— Традиционную одежду носят в «Нараку Индастриз», — произнесла она обвиняющим тоном, будто уловила в их речи ложь.

— Значит, вы тоже работаете на корпорацию? — не осталась в долгу Химэка и кивнула на кимоно самой Хондзё.

Та на мгновение замерла, потом удовлетворенно кивнула, будто подвела мысленный счет: 1:1. Касэн ощутила, как внутри все сжалось. Они ступили на опасную территорию, где одно неверное слово могло обернуться катастрофой — словно шагнуть в зыбучие пески.

Хондзё медленно отвинтила крышку бутылки, сделала крошечный глоток.

— Чистая, — с удовольствием проговорила она, смакуя воду. — Как бы мы ни пытались придать этому месту благопристойный вид, оно остается напоминанием: из Мертвых зон не вылепить второй Эйфукучо.

Касэн вмешалась:

— Почему вы не заплатите налог и не попытаетесь уехать? — Она выразительно обвела руками убранство. — Разве у вас недостаточно нейрокоинов?

В лице Хондзё промелькнула тень грусти.

— Как сказала твоя напарница, у вас меньше свободы. Кем бы я была в Эйфукучо? Изгоем. Девчонкой, которой достаются самые грязные поручения?

Касэн пожала плечами:

— Вы могли бы создать свой иэ. Или вы думаете, в Эйфукучо нет преступности?

— Думаете, это просто? — резко отозвалась Хондзё.

— Боитесь трудностей? — с вызовом бросила Касэн, и тут же прикусила язык. Она нарывалась.

Хондзё стиснула зубы и прищурилась.

— В Эйфукучо борются с преступностью, здесь она процветает, — процедила она. — Я не брошу своих людей ради чистой воды и сомнительной безопасности. Вам ли не знать об этом. Даже здесь люди не хотят ходить под «Нараку Индастриз». А в Эйфукучо разрешения не спрашивают, вы обязаны прогнуться под корпорацию. Что бы вы ни говорили, какими бы полномочиями не располагали, но вы не осмелитесь выступить против них.

— Как и вы, — парировала Касэн, тщетно приказывая себе заткнуться.

Хондзё хлопнула ладонями по тябудай.

— Мы уже пошли против них, когда отказались играть по их правилам и умирать в коммунах. Наши мужчины не работают ликвидаторами за жалкие подачки и не дохнут на Фукусиме. Наши женщины не убивают собственных детей только потому, что им нечем их кормить. А наши дети, пусть и взрослеют рано, но они знают, что такое детство. Мы выжили там, где жить невозможно, и создали все это своими руками.

— Но вы грабите коммуны! — срываясь на крик, перебила ее Касэн. — Вы даже не даете им шанса!

Хондзё оскалилась в холодной усмешке:

— А кто мешает им стать сильными и отвоевать свое? Они сами не хотят бороться — ни за себя, ни за детей, ни за свои права. Здесь нет ни закона, ни правил, но они продолжают подчиняться тому, чего даже не существует. Они похоронили себя заживо. Это их выбор.

— У них нет выбора, — упрямо продолжила Касэн, хоть в глубине души и чувствовала, что частично согласна.

— Есть, — жестко парировала Хондзё. — Я беру в свой иэ тех, кто хочет жить, а не просто выживать. И они это знают.

Повисла напряженная тишина. Сквозь тонкие стены сёдзи пробивался только слабый шорох ветра. Хондзё и Касэн буравили друг друга взглядами.

Химэка, почувствовав, как обострилась ситуация, мягко вмешалась:

— Вы предлагаете им выбор, но у этого выбора есть цена — ваш порядок.

Хондзё равнодушно дернула плечом:

— У всего есть своя цена. Ваша — это протоколы и «Нараку Индастриз».

— Верно, — согласилась Химэка. — У истины тоже есть цена. И если то, что происходит на Фукусиме, вырвется наружу… оно не пощадит никого. Просто сотрет всех без разбора.

Хондзё пренебрежительно махнула технологической кистью:

— Я уже это слышала. Вы повторяетесь.

— У вас найдется, где можно сделать рисунок? — неожиданно поинтересовалась Химэка.

