— Ягами-сан, не переживай, — успокаивала ее Химэка перед отъездом. — На всякий случай я переоденусь, сменю цвет волос и надену оттеночные линзы. Если в какой-то момент я не смогу удержать контроль, и в гипнозе образуется «дыра», то эта нехитрая маскировка даст мне время. Им понадобится как минимум несколько минут, чтобы распознать обман. Я за это время успею залатать все проплешины в гипнозе.

Касэн схватила ее за руку и вложила в раскрытую ладонь тонкую переводную татуировку — длинную нить, которую можно было обернуть вокруг запястья или щиколотки. В центре, как украшение, был каллиграфический символ 絆, означающий «связь».

— Васаби обещал достать на черном рынке резервные подсистемы. Я думала, это будет мандала или временная татуировка, усиливающая ресурсы организма. Но в тот вечер, когда… все произошло… он велел мне взять из сейфа это. У меня вторая татуировка. Мы должны нанести их и добавить по капле крови на иероглиф. Тогда связь между нами закрепится. Если что-то пойдет не так, ты сможешь активировать татуировку и связаться со мной. Она одноразовая — используй только в крайнем случае.

— Почему ты не отдала ее Хондзё-сама? Она бы смогла с тобой связаться, когда получит доступ.

— Потому что ее могут досмотреть и обнаружить татуировку. Мы не можем так рисковать. А ты спрячешь ее с помощью гипноза, верно?

Химэка скосила взгляд на татуировку у себя в ладони.

— Это разумно, Ягами-сан. Хондзё-сама предлагала нанести шрамированную мандалу для защиты, но я отказалась — она могла бы помешать осуществлению нашего плана. А это… я приму. Спасибо.

Помедлив, Касэн порывисто обняла ее. Они прощались. И если Химэке была простительна ее сдержанность, то в Касэн все бурлило от эмоций.

— Береги себя, Фудзивара-сан, — прошептала она и сжала зубы. В горле стоял ком.

— И ты береги себя, Ягами-сан, — так же тихо ответила Химэка, обхватывая ее тонкими руками. — Мы были отличными напарницами.

Они отстранились друг от друга. По щеке Касэн скатилась крупная слезинка, в то время как Химэка так и не позволила чувствам выйти наружу. Они помогли друг другу нанести татуировки на запястья, и каждая капнула по капле крови на иероглиф.

А потом Химэка молча села в пикап, где ее уже ждали Хондзё и Рику, и уехала. Касэн провожала их взглядом, пока пикап не скрылся из виду.

Оторвав, наконец, взгляд от планшета, Касэн провела большим пальцем то тонкому очертанию татуировки. Не будь она одноразовой, Касэн бы уже связалась с Химэкой. Молчание напарницы ее успокаивало и одновременно с этим угнетало. Оно могло означать как то, что все идет по плану, так и то, что Химэку уже расстреляли при попытке пересечения границы без соблюдения протокола. Всех, кто пытался проигнорировать фильтрационный карцер, считали радиационной угрозой.

За своими мыслями Касэн не обратила внимания на раздающиеся в Нихоммацу выстрелы. Весь ее мир сейчас был сужен до одной точки. Только когда дзётю, переодевшиеся в камуфляж, склонились над ней, Касэн вздрогнула и вернулась в реальность.

— Ягами-сан, Ноппэрапон в черте города. Мы должны обеспечивать вам защиту. Пройдемте с нами.

***

Как Хондзё и предполагала, на проходной их с Рику досконально осмотрели. Не потрудившись развести их в разные помещения, сотрудники попросили их полностью раздеться. Одежда и обувь тут же отправились в отсек утилизации.

— Вы в хорошей физической форме, — с подозрением заметил куратор — невысокий седеющий мужчина в круглых очках с тонкой оправой.

— Мы из криминальной группировки, — с налетом стыда призналась Хондзё.

Куратор со смешком поинтересовался:

— Какая нужда завела вас к нам? Нечасто в наших рядах появляются такие гости. Признаться, вы первые.

Рику положил крупную ладонь на плечо Хондзё, как поступил бы, будь она и вправду его женой:

— Мы хотим отойти от дел, заработать денег и уехать в Эйфукучо. Там создать нормальную семью, родить ребенка. Здесь… слишком плохие условия для этого.

