Сколько еще она сможет это выносить, прежде чем сойдет с ума от отчаяния?

И вот сейчас Сота протягивал ей руку и уговаривал пойти следом. Их первая неформальная встреча.

— Пойдем, прошу! Нам нужно успеть поговорить, пока у меня получилось здесь задержаться, — взмолился Сота, хватая ее за подмышки и бережно ставя на ноги.

— Задержаться? — срывающимся после рыданий голосом переспросила Хадзуки. В ее глазах вспыхнуло недоверие и надежда. — Ты настоящий?

— Понятие о настоящем в этой реальности растяжимое, — уклончиво ответил Сота, выводя ее на улицу. — Но я точно не плод твоего воображения, можешь быть уверена.

— Как ты сюда попал? — Хадзуки торопливо шла за ним, не отрывая от Сота взгляд.

— Цукамото не все обо мне знает, — усмехнулся он.

Хадзуки прищурилась, напрягая свой дар. На свиданиях она пыталась украдкой «прочитать» Сота, но у нее ничего не выходило. Вероятно, из-за его устойчивости к ментальным воздействиям. Поэтому Цукамото позволял Хадзуки эти встречи — ее дар «оракула» не мог распылиться на Сота. Но может в этом мирке что-то изменилось?

Она плотно сжала губы от усердия, но все тщетно. Сота оставался для нее закрытым.

Заметив разочарование на ее лице, Сота легонько сжал ее плечо:

— Не пытайся, у тебя ничего не выйдет. Береги силы, они тебе скоро понадобятся.

— Для чего?

Сота всмотрелся в ее заплаканное опухшее лицо и остановился.

— Давай где-нибудь поедим, — неожиданно предложил он. — Где в твоем мире кафе или ресторанчик?

Хадзуки непонимающе захлопала слипшимися от слез ресничками и кивнула на противоположную сторону улицы:

— Там ресторан морепродуктов, но… Сота, здесь ничего нет. Ты же видишь, — она была готова снова расплакаться.

— Уверена? — выгнул бровь Сота и ободряюще улыбнулся, переводя ее через дорогу. Он держал ее за руку, как младшую сестренку: — Пойдем посмотрим, чем можно поживиться на кухне. Знаешь, я неплохо готовлю для мужчины.

— И что же? — рассеяно спросила Хадзуки, все еще не понимая, что происходит.

— Ты когда-нибудь пробовала окономияки? [お好み焼き — популярное японское блюдо, которое часто называют «японской пиццей» или «японским омлетом», представляет из себя соленые капустные оладьи на сковороде с различными начинками]

— В приюте часто давали.

— Готов поспорить, что у меня получится лучше, — нарочито жизнерадостным тоном сказал Сота, пытаясь ее отвлечь и развеселить.

Хадзуки пожала плечами, когда Сота открыл перед ней служебную дверь ресторанчика:

— Ладно, давай посмотрим… Только не спали мой мир до основания.

Они прошли по темному коридору прямиком на кухню. На плите стоял сотейник с подтеками соуса, а на разделочной доске увядал лук-порей. Словно повара все достало, он снял фартук и ушел в начале смены.

— Посмотрим, что у нас есть, — Сота заглянул в холодильник и победно воскликнул: — Ага! Творожный сыр, огурцы и крабовое мясо. Ну-ка…

Он захлопнул дверцу и принялся ворошить содержимое полок и шкафчиков.

— Ты хочешь приготовить роллы? — предположила Хадзуки, запрыгивая на столешницу. Покачивая ногами, она с любопытством наблюдала за Сота. Это больше походило на свидание, чем все их встречи до этого.

— Кое-что получше, — многообещающе улыбнулся он, беря упаковку нори и пачку риса.

— Что может быть лучше роллов?

— Тэмаки-суши. [手巻き寿司 — вид японских роллов, которые делают вручную в форме конуса. Название переводится как «суши, свернутые вручную»]

— Никогда не ела, — призналась Хадзуки. — А как же окономияки?

— Увы, здесь нет капусты. Без нее окономияки теряют всякий смысл.

Сота промыл рис и загрузил его в рисоварку. Пока рис готовился, он нарезал листы нори на квадраты, а огурцы на длинные брусочки.

— Зачем все это? — упавшим голосом спросила Хадзуки.

Сота отвлекся от готовки и поднял грустный взгляд.

— Пусть в нашей жизни будет хоть что-то нормальное перед тем, как… — он замолчал и подхватил с полки рисовый уксус.