Хондзё поджала губы и кивком головы распорядилась, чтобы дзётю принесли бумагу и ручку. Когда их положили перед Химэкой, она принялась по памяти рисовать то, что показал им Сё: круг, внутри которого человек с раздвоенным позвоночником, женщина без лица и эмбрион, опутанный проводами. Хондзё следила за линиями, которые она выводила, и с каждым новым силуэтом хмурилась все больше. Когда Химэка протянула ей законченный рисунок, Хондзё требовательно спросила:

— Где вы это увидели?

— Это нарисовал перед смертью один ликвидатор. Он был моим информатором, — спокойно произнесла Химэка и добавила: — Как видите, не все изгои опустили руки и смирились с существованием. Такие, как Нидзиро, готовы оказать сопротивление.

— Нидзиро? — ошеломленно вздернула брови Хондзё.

Химэка взволнованно подалась вперед, снова выйдя из анабиоза:

— Вы его знали?

Хондзё отвела задумчивый взгляд.

— Пожалуй, нам действительно стоит обменяться информацией. Что вы успели выяснить?

Касэн и Химэка переглянулись. Несмотря на то, что они ходили по краю, все же им удалось убедить Хондзё в сотрудничестве. Касэн с досадой отвела взгляд от напарницы — если бы не она, то все могло закончиться иначе. Она уступила Химэке право передать все, что они знали.

Выслушав Химэку, Хондзё поставила локти на тябудай и сложила механические ладони «домиком».

— Мало фактов и много предположений, — констатировала она. — Сделаю скидку на то, что вы только взялись за расследование. Во многом благодаря Нидзиро. Он был хорошим человеком, но не говорил, что был и вашим осведомителем. Впрочем, если он преследовал благие цели, я не могу его винить. Тем более, уже и некого.

— Какие сведения передавал вам Нидзиро? — уточнила Касэн, стараясь на этот раз вести себя сдержаннее.

— Многое. Актуальные планы и схемы Фукусимы, сведения о перемещении немаркированных грузов, записи разговоров между инженерами из Эйфукучо… Однажды он даже передал фрагмент кода — неполный, но странный. Мы долго не могли определить, к чему он относится. Слишком много отсылок к биоинтерфейсам и идентификаторам, которых нет в открытых базах. Тогда я подумала, что это просто ошибка. Знаете, как бывает: запятая вместо точки с запятой, лишняя единица, пропущенный символ… Но, возможно, мы просто не смогли его расшифровать.

— Вы все еще храните этот код? — Касэн подалась вперед, зацепившись за последние слова.

Хондзё кивнула:

— Он зашифрован и хранится на нейроплате, которую я не доверяю даже своим людям. Но, если вы действительно готовы к сотрудничеству — я открою вам доступ.

Она поднялась, жестом приглашая следовать за ней:

— Пойдемте. Заодно покажу то, о чем не знал даже Нидзиро.

Они двинулись по узкому деревянному коридору. Химэка, приблизившись к Касэн, успокаивающе шепнула:

— Если Нидзиро работал с Хондзё-сама, значит, ей можно доверять.

Коридор закончился у тяжелой двери со старым механическим замком, оборудованным сканером радужки. По швам было заметно, что дверь неоднократно пытались усовершенствовать. Хондзё направила взгляд на сенсор, устройство пискнуло и открыло путь. За дверью оказался полутемный зал. Стены были задрапированы тканями с иероглифами и серебристыми изображениями журавля с изломанными крыльями.

— Добро пожаловать в адскую кухню Новой Японии, — мрачно провозгласила Хондзё, входя внутрь и плавно качая бедрами. — Только поосторожнее: здесь даже палочки сделаны из костей.

Она подвела их к старому голографическому проектору. Активировав его, Хондзё вывела в воздух мерцающую спутниковую карту. Область Фукусимы была усеяна мигающими точками и зашумленными участками. Она начала обводить некоторые зоны, сопровождая жесты комментариями:

— Тепловые пятна. Дроны. Последние аномалии.

Касэн молча открыла стимулятор, прихваченный с собой, и сделала глоток. Она сосредоточенно нахмурилась, не отрывая взгляд от карты.

Быстро пробежав по ней взглядом, она покосилась на Химэку и вопросительно приподняла бровь. Та едва заметно кивнула, подтверждая — она сможет скопировать данные и проанализировать их через суу-каси. Когда они вернутся в Департамент, у них будет возможность изучить карту повторно и доложить обо всем начальству.