— Ну вот он валяется, чего ты верещишь, капитан?

— Сержант, уведи постороннего из камеры! — раздался совершенно спокойный голос неизвестного мне мужчины.

— А куда его, товарищ подполковник?

— Не тупи сержант, придумай что-то, пошевели своей извилиной! — огрызнулся Быков.

Решётка лязгнула затвором один раз и Воробея увели, а в камеру просочились эти двое и рассматривали меня, явно наклонившись ко мне, потому что я чувствовал всей натянутой на лице кожей их дыхание.

— Подполковник, вы хоть понимаете кого вы избили? — всё так же спокойно поинтересовался неизвестный, которого я пока даже не видел.

— Ещё бы! Гада, который начал тренироваться, осознал свою силу и начал всех вокруг избивать! Гниду, в общем. А за нападение на сотрудника при исполнении он у меня сядет сто пудов!

— Ой дурак, ой дурак! — тихо протянул судя по всему лейтенант. Я повернул голову и с трудом приоткрыл один глаз. Около выхода из камеры стоял избивший меня Быков в форме и рядом с ним тот самый неизвестный мне молодой человек в штатском. И сейчас подполковник с выражением полного офигевания уставился на своего собеседника.

— Ты совсем оборзел, капитан? Что это за нарушения субординации. То, что ты из другого ведомства, ещё не даёт тебе права хамить старшим по званию! — О как! Капитан ФСБ явился по мою душу.

— Как бы из-за этой истории вы сами не сели на нары, и я с вами заодно.

— Капитан, ты что белены объелся?

— Его к званию Героя России приставили. Через месяц награждение. Он только домой вернулся. Знаете же, что ваших сегодня в оцепление тягали, так вот это из-за него. И в первый же день, как он оказался в родном городе, его избивает местный подполковник ОМОНа. Чуете, чем пахнет.

— … и… в… на… за… — В речи Быкова из цензурного были только одни предлоги.

Матерился он с чувством, долго и от души. Но по сути сказать ему было нечего.

— Вот-вот, — подтвердил его слова капитан, — я тоже так думаю. И думаю я, что одними извинениям вы не отделаетесь. Звания запросто могут лишить.

— Что? Из-за этого сопляка? Но он же первый на меня напал!

— Да вы сами-то в это верите? На вас же ни следа нет, а на него посмотрите. На лице места живого нет. Как ему через месяц в Кремль на награждение ехать?

— Так за месяц-то заживёт.

— А если не заживёт?

— В смысле не заживёт? Да все синяки за неделю, максимум за две сходят.

— Ну да, ну да, а матери вы его как объяснять всё это будете? Вы думаете, что она поверит, что студент третьего курса, вернувшийся с экскурсии по Золотому кольцу России внезапно сам напал на полковника полиции. Кстати, а как вы его из дома выманили?

— Ну как? За шкирку вытащил и всё. Я его мать даже и не видел.

— Блин, да как же вас в полицию-то берут вообще? Вы пришли в чужой дом, без ордера, без санкции вытащили оттуда подростка, без уведомления его родителей…

— Так ведь я просто поговорить вначале хотел…

— Ну да, а потом избили, а теперь привезёте его домой избитым. Шикарная идея.

— Мда… Звучит как-то не очень. А может вы его отвезёте?

— Очень добрый день! А с какого это перепугу я должен огребать за ваши косяки? И почему я должен краснеть перед его матерью, когда спустя месяц она обо всём может рассказать президенту? Да ещё и во время прямой трансляции? Как вы думаете, хочется мне оказаться крайним? Вы ему хоть не представились?

— Нет, слава Богу!

— И мать его вас не видела. Это очень даже хорошо. Ну в общем, можем сказать, что его эти гопники избили, из квартиры вытащили, чтобы разобраться, а потом трубой по голове сзади двинули. А их мы заставим написать чистосердечное. Уедут на пару лет на поселение, а там по УДО выйдут. Осталось только как-то с парнем договориться, чтобы он топить вас не стал. Но с другой стороны, можем сказать, что это у него галлюцинация была от удара по голове. Главное, чтобы вы рядом не мелькали.

— Да как не мелькать-то, я живу в соседнем доме.

