— Нет, я пока не голодна, Сергей Викторович. — Как можно холоднее и безразличнее, отворачиваясь от него, произнесла я. — Можем поесть по приезде. Куда мы, кстати, держим путь, уважаемый?

— Ещё господином назови. — Сразу сник начальник, и по голосу было слышно, и боковым зрением увидела слегка поникшие плечи. Ох уж эти плечи…

— Господин Куприн, вы начинаете действовать мне на нервы.

— М-м-м, хорошо. — Думала разозлиться и ещё больше расстроится моим отрешением, но нет, Сергей Викторович, наоборот, воспрянул духом и даже чуть прибавил громкость на энергичной песне. — Теперь так всегда зови, если что-то от меня захочешь.

— У тебя странные наклонности? — С сочувствием всё-таки перевела взгляд на босса и даже наклонила голову набок, чтобы всем видом показать, как мне жаль.

Чуть не ляпнула опять про жену и их игры, вспомнив порно-момент в его кабинете. Кстати, как бы узнать, что же всё-таки на кончике носа, так сказать, у него. Кхм…

— Нет, просто после того, что было там, — Поднял указательный палец вверх. — Мне нужно восполнить моральные потери такими обращениями.

— Извращениями, ты хотел сказать. — Не смогла удержаться и не поддеть его.

— Как посчитаешь, Кудряшка. — Чего это началось-то?! Откуда прозвища? — Твоя хозяйка грозилась подать в суд на вас за причинение физического и морального ущерба ей и её квартире.

— Надеюсь, ты её хоть пальцем тронул, чтобы физическое возмещать? — Ишь чего удумала Снежана Прохоровна. — А перед люстрой я и так извинилась, что не протирала так долго с неё пыль. Зеркало мне не жалко, от слова совсем. М-м-м, что же, что же ещё… А точно! Унитазу ты и так спел дифирамбы, так что, если ты всё же хоть капельку толкнул плечом Снежану Прохоровну, ну хотя бы чуть-чуть? Нет? Ну тогда и в суд ей подавать вообще не за чем я считаю.

— Ха-ха… — Не зашло ему моё честное оправдание, а жаль. — Нет, она так орала и унижала всех присутствующих, что даже не вслушивался в её вопли. Единственное, заметил, бабка, что ещё вчера была за вашу громкоголосую хозяйку, сегодня сама была готова придушить Порфирьевну и плевала с высокой колокольни на свидетелей.

— Да, у них же конфликты вечные были до того, как ремонт недоделали и не перестали шуметь сверху. Аха, сейчас же опять будут ремонт делать, вот Любовь Петровна и стала резко против.

— Ну вот, и они вспомнили про все свои грешки, и остались сами с собой цапаться.

— А Лизка? — Меня не то чтобы волновала судьба бывшей соседки, но интерес всё равно был.

— Молчала в тряпочку до тех пор, пока не дошло, что ей всё оплачивать само́й придётся. Короче, сыр-бор продолжался до того момента, как…

— Как ты не начал требовать денег? — Перебила, не смогла удержаться, не выдвинув свою теорию в попытке угадать.

— Нет, — Ещё один вариант развития событий мне не дали сказать. — До того момента, как работнички с болгаркой просто не включили её на полную мощность, чтобы всех заткнуть.

— Ну хоть они-то потребовали за вызов денег? — Как-то грустно с надеждой мяукнула я.

— Да, Кудряшка, они потребовали и очень громко. — Куприн перевёл взгляд каштанов на солнце, сверкнув непонятной эмоцией на дне глаз.

— А как же ты?

— А я что? Стоял вместе с участковым. — Надо было видеть размер моих вылезших из орбит глаз. — Быстро составили, что твоя соседка и хозяйка бывшей квартиры должны кучу денег некой Марии Семёновне Филимоновой… года рождения… Ты козерог?

— А ты скорпион? — Обменялись понимающими взглядами, мол, да запомнили дни рождения, смотрели, знаем. Моё понятно, что в деле было, когда приходила опять же на проверку про крысок рассказывать, а вот я спалилась, что гуглила своего начальника безопасности, м-да… — Да, ладно, такого же не было. Да и закон…

— Что закон неумным людям, так… Надо было учиться или гуглить лучше. — Ещё и подмигнул мне гад такой, всё понял, да. — Короче, и деньги нашлись вдруг, и извинения, и вообще, то, да сё…

— Пятое-десятое, ага. — Покивала головой и, наконец, поняла, что мы не едем.

