Ещё раз мы единогласно решили не рисковать. Не смог…

— Да-а-а… — Раздаётся над ухом, возвращая в довольно приятную реальность, а по сравнению с воспоминаниями так и вовсе небо и земля.

Есть два варианта, почему мне вдруг взбрело в голову коснуться оголённой проводки, от розетки, которую мы с трудом сняли одна из тех, что были обновлены ещё дедом. Обычно у нас были так просто два отверстия в стене, и всё. Правда, когда пришла в жизнь деда Валь Санна, она уж и пристыдила старика за то, что меня как-то в сильные морозы продуло из этих совдеповские дырочек.

Так вот, вариант номер раз — это просто усталость, потому что мы клеили с вечера до глубокой ночи эти дурацкие обои. В защиту скажу, что в компании с Филимоновой сие действо не казалось какой-то каторгой и совсем не хотелось быстрее заканчивать. Каюсь. Некоторые моменты можно было не растягивать так долго, и тогда бы мы закончили намного раньше, а мне не хотелось расставаться с маленькой язвой. Кудряшка и так вчера ускакала от меня, как только последняя тарелка была вымыта. Сегодня мне не хотелось такого повторения грустного вечера в одиночестве.

Второй вариант звучит бредово — сам не понял как задел. Моргнул — и р-р-раз уже весь ток проходит по мышцам, отзываясь неприятной болью. Думаю, когда меня коснулась Маша, тогда и смог соображать. В моменте этого сделать не получалось, хотя всегда думал, что смогу оставаться в трезвом уме и светлой памяти с критическим мышлением и возможностью всегда найти выход. Надо пересмотреть свои завышенные ожидания к самому себе…

— Ты хочешь? — Перевернуть на пускай и нехолодный пол Кудряшку не могу, поэтому она, нависая надо мной соблазнительно. Как-то с толикой стеснения прикусывает губки, побуждая последовать её примеру.

Своим языком прохожусь по влажным губам Маши. В глазах, уверен, отражается такое же безумие, что и у неё.

Прохожусь по спине костяшками, пересчитывая ласково позвонки.

— Серге-е-ей Викторови-и-ич… — Филимонова стонет в ответ на мои действия, чем ещё больше заставляет проситься член наружу. Прижали его сверху соблазнительной, тяжело дышащей богиней, а он и рад, правда хочет с ней увидеться без преград. Рано…

— Да? — Не выдерживаю и оставляю ей только один вариант ответа. Прикасаюсь второй ладонью к волосам аккуратно насколько возможно всё ещё немного подрагивающей и из-за тока, и из-за трепета, смешанного с возбуждением, рукой.

— Да… — Выдыхает прямо мне в губы, и мы срываемся, набрасываемся друг на друга. Поедаем, а не целуемся. Волна проходится по мышцам, чуть ли не выгибая от напряжения и дикого желания обладать Марией. Сама она стонет, не сдерживаясь, мне прямо в рот.

Казалось, остановиться невозможно, но внезапно прострелившая голову мысль не оставляла в покое:

— Повтори без отчества. — Оторвавшись хрипло, прокаркал, глядя в глаза Маше, и когда уловил, что до неё дошёл смысл, начал спускаться руками, вниз накрывая давно уже ждущее меня местечко. Жарко, мокро, то, что нужно.

— Сергей… — Тихо срывающимся голосом промяукала Кудряшка, когда мои губы коснулись её шеи в одном интересном местечке.

— Ещё!

— Сережа-а-а… — Посасывая мочку уха, мой язык, творил что-то, отчего Филимонова начала мелко вздрагивать и умолять о продолжении. — Да, вот так, пожалуйста!

— Скажи, чего именно ты хочешь, Маша? — Словно змей искуситель продолжал просто гладить и целовать, не задевая эрогенных зон моей Кудряшки.

— Кого… — Прошелестела моя маленькая добыча, которой уже совсем скоро будет ну очень хорошо.

— Что? Я не слышу тебя, Кудряшка. — Приложив ладонь к уху, решил немного поиздеваться и отвлечься, чтобы не опозориться раньше времени.

— Кого! — Прямо в ухо, касаясь губами, закричала мне моя перевозбуждённая бестия. Укусила за хрящ и вцепилась ниже в ключицу. — Тебя! У нас здесь, что есть такой большой выбор?!

— Всё-всё, меня так меня, фурия… — В отместку прижал к себе дёргающееся в гневе тело и начал зацеловывать хмурое и надутое личико. — Значит, на всё остальное у меня карт-бланш?