— Перед тем как что? — сузила глаза Хадзуки.

— Перед тем, как мы поговорим.

— О чем?

— Узнаешь после того, как поедим.

— Разве у нас есть на это время? — Она обвела взглядом кухню. — Вдруг тебя выкинет отсюда? Когда в следующий раз нам удастся встретиться?

Сота сложил ладони вместе:

— Хадзуки, пожалуйста…

Она покачала головой, но больше не отвлекала его. Хадзуки погрузилась в свои мысли, рассматривая улицу за небольшим окном возле мойки со сгруженной грязной посудой.

— Сота, — нахмурившись, тихо позвала его Хадзуки.

— Скоро все будет готово, — откликнулся он.

Хадзуки спрыгнула и быстрыми шажками сократила расстояние между ними. Она потянула его за рукав к окну. По улице шла растерянная темноволосая девушка в черной кожанке. Хадзуки не знала всех, кто жил в ее мире, но была готова покляться, что незнакомка не отсюда.

На лице Сота отразилось изумление и одновременно с ним облегчение.

— Как раз к обеду, — пробормотал он.

Хадзуки стрельнула в него взглядом со смесью испуга и возмущения:

— Ты притащил ее сюда? Кто она?

Сота мягко высвободился из ее хватки, отцепив пальцы от рукава:

— Только никуда не убегай, хорошо? Я сейчас познакомлю вас.

Он выскочил из ресторанчика. Хадзуки оставалось только одно — наблюдать за происходящим через окно. Незнакомка, завидев Сота, мгновенно напряглась и выхватила из-под кожанки пистолет.

Хадзуки пошарила взглядом по кухне в поисках ножа. Когда она схватилась за рукоятку, готовая выбежать на подмогу, Сота уже успел убедить девушку убрать оружие. Он указал жестом на ресторанчик и повел незнакомку за собой.

Хадзуки растеряно замерла с ножом в руке. Когда хлопнула дверь, она вернула его на разделочную доску и услышала приближающийся женский голос:

— Что это за место?

— В каком-то смысле это чистилище.

Хадзуки нахмурилась. Чистилище? Этот же вопрос задала незнакомка.

— Чистилище?

— Мир, между жизнью и адом.

— Разве не раем?

— В Новой Японии нет рая. Даже после смерти.

— Застрелиться и не встать… — простонала она. — Чертов код! Я что, умерла?!

Они показались на кухне, и Хадзуки встретилась глазами с незнакомкой. Шумно вздохнув, Сота проверил рис:

— Еще буквально чуть-чуть… — захлопнув крышку, он встал рядом с Хадзуки и представился: — Мисава Сота. Это моя жена — Мисава Хадзуки.

Девушка смерила их настороженным взглядом и кивнула в ответ:

— Ягами Касэн.

Сота бережно положил ладонь на талию Хадзуки и подвел ее к Касэн так, чтобы они оказались друг на против друга.

— Осознанное и бессознательное… — проговорил он, переводя взгляд с одной на другую.

Касэн нахмурилась:

— Что это все значит? Я умерла?

Сота опустил взгляд в пол и покачал головой:

— Нет. Но я не могу гарантировать, что ты жива.

У Касэн выгнулись брови:

— В каком смысле?

Сота сцепил руки в замок и пробормотал:

— Будет сложно это объяснить…

— Объяснить что?! — взорвалась Касэн.

Хадзуки непонимающе уставилась на Сота. Она тоже хотела знать, что происходит.

— Если честно, я не думал, что все это произойдет само собой, но так даже лучше. Чем раньше вы объединитесь, тем скорее все закончится, — вкрадчиво проговорил Сота.

Хадзуки впервые заговорила после встречи с Касэн:

— Что закончится?

В этот момент из коридора послышалось мяуканье и на кухне показалась кошка. Хадзуки, не веря своим глазам, тут же присела на корточки, подзывая ее к себе. Кошка подбежала к ней и охотно пошла на руки. Выпрямившись, Хадзуки прижала ее к себе, как младенца.

— Я тебя уже видела, — вдруг произнесла Касэн.

Хадзуки вскинула на нее удивленный взгляд.

— Вряд ли это возможно, — покачала головой Хадзуки.

— В метро! В моем сне, — запальчиво пояснила Касэн. — Ты стояла напротив меня и держала кошку. А потом… потом я проснулась с ощущением, что кто-то пытался установить соединение! Это была ты?