— Имя тебе сообщат позже.

Он встал и направился к выходу, прежде чем на пороге добавить:

— Можешь остаться с ним, присмотреться. Даю тебе пять минут. Затем возвращайся в лабораторию, тебя ждет работа.

Дверь закрылась. Хадзуки осталась наедине со спящим. Муж. Цукамото решил быть милостивым и позволить ей создать семью? Возможно, он ждал от нее наследников с даром «оракула»?

Впервые за долгое время в груди у нее дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее… надежду? Или это была новая ловушка, только лучше замаскированная?

Настороженный взгляд Касэн скользнул по выцветшему знаку радиационной опасности и указателю, ведущему к бункеру. Убежище возвели спустя двадцать лет после первой аварии на Фукусиме. Официально — как превентивную меру. Но согласно рассекреченным данным, руководство АЭС и правительство Старой Японии предвидели аварию, куда более разрушительную, чем та, что уже произошла.

Ни один из бункеров не спас от надвигающейся техногенной катастрофы.

— Фудзивара-сан? — приглушенно позвала Касэн. — Куда дальше?

Химэка оторвала взгляд от покрытого грязными подтеками плана эвакуации. Разветвления схемы терялись в разводах, как в расползающейся ржавчине.

— Мы на месте, — простодушно сказала она и приблизилась к Касэн, осторожно обходя мутную, зеленоватую лужу, вокруг которой расползался радиоактивный мох.

— Здесь? — с сомнением приподняла бровь Касэн. — Ты уверена?

Химэка молча сверилась с маршрутом, загруженным в нейроинтерфейс.

— Да. Мы на месте, — повторила она.

Касэн дернула плечом. Они оставили пикап за два километра от проходной на Фукусиму — чтобы пробраться в тоннели, которых не было ни на официальных картах, ни в схемах. Пять километров по темным, затхлым коридорам, разветвлениям, тупикам — и теперь они стояли непонятно где.

Касэн подняла взгляд к сводчатому потолку. Что над ними? Лаборатории? Реакторные залы? Саркофаги? Официальные зоны эвакуации?

Тоннель ничем не отличался от того, что они проходили полкилометра назад — те же облупленные стены, те же ржавые кабели под потолком. Единственное, что изменилось: они ближе к бункеру. Не к тем, что строились для персонала, — к другому, предназначенному для кого-то поважнее. Касэн изучила архивы досконально: проход к служебным убежищам шел по другой ветке.

— Здесь ничего нет, — разочарованно покачала головой Касэн.

— Начнется через девятнадцать минут, — ровным голосом произнесла Химэка.

— Это просто заброшенный тоннель, а не сектор 7G, — возразила Касэн.

— Именно здесь зафиксированы изменения в почве, — с нажимом сказала Химэка.

Касэн опустилась на корточки, чтобы провести лабораторный анализ. Взяв пробы грунта и смешав в пробирке с реактивами, она загрузила данные в портативную экспресс-лабораторию. Результат ее немало удивил.

— Никакого превышения нет. — Она с подозрением покосилась на Химэку. — Фудзивара-сан, ты точно не ошиблась? Проверь еще раз.

Плечи Химэки едва заметно напряглись. Она качнула головой, продолжая настаивать на своем:

— Мы на месте.

Касэн с остервенением захлопнула чемоданчик и выпрямилась.

— Значит, либо ты ошиблась с маршрутом, либо тебя подвел информатор. Здесь ничего нет и не будет.

Химэка робко предложила:

— Ягами-сан, давай подождем? Вспомни, что рассказывал Сё, вспомни рисунки Нидзиро. Здесь что-то есть. Если в 06:09 ничего не произойдет, тогда…

Касэн ее перебила:

— Тогда вылазку можно считать провальной. Придется ждать еще девять дней, и нет никакой гарантии, что через полторы недели мы придем на нужную точку.

Химэка кивнула, не споря. Но в ее глазах, скрытых челкой, промелькнула тень какой-то детской упертости. Она была уверена в достоверности источника.

Касэн прислонилась к стене, опираясь на нее подошвой ботинка. Несмотря на то, что она не стала прижиматься к ней спиной, холод от бетона пробрал сквозь куртку. Она молча достала из внутреннего кармана зажигалку, провела по колесу — пламя дрогнуло в полумраке, освещая лишь ржавчину и облупившиеся таблички с закопченными иероглифами. Касэн не курила, но пламя помогало ей сосредоточиться.