— О! Тогда ещё проще будет списать на то, что он вас раньше видел и списать на ассоциативную память или ещё что-то в этом духе. Надо только привлечь какого-нибудь психиатра для этого. Было бы ещё лучше, если бы он Вас вообще не вспомнил, но это маловероятно.

— А тебе это зачем нужно капитан?

— Так ведь я его прошляпил и всё это он получил по сути и по моей вине тоже. Ну и гопников в принципе не спрогнозируешь, а вот если выяснится, что его полиция оприходовала тогда и наши головы посыпаться могут. Не уследили ведь. Да и иметь в должниках целого подполковника ОМОНа — чем не повод.

— Какие же вы все скользкие. Так и хочется придушить!

— Можно я не буду говорить, что я о полицейских думаю? Особенно после этого случая?

Подполковник заскрипел зубами в ответ. А потом они и вовсе закрыли камеру и ушли. Я же только лежал и думал, почему они это всё обсуждали рядом со мной, а не где-то наедине? Хлопнув себе легонько по лицу ставшим уже привычным жестом открыл характеристики. Удача выросла ещё на один пункт. И это всё из значительных изменений. Неужто это из-за удачи они рядом со мной остановились поболтать? Или это система так отреагировала и показала, что мне просто повезло, что они рядом решили обсудить свои коварные планы?

Да что за день-то сегодня такой??? Вначале с утра не завелась машина. И главное, вообще непонятно с чего вдруг, то ли аккумулятор сдох, то ли стартер. Выяснять проблему времени не было — на сегодня был намечена операция, потому пришлось ломиться в контору на общественном транспорте. А после этого из центра до вокзала не смогли доехать, несмотря на мигалки и матюгальник, — какая-то дурная авария произошла, перегородившая всю дорогу. Так ещё и именно меня отправили ловить этого внезапно испарившегося героя. Почему именно я? Я что самый крайний? Хотя, есть возможность, что начальство отметит, но маловероятно. А вот обратная ситуация, когда начальство заметит, что не выполнил то что нужно или выполнил, но не в срок — тут вероятность огрести гораздо выше.

Но в принципе — чего сложного пацана найти? Тем более, что есть его адрес. Пока ехал в троллейбусе, да-да, капитанам ФСБ нынче служебный транспорт не полагается, только личный, а личный сегодня меня здорово подвёл. Говорить об этом подполковнику, который яыно был не в духе — было как-то не с руки. В общем, пока я ехал на общественном транспорте по поручению любимого начальства (даже в мыслях называть начальство нелюбимым не стоит, кто его знает, как это эмоциями на лице проявится!), успел позвонить Коле, сегодняшнему дежурному, и попросить пробить адресок нашего героя.

Коля отзвонился буквально спустя пару минут и сообщил номер телефона, правда стационарный. Насчёт сотового — сложнее, тут надо пробивать через сотовых операторов — геморроя порядочно. А они ещё тоже горазды по мозгам покапать. Говорят, в советские времена было работать куда как приятнее. Никаких тебе неприязненных взглядов в спину, только испуганные… А сейчас не только взгляды, но и даже обматерить могут. Вообще не боятся, хотя и зря, в общем-то.

Пока ехал, позвонил гражданке Агаповой и поинтересовался, не приехал ли её сын. Та в ответ начала изливать на меня чуть ли не всю свою жизнь. Особенно про то, как она переживала, пока её сыночка не отпустили. Да блин, вон на кой хрен мне эта информация? Но сына её на месте пока не было. Чтобы совсем мозги не вскипели от еёжалоб — поскорее повесил трубку.

И вот уже, выходя из троллейбуса для пересадки на второй понял, что так спешил повесить трубку, что не попросил мамашу задержать сына до моего прихода. А это здоровенный такой прокол. Мало ли — вдруг он приехал, и куда уже сейчас собирается. Пришлось слушать опять пробиваться через её бурный поток словесного водопада:

— А вы случайно не знаете, куда ещё ваш сын мог поехать, если не сразу домой?

— Так он, наверное, к Максику поехал, в больницу! У Димки же друг в больнице лежит, так он перед отъездом дневал и ночевал в больнице, пока не уехал. Еле удалось его отправить на эту экскурсию. Эх, знала бы, что там такой ужас твориться будет, ни за что бы его не отправила!