— Блин, вот только этого мне не хватало.

— Зато скоро ты узнаешь о себе много нового: и то, что ты с бабушками около дома всегда здороваешься, даже если ты их в глаза не видел, а они тебя. Ещё узнаешь, что у тебя, оказывается, куча друзей и все тебя знают с лучшей стороны. И конечно же, тебе сейчас будут звонить все, кто хоть когда-то знал твой телефон.

От ужаса, описываемого Кирычем, у меня начали шевелиться волосы даже подмышками. И я как-то жалобно проблеял:

— И что, ничего нельзя сделать?

— Можно. Можно просто привыкнуть с этим жить. Со временем ажиотаж вокруг тебя поутихнет, и все про тебя забудут. Но пока ты наша звезда местечкового масштаба, так что наслаждайся. А мы все будем дружно рассказывать о том, какой ты замечательный товарищ и всем всегда готов помочь. А ещё, что ты учишься на одни пятёрки. — Заметив мой удивлённый взгляд и выгнутые в шоке брови, Кирыч добавил: — Даже если сейчас это неправда, то руководство университета будет вынуждено исправить данную ситуацию. А то журналисты могут поднять вой, мол, героя притесняют по политическим мотивам. А ещё они могут припереться на экзамен, чтобы заснять, как ты его сдаёшь. А ещё…

— Твою мать, только этого позора мне не хватало.

— Да, тяжела судьба супергероев. Ток-шоу всякие, интервью, общение со знаменитостями, папарацци, и прочее счастье. В общем, держись друг, а мы будем продавать фотографии с тобой в качестве сувениров, особенно если они в формате ню.

— В каком ещё ню?

— Ну ты же наверняка кому-то дикпики отправлял.

— Тьфу на тебя, извращенец!

— Правильно, вот всем так и отвечай, а всё, что появится в интернете, объявляй фотошопом, даже если там будут ну очень нескромные размеры и особенно, если очень скромные. — За что мне это? И ведь наверняка это придёт в голову не только одному Кирычу! Вот только такого счастья мне ещё не хватало. Это что же теперь вокруг меня твориться будет? — Ты бы видел сейчас свою рожу, — ехидно захихикал Кирыч, а мне очень сильно захотелось придушить его, прямо как никогда до этого. — И да, давай ночью без членовредительства, я тебя победить в бою один на один точно не смогу. Я хилый и слабенький и вовсе не супергерой, как некоторые. И даже кашляю иногда: кхе-кхе.

Последнее было не очень правдоподобно, но это интересовало сейчас меня меньше всего.

И вот утром мы выходим на вокзал, а тут столпотворение. Полицейские в оцеплении. Журналисты пытаются сквозь него прорваться, толпа машет плакатами. И на многих из них моё имя, а на одном даже крик души: «Я хочу от тебя детей!» Вообще не ожидал такого. С чего бы это вдруг?

— Ну что, герой, следуй к своей славе и почитателям, — слегка, но ехидно подтолкнул меня в спину Кирыч.

— А может, все вместе пойдём, чтобы они меня не сожрали?

— Ну что, ребзя, не бросим нашего Совёнка? — весело поинтересовался Кирыч и не дожидаясь ответа скомандовал: — Пошли! Отстоим честь родного ВУЗа и спасём нашего кореша от страшных журналюг! Как не помочь товарищу в таком деле?

А дальше был какой-то кошмар: вспышки фотокамер, громкие и не вполне понятные крики-вопросы со всех сторон, Пытающиеся пробиться ко мне толпы непонятных людей с микрофонами, камерами, чем-то ещё. Их как-то не сильно охотно пытались отгонять полицейские, но отгонять-то они пытались от вокзала, а не от меня. И это очень большой минус. Потому что мне надо было на троллейбус. Рядом со мной что-то величественно вещал Кирыч, на фоне которого совершенно терялись все мои одногруппники. В конце концов, почти всё внимание журналистов переключилось на рассказчика, а мне тихо, буквально по шажку, удалось выбраться из толпы и запрыгнуть в отъезжающий троллейбус. И плевать сейчас, что он едет не по тому маршруту — выйду на следующей остановке и пересяду. Лишь бы эти акулы пера не заметили моего манёвра и не устремились следом. В подъехавший через пять минут троллейбус уселся с немного настороженным вниманием, но, когда не увидел никаких журналистов, улыбка сама собой наползла на моё лицо, и я счастливый поехал домой.