Прошло несколько минут.

— Сколько еще? — спросила она.

— Шесть, — коротко отозвалась Химэка.

Время тянулось вязко. Издали доносился глухой гул — неясно, техногенный ли, или просто ветер, гуляющий по тоннелям.

Свет зажигалки погас — у Касэн закончился газ, а с ним и терпение.

— Что-то не так, — задумчиво протянула Касэн. — Не считаешь глупым вот так просто стоять и ждать не то выбросов, не то ритуальных плясок с ожившими мертвецами-ликвидаторами? — Она отступила от стены и развела руки в стороны. — Фудзивара-сан, мы посреди тоннеля, где ни спрятаться, ни скрыться. Если сейчас стены разъедутся в стороны, нас может смыть волной выбросов. Если сюда кто-то придет, то мы окажемся в ловушке.

— И что ты предлагаешь, Ягами-сан? — с вызовом спросила Химэка, добавив: — Если верить твоему анализу, грунт чист. Нас не смоет выбросами.

— А если верить твоим данным, здесь превышение по изотопу X-β-13 на 650% и аномальные температурные колебания, — парировала Касэн. — Где?!

— Еще четыре минуты, — отчеканила Химэка, демонстративно закончив разговор этой фразой.

Касэн закатила глаза и проворчала:

— Застрелиться и не встать…

Она поддела носком ботинка радиоактивный мох и с отвращением отшвырнула его в сторону. Почти все здесь было покрыто им. Внезапно в голове вспыхнула догадка. Касэн снова опустилась на корточки, открыла лабораторный чемоданчик и, не раздумывая, принялась брать пробы — теперь уже не почвы, а самого мха.

[Изотоп X-β-13 — превышение на 674% от допустимой нормы]

— Сколько время? — едко уточнила Касэн.

Химэка помедлила с ответом. Она уже догадалась, что имела ввиду Касэн.

— Шесть часов, одиннадцать минут, — глухо проговорила она, отворачиваясь. Она вперилась потухшим взглядом в стену, по которой расползалась плесень вперемешку со мхом, подобно наростам на лице Тао.

— Поздравляю, мы притащились в Мертвые зоны за кусочком радиоактивного мха. Ты же в курсе, что это не наша работа?

Химэка бросила через плечо:

— Возможно, где-то допущена ошибка, погрешности в этом деле допустимы. Но здесь точно что-то происходит. Мы должны понять, где искать.

— Искать что?! — взорвалась Касэн. Ее крик гулко разнесся по тоннелю. Поджав губы, она продолжила более сдержанно: — Твоим информатором был Нидзиро, верно?

Химэка промолчала.

— Фудзивара-сан, мы не можем гоняться за галлюцинациями изгоев. Нидзиро был ликвидатором, у него помутился рассудок, отсюда рисунки и странное поведение. Пустые глаза, трупные пятна… Это все последствия радиации. Превышение по изотопу… ты сама видела. Температурные колебания… Думаю, этому тоже можно найти объяснение, но это не наша компетенция. Мы можем передать запрос спецслужбам, они проверят эти тоннели. Возможно, где-то сбой охладительной системы.

— А спираль страданий? — Химэка обернулась.

Касэн устало поморщилась:

— Я не знаю… Может, мы видим то, чего нет, и это просто цифры?

— Значит, ты предлагаешь вернуться в Эйфукучо и закрыть задание? — со стальными нотками в голосе уточнила Химэка.

— А что еще мы можем?

— Работать дальше. Мы «призраки» Департамента Особых Поручений. Это наша работа — опровергать очевидное и докапываться до сути, — напомнила она.

Касэн опустила голову, чтобы Химэка не увидела, как дрогнули ее губы. Напоминание о долге прозвучало как пощечина. Она хорошо знала, что значит быть «призраком»: шагать туда, где даже кибернетические дроны теряли связь; туда, куда не совались самые рисковые журналисты; туда, куда правительство не давало доступ. Быть «призраком» — значит постоянно прятаться в тени, вылавливать ложь среди правды — и наоборот.

Вскинув голову, она внимательно посмотрела на Химэку. Та стояла прямо и, казалось, дышала в унисон с этим проклятым тоннелем. Единственное яркое пятно. Единственный цветок среди плесени и радиоактивных отходов.