Удивляет и то, что обычно во мне море энергии на скандалы, интриги, расследования, а сейчас почему-то как будто все силы враз куда-то делись, покинули меня, оставляя только глухое опустошение вперемежку с толикой раздражения на дне.

— Давайте, молодёжь, на выход, — Подключился неожиданно лысоватый, грузный и сильно уставший участковый, решил немного подогнать расстроенный народ, до конца не понимающий, что им делать дальше. — Иначе оформим вас всех как хулиганов, и в участок поедете с ветерком и красно-синими огоньками взамен вашему дискотечному освещению.

Врёт, как дышит, и мы это понимаем, переглядываясь с Куприным, который тихо прислонившись к стеночке, стоит и не отсвечивает, как будто накапливает силы для марш-броска в случае экстренной развязки ситуации.

— Да, сидел, — Всё так же тихо и невероятно скрипуче выходит говорить у Сергея Викторовича. — На стульях я сидел, Мария Семёновна. Не ссы в трусы, прорвёмся.

А у меня волосы на затылке дыбом встали от его проникновенного хриплого голоса и какого-то облегчения. Не то чтобы я осудила, не зная всей истории, если бы всё-таки, ответ был не такой простой и односложный, но червячок сомнения неприятно завозился внутри.

У меня в деревне обычно парни попадали по малолетке и выходили на месяц-два, недолго находясь на воле. Всегда опасалась таких индивидуумов, идя после школы домой.

— Хорошо, спасибо, Серёж…

Стало всё равно на происходящее вокруг ругань и выкрики недо-полицейского. Вдруг пришло осознание, что Сергей Викторович спокойно мог просто отправить меня на такси, а не давать свою тачку в не совсем умелые руки. Мог, приехав просто оставить одну возле подъезда, разбираться со всем этим стихийным бедствием в виде соседей, левых людей и участкового. Куприн не только заткнул дорожное хамло, но и пришёл поддержать меня в квартирном вопросе, так сказать. Готовый в своём не самом лучшем состоянии пойти и навалять придуркам обидевших меня… Если я себе и напридумывала лишнего, всё равно это дорогого стоит.

Ещё заплачь, ага.

— Ноги моей здесь больше не будет! Да пошли вы всё! Ик… Вы жизнь мне сломали, — Начала вырываться из рук своих подвыпивших товарищей и верещать раненым зверем не хуже портативной колонки. — Вы всё, да и ты в том числе, лохушка из деревни приехавшая и думающая, что ей всё можно наравне со всеми! Них… Ик, подобного варись в своём дерьме теперь сама! Мне не звони и не пиши, поняла!

Пф… больно надо. Вообще, как будто за столько лет выговориться, наконец, ненормальной захотелось. Ну пусть — пусть. Спасибо, что про нелепую догадку свою забыла, хоть что-то человеческое в ней осталось. Ан нет…

— И женатик, — Тычет пальцем в моего нахмурившегося начальника. — Думаешь, этот разведётся и на тебе жениться вздумает? Не-е-ет, все они одинаковые! Как только о штампе в паспорте речь заходит, так они все сразу в кусты. Под юбку к жене своей обратно бегут. Ты никто и звать тебя никак! Сука!

Пока вносили эту ораторшу в лифт, под конец пламенной речи долбанули хорошо так затылком об закрывающиеся двери. И так же плохо дружит с головой ещё добавлять, как будто не стоило, ну и ладно.

Бывшая соседка разворошила во мне какое-то спящее чувство вины и иррациональной тревоги за то, что я действительно засматриваюсь, флиртую и просто общаюсь с женатым мужиком. Блин, вот мне этого ещё не хватало. Прочь-прочь-прочь…

— Ключи не верну!

Любовь Петровна, проговорив, закрывает перед нашими носами дверь в квартиру и ловко начинает от переизбытка эмоций, чуть ли не бежать к лестничной площадке.

— Что-о-о-о?!

Я в полном ауте.

Словно в замедленной съёмке смотрю, как Куприн лениво совершает тот самый марш бросок, ради которого и копил силы. По всей видимости, он предполагал что-то подобное в заранее.

Ла-а-адно. Ладно. Спокойно выдыхаю и оставляю босса разбираться самостоятельно с моими же проблемами. Хотя в его интересах побыстрей попасть в квартиру, потому что перерыв между его приступами совсем не большой. Это мы ещё на дороге поняли, когда пришлось экстренно с моими нулевыми навыками тормозить на обочине.