ФСБшники нас всех реально замучили. Таскали на допросы, как на работу. Хорошо хоть поселили нас не в подвалах лубянки, а в каком-то небольшом пансионате за МКАДом. Первые сутки даже общаться между собой запретили — банально всех заперли по комнатам, и даже телефоны отобрали, благо хоть дали родителям позвонить и предупредить о случившемся.

И только вечером второго дня нам разрешили выходить в общий холл, и мы тут же принялись обсасывать произошедшее. Из наших одногруппников тут не было четверых: Короба — тот, понятное дело, в больнице, обоих Грибов — надо думать в тюрьме, и собственно нашего героя Совёнка. Вопрос в том куда подевался последний? Думается мне, что его сейчас особенно тщательно опрашивают, со всякими там полиграфами и прочими машинами по выявлению правды, а также со всякими синхрофазотронами, чтобы выявить в нём экстрасенсорную составляющую. Ведь многие из нас видели, как вспышку при ударе, так и когда он кровь останавливал у короба. Ну да, камеры ничего такого не зафиксировали, но мы-то точно видели! Все высказывали свои предположения на эту тему, забавнее всего была мысль у Тучи, как это ни странно:

— А может у Гриба искры из глаз посыпались?

— Игорь, это фигуральное выражение, никакие искры из глаз не сыплются. Это фразеологизм.

— А что же тогда за вспышка была?

— Думается мне, что на этот вопрос нам сможет ответить только сам Совёнок. — Высказал я тогда свою точку зрения. — Кстати, вы обратили внимание, как он изменился в этом году? Держу пари, что с ним что-то произошло летом. Или током шибануло или головой ударился, отчего открылись паранормальные способности.

— Точно, я фильм видел такой. — Поддержал меня один Питонов. — Там чуваку в башку метеоритом шваркнуло, и он стал думать гораздо быстрее, а ещё от раздражения зеркало разбил силой мысли.

— Я тоже видел, он потом ещё копыта довольно шустро откинул. Интересно, нашего Совёнка в мрачных КаГэБэшных подвалах не запытают до состояния овоща?

— Ну сейчас всё-таки не тридцать седьмой, да и он герой, как ни крути — Коробу жизнь спас, остановив кровь, да и нам тоже, обезвредив этого психа. Нет, ну надо же было так двинуться на Витальцевой, что даже крыша совсем потекла! Кто бы мог подумать. Не, ну так-то она очень даже неплохо марку держит, но зачем же с кукухой прощаться?

— Да ладно, все вы на её парах слюнями пол заливаете! — внезапно уравняла нас староста.

— Вот только попрошу без обобщений! — Невольно вырвалось у меня. — Не надо путать моё эстетическое наслаждение красотой красивой женщины и банальное вожделение у прочих!

— Ну ни хрена себе ты загнул! — Тут же вызверился Туча. — Ты, значит, один эстет, а мы все быдло, пускающее слюни и мечтающие залезть к Витальцевой в трусы?

— А что, ты бы отказался? — подначил его я.

— Да! — гордо ответил Игорь.

— Хорошо, тогда тебя я вычёркиваю.

— Погоди, погоди. Откуда это ты меня вычёркиваешь?

— Да тебе уже не важно. Ты же сам отказался.

— Нет уж, постой, давай-ка разберёмся.

Тут я не выдержал и заржал. А вскоре и остальные присоединились к смеху. Это здорово сняло напряжение. Смеялись мы минут двадцать. При этом каждый раз кто-то припоминал: «Не могу: 'Вычёркиваю!». Спустя пару секунд кто-то вспоминал другую часть нашего диалога, и ржач возобновлялся с новой силой. Наконец, все отсмеялись.

— Как вы думаете, а Витальцевой будет хоть что-то за всю эту историю? — Внезапно спросила Леночка.

— По-хорошему, за такое следует увольнять. Но есть очень большой шанс, что она как-то сможет выкрутиться. Но опять же эта история прогремела на всю страну, а где была в этот момент она? Правильно — неизвестно где, а должна была сопровождать нас.

— Вот только тогда бы у Гриба башню вообще бы оторвало, если бы она была там!

— Да уж, что у этого психа в голове творилось — вообще непонятно.