— Ага, — Сказал и вышел, обойдя машину, открыл мне дверь и тогда продолжил. — Выходи, «агакалка».

— Ч… — Проглотила свой любимый вопрос тире возмущение и оглядываясь пропищала. — Ты куда меня привёз?

— Отрабатывать будешь.

— Не поняла…

— Ты мне можешь объяснить, куда мы идём? — Я уже запыхалась подниматься по лестнице.

Надо было послушаться босса и отправиться на лифте, но мне было слишком интересно узнать хоть что-то. Да и ждать ещё этого амбала с моим чемоданом наперевес такое себе, хотя Куприн даже не сбился ни разу и дышит ровно, как будто мы тут просто прогуливаемся по ровной местности.

— Говорил, чтобы ехала на лифте, — Что-то бурчал себе под нос, не уверена, что правильно его поняла. — Нет же, чего потащилась только?

— Ты с кем там разговариваешь? — Решилась уточнить всё же, вдруг что, и остановилась перевести дыхание. — Ничего не слышу, блин. Здесь же эхо должно быть такое, что мама не горюй, куда дели.

— Шумоизоляция. — Просто пожал своими мощными плечами и пошёл дальше, а я заворожённо с открытым ртом стала следить за перекатывающимися мышцами. Надо было раньше додуматься позади него подниматься…

— На весь подъезд? Не жирно? — Сдула вылезшую из пучка прядку и дальше потопала, не переставая пыхтеть за Куприным.

— Не на весь, а только здесь, между этими этажами. Сосед — какой-то крутой генерал, вечно ругался, с заслуженной оперной певицей, на шум. И внуки решили сделать на старости лет шумоизоляцию для квартиры обоих спорщиков.

— Только потом, — Неожиданно раздался женский голос сверху. — Оказалось, что эти самые спорщики закрутили роман, пока велись работы. И в итоге съехали в свой дом, а что там и как никто не знает.

— Здрасте, — Мы успели поравняться с женщиной лет пятидесяти, максимум я бы дала ей пятьдесят пять. — А при чём здесь лестничная площадка, я не пойму?

— Так, а здесь решили сами жильцы сделать такую вот конструкцию, — На пальцах мне начали объяснять все нюансы как недалёкой, ей-богу. — Чтобы споров соседей не слышать. Сверху них заслуженный профессор жил, и у него молодая жена всё никак спать не могла под крики.

— Раз молодая чего сама не кричала. — Вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Ой…

— Кстати, да. — Ожил наконец Сергей Викторович и решил представить двух дам друг другу. — Валентина Александровна, познакомьтесь — это Мария Семёновна. Мария Семёновна — это Валь Санна, можно сказать, моя бабушка.

У можно-сказать-бабушки на глазах начали наворачиваться слёзы, видимо, в этот ранг возвели Александровну вот только что, на что женщина очень сильно растрогалась. Смотрела на моего босса как на восьмое чудо света, но с огромной любовью, будто он ей сын родной, как минимум.

— Серёженька, скажешь тоже. — Просипела от чувств бабуля.

— Вы что, слёзы лить собрались? Прекращайте мне это дело. — Неловко прижал к груди небольшую старушку, что та утонула в этой горе мышц и была рада этому.

— Нет, что ты, что ты, — Погладила по груди и смахнула слёзы Валь Санна. — Я тебе вот пирог оставшийся принесла, ты же тот доел?

— Да, — Расплылся в улыбке от упоминания еды и что-то вдруг вспомнил — брови подскочили, и в глазах появился какой-то задорный огонёк, как у мальчишки. — А, случайно, ваших голубцов нет, в заморозке может быть?

— Есть, — Обрадовалась и подорвалась тут же бежать всё Серёженьке отдавать, кормить дитятку. Куприн — монстр. — Свежие есть, принести?

— Давайте, мы не завтракали. — Кивнул на притихшую меня и подмигнул весело.

— Хорошо, сейчас-сейчас.

— Осторожней! — Взволновался, когда женщина чуть не перелетела через ступеньку, он успел подхватить и подвести к лифтовой кабине. — На лифте лучше поднимайтесь.

— Вау, — Съязвила я, когда мне открыли дверь и наконец мы остались наедине. — Оказывается, грозный начбез бывает лапочкой.