Голосом змея-искусителя завлекал в свои сети Марию, получалось даже лучше, чем представлял — расширенные зрачки, тяжело вздымающаяся грудь и быстрый пульс синхронный с моим — пока кудряшка не решила взбрыкнуть и открыть свой чудесный ротик:

— А тебе, что расписку напис… — Стратегически верное решение было развязать завязки на её спортивных штанах и проникнуть туда, где уже давно всё готово. — М-м-м, да-а-а…

— Ты что девственница?

Мария

Кто задаёт такие вопросы вообще? Ладно там, перед первым сексом ещё, может быть, и прокатит такое, некое желание быть осведомленным, но не во время?! А что, если ответ был положительным? Он что, перестал бы стягивать шорты вместе с боксёрами? Или вообще, скинул бы с себя на пол и убежал? Какой ответ он ожидал?

Мой красноречивый взгляд сошёл за молчаливый, слегка возмущённый и всё-таки отрицательный ответ. Босс только усмехнулся и перевёл взгляд с моих округлённых глаз и губ на место соприкосновения наших тел. Мои штаны улетели вместе с трусиками в горошек. Сам же не потрудился даже снять хоть что-то с себя, сексуальный соблазнительный чурбан, о-о-о…

— Подожди-подожди, Серёж… — Мне была необходима пауза, и я упёрлась рукой в стальную тяжело вздымающуюся грудь Куприна. Слишком остро ощущалось абсолютно всё — от его ласковых поглаживаний до горячего каменного стояка у меня между ног.

Красивый, блестящий от наших смешанных воедино смазок член, аккуратно проводил по половым губкам и дразнил их, в частности, меня. Своими умелыми пальцами босс массировал клитор, пытаясь, как будто настроить меня на что-то совсем уж неадекватное судя по выражению его лица такого лежащего на полу подо мной.

— Слишком узко… — Держа меня за бёдра, наконец, хрипит Куприн. Обливается потом, потому что максимально аккуратно сейчас проникает внутрь, раздвигая стеночки моего влагалища. — М-м-м, ещё давай сожми…

Интуитивно выполняю то, что Серёжа просит с таким блаженством на лице, такому просто невозможно отказать. Этому змею-искусителю разрешается всё…

Никогда не занималась сексом в позе наездницы, да вообще ни в каких, если посмотреть правде в глаза. Самая распространённая наверно, что классическая — миссионерская — вот такая была. У меня было всего пару парней, с которыми дошло до постели.

Один из них попытался ввести в мир секса. Парень настолько сильно пытался, что в итоге вышел и стал играть за другую лигу, так сказать. Сказать, что это было неожиданно — ничего не сказать.

Второй был лучше первого. Хотя бы тем, что его уже бросила я и нет, не ушла к его подруге. Просто его мама всё время подслушивала наши уединения у него дома, а где ещё, не в общаге же на скрипучей полуторке. Та женщина ещё долго мне написывала о том, как же сильно я попортила её сыночка.

В целом отношения с сексом были скорее странные, неловкие и неумелые. Теперь в голову приходят совсем не такие эпитеты — горячо, страстно, возбуждающе прекрасно.

Сергей Викторович побил мою рейтинговую таблицу, влетев сразу на первое место.

— Ещё… — Лишь губами получается пошевелить в надежде, что мой партнёр поймёт. Я наконец до конца с трудом, но смогла вобрать в себя божественный член Куприна. Боже, реально на него надо молиться, у меня такого внушительного размера даже во снах не бывало.

— Скажи правильно, Ма — ша… — Моё имя, по слогам, произнесённое горячим шёпотом, заставляет вздрогнуть не только от просьбы тире приказа, но и от моего имени на его устах. Облизывается, и я повторяю этот жест, слегка ёрзаю, чем выбиваю из нас дух, надо запомнить движение.

Кстати, я наконец-таки смогла увидеть, что же скрывается на головке у начальника. Эта милая вещица сейчас втройне, а то и во все десять раз, не считая всеобъемлющую наполненность, увеличивает приятные крышесносные ощущения внутри меня.

Наклоняюсь вперёд, выбывая стон из нас обоих. Трение не хило так ударило по нерву, и это только начало. Что будет дальше, мне даже страшно представить, не настолько, правда, больше хочется поскорее попробовать… Ещё приближаю свой рот не для того, чтобы поцеловать, а всего лишь укусить за такую соблазнительную губу босса вместо него самого. А то, что ему можно, а мне нельзя? Несправедливо!