Однажды на уроке, когда девочки позади нее шушукались и мешали сосредоточиться, Химэка спокойно повернулась и вонзила скальпель в руку одной из них. Они препарировали мутировавших лягушек из Мертвых зон.

Из раны тут же брызнула кровь, замарав школьное кимоно. Красные пятна расплывались по ткани, сливаясь. Вокруг поднялась суматоха, а раненая девочка громко рыдала. Химэка же сохраняла хладнокровие. Тогда она поняла, что способна убить человека, не раздумывая. Ее бы не преследовала вина, не грызла совесть.

Это поняли и в «Нараку Индастриз».

После этого случая она стала жить отдельно от остальных и обучаться по индивидуальной программе. Особая роль была отведена традиционным формам самодисциплины и строгости, а также технической подготовке и дисциплинированной телесной практике. Она обучалась элитным технологиям, включая управление нейроинтерфейсами, имплантами и чтению зашифрованных протоколов.

К концу обучения ее поведение и уровень знаний соответствовали агенту высокого уровня подготовки с уклоном в аналитическую, разведывательную и оперативную работу. По результатам экзаменов ее тип соответствовал психо-боевой программе.

Так, «Нараку Индастриз» было решено отправить ее в Департамент особых поручений. Однако корпорация просчиталась, думая, что Химэка станет их информатором. Подписав договор, по которому она не могла передавать сведения о внутренних процессах третьим лицам, Химэка с присущей ей ответственностью и дотошностью погрузилась в работу.

Она не передавала «Нараку Индастриз» никакую информацию о делах, напрямую касающихся корпорации. Это шло в разрез установкам, данным в Департаменте.

Но «Нараку Индастриз» не собирались терять свою воспитанницу. Они смогли найти лазейку в ее сознание, чтобы собирать информацию, которая не была конфиденциальной, как документация, и зашифрованной самой Химэкой. Это были крупицы вроде того, что ее напарница Касэн отказывалась проходить процедуру «Инвентаризации демонов». Они по-прежнему не могли отследить мысли Химэки и ее местоположение, но могли послать внутренний приказ. Химэка не смела его ослушаться. Ее нутро, установки, воспитание и протокол препятствовали этому.

Химэка не знала, как именно работает внутренний приказ и как его отключить. Он просто возникал, врастал в мысли, побуждал на действия. Как будто ей управляли словно роботом. Кто-то, чьего имени она даже не знала, корректировал ее приоритеты. И она с маниакальной педантичностью выполняла поставленные задачи. Даже если они были неприемлемы или бесчеловечны.

Она выполняла самые разные поручения. Главной миссией в последние месяцы было посеять панику и склонить людей переходить от кё-си на тату-импланты. «Нараку Индастриз» вложило много нейрокоинов в новую разработку, но она не привлекла должного внимания. Поэтому приходилось заставлять.

Химэка была Саймином. Она заставляла людей видеть перед собой кого-то другого, благо, через нее проходило достаточно ориентировок, чтобы скопировать образ. А затем вырывала глаз с кё-си, иногда — оба, чтобы посеять еще больше паники. Затем следовала стандартная процедура взлома камер, на которые она могла попасть, и уничтожение записей. Заранее она никогда их не отключала, чтобы не привлечь ненужное внимание. Когда коллеги выходили на след, он всегда уводил их подальше от Химэки и «Нараку Индастриз».

Лишь однажды Химэка задалась вопросом, почему просто нельзя вывести кё-си из оборота? Она даже осмелилась составить и отправить запрос. Ей пришел ответ, что если они без веских оснований снимут кё-си с продажи и откажутся их обслуживать в угоду новой разработке, то корпорацию уличат в злоупотреблении полномочиями и монополизации. Чтобы избежать протестов и недовольства в сторону корпорации, они решили пойти иным путем.

Преступным путем.

Перед глазами пронеслись кадры из тату-салона. Васаби, истекающий кровью, паникующая Касэн. Химэка была не обязана оказывать ему помощь, она могла дать ему умереть. Но что-то дрогнуло внутри нее. Остатки человечности? А были ли они в ней? Химэка была уверена, что «Нараку Индастриз» искоренил в ней все, что было «лишним».

Химэка поднесла к вискам титановые диски. Электроимпульсы прожгли ее изнутри. Она надеялась, что однажды это убьет того, кто проникает в ее голову.