— Тебе плохо, ты весь побелел? — Растерянно лепечу, глядя на него, отвлекаясь от полупустой дороги.

Что-то мне совсем не понравился его пот, стекающий по вискам, и синие губы на почти безжизненном лице… Боже, пусть он не кокнется прямо сейчас, меня же запишут в убийцы!

— М-м-м, — Промычал что-то нераздельное, когда совсем прижало. — Сук, тормози…

Глаза заметались в поисках какого-либо закутка, машин на парковке навалом и мест практически не было для того, чтобы я смогла зарулить куда-нибудь такую махину. Начала судорожно соображать и тыкать в навигатор. Бесполезно, не успеем…

— Где, здесь везде камеры и платная парковка! — Вспомнила про пакет, который постоянно кладу во все сумки-рюкзаки, для продуктов. Решила ему хоть такой вариант предложить за неимением лучшего. — Давай я тебе пакет достану?

— Нет! — Просипел на исходе сил, когда я обернулась, одной рукой пытаясь нащупать полиэтилен, а другой всё ещё держала руль. — Смотри на д… М-м-м…

— Ладно-ладно. — Поняла, что мы немного вильнули из-за моих неосторожных действий и чуть не вылетели на встречку. — Сейчас-сейчас вон там лесополоса. Откуда она здесь почти в центре?

Быстро лихо, заскакивая на бордюр, останавливаю танк Сергея Викторовича. Куприн быстро вылетает к первой попавшийся урне и склоняется над ней с характерными звуками. Бедный там уже и тошнить-то нечем, а всё равно вон как его полощет-то. Отстёгиваюсь и спешу ему на помощь с бутылкой воды.

— Ну симпатичненько так, — Осматриваясь, произношу, периодически лью на руки начальнику, чтобы тот умылся и прополоскал рот. — Правда, ничего не видно ни лавочек, ни фонарей.

— Кх-хм…

— Чего? — Стучу по спине подавившегося босса и продолжаю нести чушь от нервов. — Ну да, не очень здесь уютно. Не стала бы гулять в таком скверике. Даже просто мимо проезжать не очень, тем более проходить пешком. Бр-р-р…

Передёргиваю плеча от накатившего озноба и смотрю на притихшего Сергея Викторовича.

— Это кладбище…

— …

М-да, больше я той дорого не поеду. Ни за что…

— Ничего не сделаете? — Перевожу взгляд на участкового. — Так-то кража на глазах доблестной полиции вот только что произошла.

— Не понимаю, о чём вы. — Ответил мне и невозмутимо нажал на кнопку вызова лифта. Правда, зачем помогать какой-то девчонке, которую нагло подставили и оставили без крыши над головой. Не дело это для таких сотрудников, как он. Мерзко.

— Придётся освежить вам в памяти сто пятьдесят восьмую статью, уважаемый участковый. — Из меня начало вырываться всё то напряжение, что копилось неделю в виде отвратительного тона сварливой бабки и презрительного взгляда. Я буду ужасной женщиной предпенсионного возраста, если доживу…

— Пишите заявление, в участке примем, — Почесал свой лысеющий затылок и абсолютно не реагировал на мои колкие слова этот недо-полицейский. — На рассмотрение дают несколько суток. Обычно уходит больше положенного, но вы не отчаивайтесь…

О, я уверена, если бы у меня было пришибленное состояние, а не агрессивно-ударное, он бы ещё погладил меня утешающе по плечу. Что ж, я запомнила его и знаю кому написать жалобу. Конечно, не самому мэру Серёженьке, но есть и другие, более приземлённые инстанции.

— Вас к этому уже выпнут из квартиры, — Закончила за участкового нетактичный конец фразы. — Я поняла, спасибо.

— Всего хорошего. — Двери лифта открылись пропуска вперёд.

— Ага, и вам не хворать. — Уже в закрывающиеся створки кинула я, чтобы не оставлять последнее слово за этим неприятным мужиком.

— Я должностное лицо, милочка! — О как, не поленился нажать на кнопку, чтобы двери задержать и покраснев, выкрикнуть мне ответ.

— Корочку покажите. — Решила уж по полной отыграться. Кажется, зря…

— Вот зачем ты ему что-либо вообще говорила, ты мне скажи, а? — Устало поднимает на меня глаза Куприн.