Хондзё закивала, подхватывая:

— Мы хотим, чтобы у нашего ребенка была полноценная жизнь. Мы готовы пойти на все, чтобы нашим с Сё потомкам были открыты любые двери.

Куратора удовлетворил их ответ. Он старался общаться с ними учтиво, чтобы не спугнуть, и все же чувствовал собственное превосходство над изгоями, что притупило его бдительность. Он не уловил ноток наигранности в интонации Рику. Сколько он не репетировал, скрыть это удавалось плохо. Поэтому еще по пути на Фукусиму, они с Хондзё условились, что говорить будет в основном она. По правде говоря, она бы предпочла, чтобы Рику и вовсе молчал, но это вызвало бы лишние подозрения. На немого он не был похож, а матриархат в Мертвых зонах большая редкость.

— Сколько нам заплатят? — В который раз для правдоподобности спросил Рику.

— Расчет будет по итогам работы, — снисходительно ответил куратор и постучал пальцем по пластине на голове Рику: — Только вот с этим у нас будут проблемы. И с кистями вашей жены тоже.

Он скосил взгляд на руки Хондзё, опустил глаза ниже и задумчиво остановился на шрамированной мандале. Та непроизвольно сжала кулаки.

— Это значит, вы нас не возьмете? — с испугом спросила она.

Куратор махнул рукой:

— Ну что вы, что вы… Конечно, мы возьмем вас в работу. Только для достоверности результатов нам придется снять ваши протезы. — Он снова всмотрелся в пластину с нейроускорителями: — А вот с вами придется повозиться.

— После того, как мы закончим работу, вы нам все вернете? — уточнил Рику, неподдельно забеспокоившись.

— Вернем-вернем, — успокоил его куратор, сощурившись. Его взгляд снова задержался на мандале. — Что это у вас?

Хондзё сглотнула и невозмутимо повела плечом:

— Метка криминальной группировки.

— На вашем муже такой нет, — заметил куратор, цепким взглядом осматривая Рику.

— Она ставится только на женщинах, — ответил за нее Рику, ужесточив голос. — Чтобы другие знали, кому они принадлежат, и не смели трогать.

Куратор пробормотал:

— Никогда не слышал о таком… Было бы интересно с вами побеседовать, узнать больше об этой части Мертвых зон. — Встрепенувшись, словно вспомнив, зачем они здесь, он направился к выходу: — Проследуйте за мной в технический отдел.

— Что там? — спросила Хондзё, якобы переживая за то, какие манипуляции будут проводить с ними. На деле она предположила, что именно в технический отдел им и нужно. Лаборатория оказалась не такой большой, как она представляла, вероятно, чтобы ее было проще скрыть.

— О, вам абсолютно не о чем волноваться, — заверил куратор. — Наши техники-модераторы поработают над вами, уберут все лишнее. Затем вас переведут в медицинский бокс, где возьмут анализы и проведут необходимые тесты. После этого мы приступим к работе.

От его слащавого голоса у Хондзё подступила тошнота к горлу. Она надела следом за Рику широкую медицинскую рубашку белого цвета с серебристым демоном на рукаве. Обувь им не предложили. Босые и уязвленные они направились в технический отдел.

Он располагался в конце коридора. Тот был с шумоподавляющими гладкими стенами из смеси свинца и титана. Хондзё не заметила камер — либо они были хорошо спрятаны, либо их здесь их и вовсе не было, чтобы не вести запись компромата.

Гермодверь отъехала, и куратор завел их в темное помещение, разделенное на секции. Здесь было прохладно, и по коже мгновенно побежали мурашки. Когда глаза Хондзё привыкли к полумраку, она заметила оборудование за стеклом — серверы, компьютеры и прочее. То, что им с Рику было нужно.

Куратор передал их в руки двум техникам-модераторам и вышел из отдела. Те смерили их пренебрежительными взглядами и кивнули на две кушетки, рядом с которым лежали инструменты, похожие на те, которыми ремонтируют машины.

Рику кинул быстрый взгляд на Хондзё. Даже в катакомбах его не накрывал такой страх, как здесь. Он ощущал себя сырьем в руках фанатичных ученых. Наигравшись с ними, они просто избавятся от того, что останется от их тел. Утилизируют вместе с отходами в секторе 7G.