Хадзуки также умела готовить мази, настойки, растирания и компрессы. Иногда она делала офуда — бумажные амулеты с молитвами [お札 — такие амулеты сжигаются в обрядах для изгнания болезней], а в редких случаях прибегала к созданию осиндзюцу — лечебным молитвам, пришедшим из синтоистской практики [お神術 — практики, используемые при болезнях неясной природы, нередко с участием жрецов или шаманов].

Хадзуки скользнула взглядом по бутылькам, наполненным кампо. Ее страшила мысль, что «Нараку Индастриз» превращала такое безобидное снадобье в биоусиленные травяные коктейли, добавляло в них кибер-допинг, извращала народную медицину до неузнаваемости, называя ее «ретро-фитом». В других лабораториях, к которым у Хадзуки не было доступа, проводились фармогенетические эксперименты. Самое ужасное — она была соучастницей всего этого.

***

[ВНУТРЕННИЙ ДОКУМЕНТ | NARAKU INDASTRIZ | КОНФИДЕНЦИАЛЬНО]

Лаборатория традиционной медицины и биотехнологий

Внутренний аналитический отчет

Куратор: д-р Итиро Ямаока

Код подразделения: NT-BIO-04

Гриф допуска: ВНУТРЕННЕЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ / КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

1. Общий профиль

Лаборатория традиционной медицины и биотехнологий (ЛТМБ) была основана как перекресток между утраченной медицинской традицией Старой Японии и методами передовой нейробиологии. Основная цель — выявление терапевтических и модулирующих свойств природных соединений, ритуальных практик и нейросоматических техник, ранее игнорируемых академической наукой.

2. Основные направления

Проект «Детокс»

Набор биокомпозита, встроенного в подкожный имплант, который ежечасно выпускает микродозы травяных экстрактов. Идеален для сотрудников в условиях «нулевого сна» или на изоляции.

Программа «Горький цветок»

Сложный состав, включающий экстракты полыни, пиона, а также микродозы змеиных токсинов. Оказывает влияние на REM-стадии сна, создавая устойчивые паттерны повторяющихся, контролируемых снов. В некоторых случаях субъекты сообщают о «возвращении» в тот же сон многократно — даже спустя месяцы.

Кампо-формула

Используется для регулировки психоэмоционального состояния и как элементы мягкой поведенческой коррекции. Ряд моделей используется в программах длительной сновидческой терапии.

Проект «Уроборос» [ограниченный доступ]

Наиболее спорная разработка. Рабочая гипотеза — коллективная генетическая память может быть активирована с помощью специальных химических катализаторов и снов с высоким уровнем осознанности. Некоторые участники описывают «воспоминания» о событиях, к которым не могли быть причастны. Есть подозрения, что личности внутри эксперимента могут расщепляться или дублироваться, теряя контроль над границами между сном и реальностью.

3. Этические замечания и риски

Возрастающее число побочных реакций:

— нарушение фаз сна;

— регрессивные психосоматические состояния;

— формирование ложных воспоминаний;

— частичное смещение личности при длительном применении протоколов сна и имплантов.

Зафиксированы случаи:

— самопроизвольной смены предпочтений и навыков;

— несанкционированного входа в состояние сна вне лабораторных условий;

— стойкой утраты мотивации к пробуждению.

4. Рекомендации

— Ограничить распространение технологий за пределами лаборатории.

— Обеспечить круглосуточное наблюдение за субъектами, участвующими в программах «Уроборос» и «Горький цветок».

— Отдельно исследовать гипотезу о том, что повторяющиеся сны формируют новую нейросетевую структуру, отличную от базовой идентичности субъекта.

Примечание: данный документ не предназначен для публикации в открытых сетях. Нарушение протокола хранения приведет к полной нейтрализации импланта безопасности.

[Конец документа]

***

По завершении приготовления кампо экран, вместо следующего рецепта, выдал неожиданное указание:

[ДОСТАВИТЬ ПАЦИЕНТУ 1.4-K]

[ОТКРЫТ ДОПУСК | КАРТА ПРИЛОЖЕНА]

Хадзуки застыла. За два года ее ни разу не просили делать доставку. Ее работа всегда заканчивалась на стадии сырья.

