— Вместе её встретим, — Отвечаю на выжидающую паузу, когда, наконец, заканчиваю с бельём. — Имеем право отказать в посещении без нашего присутствия. И игнорировать любишь у нас ты.

Не смогла удержаться и всё-таки вернула шпильку невероятно бесталанной актрисе.

— Ой, не начинай, — Машет снова рукой, будто это обычный наш разговор, которых было тысячи и ещё столько же ждёт впереди. — Лучше давай садись за стол, я приготовила супчик с тефтельками.

— Ты и приготовила? — Удивлённо приподнимаю одну бровь и понимаю, что такой формулировкой она добилась того, чего хотела — моего внимания на себе.

Я теперь собирала в сумку необходимую для мастер-класса одежду — лосины и болеро для йоги. Мне в отличие от соседки не нужно прибираться, после первого месяца совместной жизни я поняла, что моему творческому беспорядку не ужиться с хаосом разрушения Лизы.

— Ну, купила, какая разница? — Закатывает глаза и сдёргивает с себя фартук, который она шила на трудах ещё. Только такой у нас и мог быть в доме. Серьёзно я готовлю без этого атрибута, а ей он не нужен был никогда даже для получения оценки, я уверена. Такое корявое произведение искусства с простроченными карманами со всех сторон, что они стали просто заплатками той же ткани, могло быть только учебным примером, как «не надо».

— Всё ясно, — Застегнув замок, я решила покончить с этим фарсом. — Ладно, мне на тренировку надо идти, приятного аппетита.

— Нет, подожди. — Хватает за руку своими наманикюренными пальцами с наращёнными ногтями и чуть ли не сдирает мне верхний слой кожи на указательном пальце. С-с-с… — Ну, посиди хотя бы чай со мной попей.

— Что нужно говори прямо. — Твёрдо произношу, вытягивая свою руку из плена.

— Со всеми ты такая милашка, а со мной снимаешь эту маску. — Начинает милым голосом дружелюбной соседки, а продолжает, истинным сучим. — Мне неприятно, что другие не видят тебя такой какую, вижу тебя я. Ладно, я хотела тебя попросить сегодня прийти чуть попозже, ко мне должны будут заехать друзья.

— Никаких масок, только достойное других отношение. — Говорю, уже не удерживая раздражения. — И у нас уговор: никаких гостей в большом количестве, тем более мужского пола.

— Да будет-то всего лишь пару человек. — Тут же начинает отнекиваться на мой строгий взгляд.

— Когда приезжает хозяйка? — Прерываю уже начавшийся поток уговоров и задаю главный вопрос.

— Завтра или послезавтра, — Вновь отмахивается, подходя к серьёзным вещам легкомысленно. — Она ещё не определилась, всё зависит от того, когда приедет сын, чтобы её довести досюда.

— Тогда, точно нет. — Припечатываю и озвучиваю свой вердикт, как тот, кто платит больше за аренду этой квартиры. Кстати, надо напомнить. — Учитывая, что у неё лежит мой залог, где из твоих только завтраки. Ты не будешь к нам в дом приводить каких-то друзей, перед которыми ты бы хотела повыпендриваться и покрасоваться, что снимаешь двушку одна.

— Тебе жалко, что ли?! — Во-о-от истинное лицо прорисовывается. Крик вышел знатный, аж захотелось в ухе почесать. — Да ты вещи не раскидываешь, хоть и говоришь всем обратное, но как ты могла подумать, что я всем сказала о своём… Своём единоличном проживании в этой квартирке!

— Да, — Пришедшую в голову мысль, хоть и неоформленную я лениво выдала, следя за реакцией Лизы. — Именно это ты попросила сгенерировать нейросеть, чтобы своим новеньким друзьям преподнести свою выдуманную аристократичность через речь. Долго учила?

— Нет! — Выкрикнула и тут же закрыла руками рот, округлив глаза. — Блин, да ты можешь хоть раз побыть нормальной и дать мне то, чего я прошу?

— А ты мне кто? — Вот и пришли к главной кульминационной части нашего диалога. — Молчишь. Так вот, я тебе скажу, что ты просто приживалка, которая вечно кормит меня завтраками, обедами и ужинами ты мне должна как минимум сотку, и это навскидку без процентов будь я банком, изъяла бы у тебя всё, что имеешь. Но вот незадача, у тебя ничего нет. Только ложь, ложь и ложь!

Я, наконец, высказала всё, что лежало и ворочалось неприятно на душе. Стало легче и как будто свободнее дышать.

