не скажу, что стало легче, но как-то немного отпустило от мыслей. Они словно исчезли. И я сидела и просто смотрела на Диму, ждала, пока он очнётся. Ну должен же он очнуться, правда? На происходящее вокруг реагировала как-то слабо. Сейчас главное — Дима. Наверное, так же себя чувствовала мама Максима, когда тот попал в кому. Только ей было ещё хуже, ведь у неё и муж тоже в коме был, из-за чего она разрывалась между ними. Кошмар какой! Не дай бог такого испытать!

Я присела на кровать к сыну и легонько его тронула:

— Димочка, как ты тут оказался? Что с тобой случилось?

— Менты, суки, избили, — услышала я ответ сына, которого совершенно не ожидала. Как же так? За что?

— Вот, а я всегда говорил, что они суки! — донеслось со стороны уголовника.

— Замолкни, Синий! — рявкнул в ответ военный. — Мы сейчас выйдем, чтобы не мешать вашей беседе.

Они ушли, и дальше сын продолжил рассказ. Оказывается, к нам домой пришёл какой-то полицейский, вытащил Диму на улицу и там избил. Но почему, за что? К тому же тот ФСБшник говорил, что Диму вроде как избили какие-то хулиганы, а не полицейский. Но сын стоял на своём и даже назвал звание и фамилию того, кто его избил. А сотрудник ФСБ всё это покрывает. Но зачем ему это? У меня это в голове никак укладываться не хотело. И если бы не успокоительное, то уже, наверное, в обмороке бы валялась — слишком много всего на меня вывалилось в одночасье.

А следом Дима и вовсе начал заговариваться — мол у него сверхсилы, лечить руками может и что это он Максима вылечил. Похоже его очень сильно те хулиганы избили, если он реальность с вымыслом путает.

Я попыталась мягко ему объяснить, что этого не может быть, но он провёл рукой по лицу, которая внезапно засветилась и все гематомы исчезли.

— Как это? — Невольно вырвалось у меня. — Такого просто не может быть!

В этот момент дверь открылась и в неё зашла толпа каких-то непонятных людей.

— Не понял! — Заявил самый первый. — Почему больной вовсе не больной? Петров, ты же говорил, что у него не лицо, а один сплошной синяк? Говорил или нет?

— Не могу знать, товарищ полковник! Привезли его сюда избитым. Можем опросить свидетелей! Опять же, есть медицинское освидетельствование.

Они ещё что-то говорили, а у меня судорожно била в голову мысль. Если Димка может вот так лечить, надо срочно придумать какое-то оправдание этому, а то заберут его на опыты эти ФСБшники. Значит бабка у меня колдуньей была или лучше прабабка. Как жаль, что прабабку я только с дедовой стороны знаю. Хотя почему нет — Димка же мальчик, значит сила и по мужской линии тоже передаваться может. Всё верно. Пусть так и будет. И ничего, ни у кого. А вот у Димки проснулось — значит потомственный, значит объяснимо, значит опытов не будет. Всё, точно, так и буду говорить.

Дальше и пришлось вставлять свою теорию и только Дима смотрел на меня в изумлении, а я врала напропалую, благо проверить мои слова никак нельзя. Ну и враньё разумеется привязывала к правде, чтобы всё это не совсем было вилами по воде писано.

Сама от себя такого не ожидала. И ведь голова такая чистая, ясная, словно чистую правду рассказываю, а ведь сочинять чуть ли не на ходу приходится, мешая истинную жизнь предков с придуманной магией и её последствиями.

Вот ведь…

А сын и правда оказался магом. Он действительно смог как-то подлечить отца Максима. Ну во всяком случае по словам врачей это так. Потому что сразу тот не очнулся, но какие-то показатели больного явно улучшились. Удивительно. Откуда это в Димке? Непонятно, но буду стоять твёрдо на своей версии и даже под одеялом сама себе не признаюсь в вымысле!

И после демонстрации его возможности ФСБ вплотную решило заняться его охраной, хотя так себе из них охраннички. Да и Димка настоял на своей версии событий. Может и зря, а может и нет — жизнь покажет. Лишь бы не превратили его в инструмент своих интриг. А то с них станется. Да и заклятые друзья у нашей страны имеются, которые тоже могут каких-нибудь проблем подкинуть. И этого тоже бы не хотелось. Ох, что же будет-то?

Интересно, я не свихнулась за сегодняшний день только благодаря успокоительному или ромашка тоже помогла? Как вообще столько событий могло уместиться в один день? Даже как домой вернулись — в памяти не осталось.

А с утра, после Диминого ухода заявился новый ФСБшник, сказал, что будет сопровождать и охранять Диму, а по совместительству выполнять роль шофёра. Пришлось ехать вслед за сыном к больнице. И там его ждать. Зато на работу доехала с ветерком. И пусть немного опоздала, но не критично, сегодня нет педсовета, а на урок пришла с опозданием всего в пять минут, хотя мои второклашки стояли с очень растерянными лицами, ведь до этого я ни разу не опаздывала на их памяти. Надеюсь, такого больше и не будет, не хотелось бы показывать дурной пример.

В университете меня на крыльце тут же отловила староста:

— Дима тебе надо срочно явиться в деканат, как и всем нашим. Ты, кстати, самый последний из группы. Вот всегда всем тебя приходится ждать. Почему ты всегда опаздываешь?

— Так я же вроде ещё не опоздал.

— Ну да осталась минута до пары. А идти до аудитории минимум пять — так что опоздал.

— Лен, ну нам же сейчас идти в деканат, а не в аудиторию, а он ближе, так что не опоздал.

— Не беси меня, Агапов!

С такой веселой перебранкой мы добрались до нашей группы, столпившейся перед входом в деканат.

— А вот и наш герой! — Как-то не очень искренне обрадовался Кирыч. — А то куда же мы без героя?

— Не паясничай! — Оборвала его Лена. — И будь серьёзнее, а то не хватало ещё, чтобы Михаил Дмитриевич на нас из-за тебя рассердился.