Сжав в руке пузырек с препаратом, она с осторожностью покинула лабораторию. Протез на руке мягко подсвечивал маршрут. Так далеко она еще не заходила.

На двери, обозначенной как 1.4-K, чернели иероглифы: 和 — мир, покой.

Хадзуки едва сдержала усмешку. В «Нараку Индастриз» не было ни мира, ни покоя.

Она ожидала увидеть стерильную больничную палату — с капельницами, датчиками, запахом антисептика. Но за дверью оказалась комната, удивительно похожая на ее собственную.

На футоне под тонким одеялом лежал молодой мужчина. Глаза были закрыты, дыхание — ровным. Черные волосы прилипли ко лбу, покрытому испариной. Он спал спокойно, как ребенок.

Хадзуки взглянула на пузырек: кампо — от усталости и душевного упадка.

Что теперь? Напоить мужчину, разбудить и привести его в чувство? Она села рядом и поднесла бутылек к приоткрытым губам мужчины. Как и ожидалось, жидкость стекала мимо — по подбородку, по шее, оставляя коричневатые дорожки на коже.

Нахмурившись, Хадзуки просунула ладонь под его голову, осторожно приподняла ее. Снова ткнув пузырек в бледные губы, она принялась поить незнакомца, капля за каплей вливая лекарство. Мужчина пил рефлекторно — короткими глотками, не приходя в сознание.

Когда пузырек опустел, Хадзуки растерянно осмотрелась. Что ей следовало делать дальше? Она услышала знакомый щелчок позади себя и обернулась — в дверном проеме стоял Цукамото.

Хадзуки поприветствовала его, склонившись на татами. Поднявшись на ноги, она кивнула на спящего мужчину.

— Он не просыпается, но кампо принял, — тихо сказала она, словно боясь потревожить сон незнакомца.

Оябун вошел в комнату, метнув изучающий взгляд на мужчину.

— Я могу спросить, кто он? — спросила Хадзуки, опустив взгляд в пол.

— Ты ведь знаешь, что вопросы здесь задаю я, — сурово напомнил Цукамото.

Хадзуки снова склонила голову.

— Простите.

Цукамото сделал шаг вперед и опустился на корточки, вынимая из внутреннего кармана маленький прибор, напоминающий миниатюрный сканер. Поднес его к шее мужчины — тот не шелохнулся, но прибор издал едва слышный сигнал и высветил на голографическом экране график мозговой активности.

— Кампо работает. Ты все сделала правильно, — удовлетворенно произнес он, не вдаваясь в разъяснения. Убирая прибор, он приказал: — Сядь рядом.

Она молча подчинилась. Теперь они оба сидели рядом с мужчиной. Его руки покоились поверх одеяла, и лишь теперь Хадзуки заметила: на внутренней стороне предплечья виднелась татуировка — мандала, выполненная методом шрамирования. Такой рисунок не бросался в глаза, но если он был имплантом, то, вероятно, обеспечивал своему носителю более надежную защиту за счет скрытности. В «Нараку Индастриз» такую технику не использовали — значит, татуировку сделали подпольно.

— Посмотри на него, — проговорил Цукамота. — Как ты думаешь, кто он?

Хадзуки свела брови к переносице. Вариантов было слишком много. Подопытный? Преступник, прошедший через «реабилитацию»? Возможно, кто-то, вроде нее, чья жизнь теперь принадлежала корпорации?

— Это твой будущий муж.

Хадзуки не смогла скрыть удивления — зрачок сузился, дыхание сбилось на долю секунды. Муж? Она была инструментом, а не девушкой, которой полагался муж.

Она внимательнее рассмотрела мужчину. Черты его лица были мягкими, почти юношескими, но в них читалась усталость, словно внутри него что-то давно выгорело.

— Как его зовут? — осмелилась спросить она.

Цукамото чуть склонил голову, будто довольный ее покорностью.