Взгляд Касэн скользнул по стене, где висела табличка с надписью «Выход» и стрелкой, указывавшей вперед по коридору и направо — к блоку «А». Туда, где ее уже ждала Химэка.
На этот раз ее никто не сопровождал, не считая камер, которые бесшумно двигались, фиксируя каждый ее шаг.
Как только она приблизилась, гермодверь мягко отъехала в сторону. Некто, наблюдающий за записями камер, удаленно управлял всем происходящим и контролировал любое передвижение в карцере. Касэн это напрягало, она спиной чувствовала, как за ней следили.
— Ягами-сан, — вежливо поприветствовала ее Химэка.
Ее челка, казалось, стала еще длиннее и почти доставала до кончика носа. В остальном она ничуть не изменилась за эти пять дней. Разве что лиловое кимоно было другого оттенка — чуть светлее, и цветочный узор немного отличался Вероятно, сотрудники карцера не смогли найти на складе точную копию того, что было уничтожено.
— Фудзивара-сан, — откликнулась Касэн с легкой улыбкой. Она и вправду была рада видеть напарницу.
— У тебя сохраняется стабильность состояния? Замечаешь ли отклонения от нормы? — спросила Химэка.
Касэн поморщилась. Вопросы прозвучали так, будто Химэка сама работала здесь. Она перекинула ногу через стул и села на него, сложив локти на спинке. Понизив голос, она спросила, игнорируя дежурные вопросы:
— Ты связывалась с Департаментом?
— В этом не было необходимости, — спокойно отозвалась Химэка.
— Не было необходимости? Застрелиться и не встать! Ты сейчас серьезно? — Касэн вздернула брови от негодования. Противоречия в характере напарницы ее поражали. В катакомбах она едва не бросалась грудью на амбразуру, чтобы докопаться до сути событий в секторе 7G, а после всего, что они выяснили, вдруг решила спустить все на тормозах?
Химэка чуть склонила голову. Ее губы дрогнули, но вместо извинений или объяснений она спокойно ответила:
— Я пришла в себя незадолго до тебя, Ягами-сан, и посчитала разумным дождаться тебя, чтобы составить совместный отчет. Действовать без согласования — опрометчиво в нашей работе. Все идет по плану.
— По плану… только не по нашему, — проворчала Касэн. — Ладно, пойдем, пора возвращаться в Эйфукучо.
— Выписка из карцера назначена на утро, — осадила ее Химэка.
— Мы можем уйти раньше. Какой смысл ждать утра, если мы чистые? Отправь запрос, я хочу скорее вернуться в Эйфукучо. — Подумав, она сделала над собой усилие и добавила: — Пожалуйста.
— Ягами-сан, нам некуда торопиться. Мы все равно сможем предоставить отчет только утром.
Касэн с нажимом ответила:
— Вот именно. Я хочу быть в городе заранее, чтобы утром не терять время на дорогу. Если дождемся официальной выписки, попадем в Департамент только к обеду. В лучшем случае.
Подумав, Химэка коротко кивнула, хотя по напряженным плечам Касэн поняла, что напарница была несогласна с ней.
— Запрос отправлен.
— Сколько его будут рассматривать?
— Время ожидания ответа на приоритетный запрос — двадцать минут.
Касэн принялась барабанить пальцами по спинке стула. Время тянулось неумолимо долго, а у нее даже не было с собой зажигалки, чтобы занять руки. С Химэкой разговаривать не хотелось. Напарница сейчас была в том самом анабиозном состоянии, что, будь на ее месте лягушка, беседа вышла бы живее.
Прошло пятнадцать минут. В блоке стояла тишина, нарушаемая только негромким гудением вентиляции и редкими щелчками электронных замков за гермодверями по периметру.
Касэн встала, прошлась по комнате, затем остановилась у стены, уставившись в зеркало, за которым, как она знала, тоже скрывалась камера. Ей казалось, что она даже могла разобрать мерцание красного индикатора по ту сторону. Или это отсвечивала одна из камер под потолком.
Она вернулась к Химэке и процедила, стараясь не шевелить губами:
— Тебе не кажется, что они слишком долго держат нас здесь? Мы ведь прошли очистку, нейроанализ стабильный.
Химэка последовала ее примеру и, опустив голову, едва слышно пробормотала:
— У тебя паранойя, Ягами-сан.