— А ты запала на женатого мужика! — Резко выпаливает Лизка и очень неприятно улыбается, пустыми расфокусированными глазами отслеживает теперь уже мою реакцию. — Что думаешь, я не заметила, как ты вздыхаешь, я то как раз хотя бы просто лгу, а вот ты решила разрушить и влезть в чью-то семью. Сука! Разлучница!

— Ты ошиблась. — Припечатываю, влетая в кроссовки и хватая кожаную куртку с крючка.

— Как бы не так… — Сладко поёт мне над ухом эта стерва.

Сейчас надо держаться и делать вид, что она ошиблась. До меня не долетают, и половину её слов я просто пытаюсь сохранить невозмутимость. Потом подумаю, как она могла что-то подобное узнать. Потом-потом-потом…

— Разговор окончен, — Открываю замок и беру сумку в другую руку. Напоследок бросаю непринуждённо насколько это возможно. — У меня есть все переписки, где ты у меня просила в долг, все суммы и числа, чеки переводов. Жди повестку в суд.

— Скриншоты не считаются в суде! — Орала эта ненормальная, пока я ждала лифт.

— Видео, заверенные нотариусом, тоже есть. — Уже в закрывающиеся двери приехавшей кабины проговариваю, глядя прямо в глаза притихшей соседке.

— Ты сука! — Верещала она, казалось, до моего первого этажа.

— Я знаю.

Откуда она узнала…

Сергей

— Сереж, ты, что ли? — Подхожу к женщине и молча беру пакеты из морщинистых рук. — Ой, давно тебя не видала. Вымахал-то как, мама дорогая, деда перерос, царствие ему небесное…

Да, это была дама сердца моего деда. Валентина Александровна, можно сказать мне как бабушка. Всю жизнь, после того как дед развёлся, тёть Валя была с ним, но из-за меня мелкого они жили каждый в своей квартире. И вот так и не смогли уже пожить для себя, а я так бежал от этого места, от себя и старых чувств, что даже не навешал женщину. Стыдно, поэтому и иду молча.

Хотелось кричать, настолько она сдала, и это стало заметно не только вечером, когда тётя смывала укладку и макияж, но и при свете дня.

— Да, Валь Санна, а вы не меняетесь, — Улыбнулся, глядя в почти обесцветившуюся радужку её глаз. — Все так же молоды и красивы.

— Ах, ты льстец. Приятно. — После общего горя мы оба как будто разучились много говорить. — Приехал дедову квартиру продавать?

Хотелось не просто удивлённо посмотреть на дедовскую почти жену, но и покрутить пальцем у виска, чтобы думать даже о таком не смела. Чтобы я, взял и продал своё наследие, оставшееся от единственного человека, который меня любил. Да ни за что.

— Нет, наоборот, — Придержал подъездную дверь, пропуская Валентину вперёд, и только на краю сознания мелькали воспоминания и вспыхивали чувства от возвращения домой. Да здесь мой дом. — Пора привести её в порядок.

— Да, пора, — Сама тоже будто погрузилась в свои мысли, и так мы и протопали почти до самой двери, каждый думая о своём, но об одном и том же я уверен. — Сколько лет-то прошло. Эх… а ты, небось, женился, деток настругал?

Было видно да и слышно в голосе, чего скрывать, что тёть Валя на меня немного обижена и раздосадована, что не знает о моей жизни ничего практически. Даже про Оксанку говорить ничего и не хочется, тем более про детей…

— М-м-м… — Невнятно промычал, занося в её квартиру покупки, разуваясь, прошёл на кухню, помня всё до мелочей и подмечая неизменность интерьера. Столько лет…

— А чего ж не привёз свою красавицу жену? — Сразу видит и чувствует меня, раньше всегда знала, что сказать, чтобы вывести меня на диалог. У матери так не получалось, как у этой прекрасной женщины. — Ладно-ладно, смотрю ты не больно рад видеть тётку.

— Неправда. — Выпалил и поднял нахмуренный взгляд. Ощущаю себя щенком перед мамой волчицей. Неприятно от осознания своей вины, но и от её присутствия всё внутри тёплом обливается. — Вам всегда рад.

— Ага, я вижу. — Погладила по плечу и начала разбирать пакеты, ничего лучшего, чем помочь я не придумал. Запах стоял обалденный, Валь Санна всегда круто пекла и готовила что угодно. Чтобы мы не попросили с дедом из поварской книги приготовить, всегда было вкусно. У неё талант был находить подход к любому через свою домашнюю еду.