Сжав кулаки, она поднялась с пола и уверенно двинулась к выходу. Пикап теперь был полностью в ее распоряжении, и она оставила его на парковке у дома.

Спустя полчаса она остановилась у дома Касэн, надеясь, что не разминулась с напарницей. Химэка выстроила мысленный блок, чтобы ее намерения не утекли в «Нараку Индастриз».

Касэн появилась через несколько минут с рюкзаком за спиной. Она сбежала вниз по ступенькам и с удивлением остановилась возле пикапа. Химэка опустила окно и выглянула из него.

— Фудзивара-сан? — пораженно уставилась на нее Касэн. — Что ты здесь делаешь?

— Тебе нужна помощь, — ответила она тоном, не терпящим возражений. — Маршрут Васаби слишком опасный и спорный. Садись в машину, я провезу тебя в Мертвые зоны без риска для жизни.

Касэн недоверчиво сузила глаза.

— Как ты меня провезешь?

— Через пропускной пункт.

— Через пропускной пункт? Серьезно? — Касэн фыркнула. — Фудзивара-сан, ты выпила? Это невозможно. Тебя-то, конечно, пропустят, но меня развернут и отправят обратно в Эйфукучо. Или просканируют, раскусят, что я сбегаю от «Инвентаризации», и насильно отвезут на нее.

— Этого не случится.

Касэн шумно вздохнула и подошла ближе. Опершись локтями на край двери с открытым окном, она всмотрелась в лицо напарницы. Оно, как и прежде, ничего не выражало, как личико фарфоровой куклы. Глаза все также скрывала челка. После карцера Химэка немного ее укоротила, но по-прежнему предпочитала держать взгляд в тени. Для кё-си такая преграда не имела значения, поэтому шторка из волос не мешала ей ориентироваться. И все же Касэн не раз задумывалась: зачем Химэка так упрямо прячет глаза? Неужели в приюте ее дразнили за перламутровый цвет? Из-за него глаза были словно застелены туманной пеленой, как у слепой.

— Фудзивара-сан, я больше не «призрак», — сохраняя остатки терпения принялась объяснять Касэн. — Меня станут допрашивать о целях визита в Мертвые зоны и запросят разрешение. Ты же знаешь, туда так просто попасть. Это не курорт и не туристическая зона.

— Доверься мне, Ягами-сан, — попросила Химэка. Она заглянула напарнице за плечо и едва заметно поморщила носик. — К тому же тебе не помешает более подходящее снаряжение. Что у тебя в рюкзаке? Еда, вода, аптечка и пистолет без лицензии? Заедем в офис. Я соберу все, что нам пригодится в дороге.

Химэка встретила недоверчивый взгляд Касэн. Если та откажется, придется снова применить гипноз. А Химэке этого не хотелось.

Касэн нравилась ей. Она была хорошим человеком. Химэка даже назвала бы ее идеалисткой. Она видела это под выгоревшей оболочкой, цинизмом, хронической усталостью и моральным истощением. Для Химэки она была почти что героиней нового времени — той, кто упорно пытался остаться собой в токсичной реальности.

Химэка же… никогда не была собой.

Между напарницами повисло напряженное молчание. Касэн не убирала локтей с окна, пытаясь разглядеть в Химэке ложь или скрытый мотив. Но все же в ее словах была доля истины — маршрут, который они проложили вместе с Васаби, с высокой вероятностью был смертелен. И, да, снаряжение у нее никакое. Пистолет она приобрела на черном рынке, скрывая лицо под капюшоном.

— Если все сорвется, Фудзивара-сан, я сделаю из тебя якитори, — пригрозила Касэн, огибая пикап. Отбросив тент, она закинула рюкзак в кузов и замерла в удивлении. — Что это?

— Что? — невинно переспросила Химэка.

Касэн взялась за ручку маленького черной кейса, на котором было выгравировано разорванное энсо с кровоточащим глазом внутри, и показала его напарнице.

Химэка, мельком посмотрев в зеркало заднего вида, ответила:

— Глушитель протоколов.

У Касэн вытянулось лицо. Это было запрещенное устройство. Его созданием занимались конкуренты «Нараку Индастриз». Вскорости после этого их корпорация была ликвидирована.