— Ты сейчас на чьей стороне, а? — сузила глаза она.
— На нашей, — все тем же ровным голосом ответила Химэка.
Между ними снова повисла тишина. Касэн почувствовала, как по позвоночнику пробежала череда мурашек. И Химэка, и наблюдающие за ними, и даже она сама — всего лишь фрагменты какого-то процесса, к которому никто из них не имел полного доступа. Касэн чувствовала это, но не могла доказать. И это только усиливало недоверие ко всему, что происходит.
Гермодверь издала щелчок. На консоли вспыхнул зеленый индикатор, и Касэн, рванув, прочитала сообщение:
РАЗРЕШЕНИЕ ПОЛУЧЕНО. ПРОСЛЕДУЙТЕ В БЛОК «В» ЗА ЛИЧНЫМИ ВЕЩАМИ
Касэн с недоверием перечитала текст. Их отпускают? Она была уверена, что запрос будет отклонен. Может, Химэка права, и у нее разыгралась паранойя?
Не теряя ни секунды, Касэн проскользнула в проем гермодвери, которая только-только начинала отъезжать в сторону, и рванула по указателям в блок «В». Химэка мелкими шагами следовала за ней.
Внутри их уже ждали двое крепких сотрудников карцера. После проверки личности и сверки разрешений им наконец вернули оружие и лабораторное снаряжение. Все остальное было уничтожено. К счастью, среди утраченного оказалась лишь мелочь.
Несмотря на усталость, перед отправкой в фильтрационный карцер Касэн и Химэка заехали в коммуну — передать Сё остатки лекарств и сменные фильтраторы. Там же они узнали, что Мию умерла от большой кровопотери после родов, и теперь забота об их с Нидзиро детях легла на плечи Сё и Тао. Они не смогли оставить их бродяжничать, но и не обещали отправить их в Эйфукучо, как Цуёси.
Пикап уже ждал их в «чистом» отсеке, куда загоняли машины после полной деконтаминации. Однажды, пробыв в капсуле всего час, Касэн по внутреннему видео наблюдала за всей процедурой.
Сначала с кузова смывали грязь и пыль под высоким давлением с добавлением хелатирующих добавок. Затем следовала кислотно-щелочная обработка — для связывания и удаления радионуклидов. После смывки проводилась тщательная радиационная проверка.
Если уровень оставался выше нормы, машину отправляли на замену загрязненных компонентов — чаще всего это касалось обивки салона. При необходимости процедуру повторяли. В особо тяжелых случаях транспорт утилизировали.
К счастью, их пикап всегда выходил сухим. Ну, или чистым. Он еще никогда не попадал под сомнение — оставить или утилизировать.
Касэн провела ладонью по свежей обивке — кроваво-красной и гладкой. На ярлычке, вшитом в шов, был, конечно же, логотип «Нараку Индастриз». Корпорация снабжала карцер всем, что было необходимо пациентов — от типового белья до автомобильный запчастей и тентов.
Выехав с территории фильтрационного карцера и помчав через Серую зону к пропускному пункту, Касэн выдохнула с облегчением. Она все еще ощущала на спине липкий наблюдающий взгляд, но даже это не мешало назвать происходящее свободой. Или ее подобием.
При выезде не возникло проблем. Канэко-тайтё, что пропускал их в Мертвые зоны почти неделю назад, узнал их и, сверившись с разрешением из карцера, пропустил их в Эйфукучо и поздравил с возвращением. Касэн даже смогла искренне улыбнуться ему — он показался ей приятным мужчиной.
В город они вернулись уже глубокой ночью.
— Ягами-сан, надеюсь, ты не поедешь на работу? — уточнила Химэка, когда Касэн остановила пикап у ее дома.
— Нет, — нехотя ответила Касэн.
Удовлетворенно кивнул, Химэка вышла из машины. Касэн проследила, чтобы та зашла внутрь, и только потом тронулась с места.
«Призракам» предоставлялось корпоративное жилье. Разумеется, за счет «Нараку Индастриз». Квартиры были разбросаны по всему городу, за исключением неблагополучных районов вроде Кабукичо. Такое размещение было предусмотрено на случай штурма: вероятность его считалась низкой, но меры предосторожности никогда не бывают лишними. Если бы преступные группировки решились на восстание, то «призраки», живущие в одном здании, стали бы легкой мишенью.
