Рувола оказался в классической учебной ситуации, только это была реальная жизнь: ему нужно было выбраться из затопленного вертолёта, перевёрнутого вверх дном, в полной темноте. Но он был бывшим спасателем PJ и марафонским пловцом, так что вода была для него привычной стихией. Первым делом он потянулся к баллону HEEDS — трёхминутному запасу воздуха, закреплённому на левой ноге, — но тот был сорван при посадке; у него оставался только воздух в лёгких. Он дотянулся вверх, дёрнул рычаг быстрого отстёгивания ремня безопасности, и тут понял, что так и не выбил выходную дверь. Он должен был сделать это заранее, чтобы её не заклинило при ударе, замуровав его внутри. Он нашёл ручку двери, повернул и толкнул.

Они провели в воде уже пару часов, когда наконец, искажённое болью лицо Спиллейна возникло из темноты. Первым делом Рувола заметил блик на маске и подумал: вдруг это морской котик, вышедший из американской подлодки через шлюз, чтобы их спасти? Нет. Спиллейн подплыл, ухватился за лямку спасательного жилета Руволы, а другой рукой прижал к себе мешок. Что это? — заорал Рувола. Не знаю, открою завтра! — крикнул в ответ Спиллейн. Открой сейчас же! — потребовал Рувола. Спиллейн, измученный болью, не стал спорить — развязал мешок, и несколько тёмных предметов (одеяла) умчались по ветру.

Он швырнул пустой мешок прочь и приготовился стоически пережить следующие часы.

9:53 — КАР [Командующий Атлантическим районом]/брфд — ВСЁ, ЧТО МОЖЕТЕ — ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ИДЕАЛЕН — ПРОВЕРИМ.

Первым на месте оказался реактивный «Фалкон» с авиабазы Кейп-Код. Он прибыл через полтора часа после приводнения, и пилот начал так называемый «расширяющийся квадрат» — стандартную схему поиска. Он сместился чуть ниже по течению от последних известных координат — «точки падения» — и начал облетать увеличивающиеся квадраты, пока не покрыл участок в десять миль. Он летел на двухстах футах, чуть ниже нижней кромки облаков, оценивая вероятность обнаружения выживших как один к трём. Безрезультатно. Около 11:30 он расширил поиск до квадрата в двадцать миль и начал сначала, медленно продвигаясь на юго-запад, по направлению дрейфа.

В считанные минуты после приводнения от Флориды до Массачусетса приводят в готовность силы спасения. Реакция масштабная и почти мгновенная. В 9:48, через тринадцать минут после ЧП, авиабаза Кейп-Код поднимает реактивный «Фалкон» и вертолёт H-3. Полчаса спустя запрашивают и готовят к вылету военный P-3 с базы Брансуик. P-3 оснащён тепловизором для обнаружения людей. «Тамароа» развернулся ещё до падения вертолёта. В 10:23 Бостон запрашивает второй корабль Береговой охраны — «Спенсер». Обсуждают даже перенаправление авианосца.

Выжившие стремительно дрейфуют в горах волн, и шансы их обнаружить ничтожны. Вертолёты пробудут на месте считанные минуты из-за невозможности дозаправки; вертолётная эвакуация в таких условиях едва ли осуществима, да и работоспособность раций береговиков неизвестна. Остаётся надежда на «Тамароа», но тот не смог спасти даже экипаж «Сатори» при менее жестоком шторме. Ураган движется на запад, прямиком к месту приводнения, а высота волн уже бьёт все зарегистрированные в этом районе рекорды.

Если положение экипажа Руволы незавидно, то спасателям приходится немногим легче. Вполне вероятно, что ещё один вертолёт может потерпеть крушение при эвакуации, или береговика смоет с палубы «Тамароа». (Да и сам 205-футовый «Тамароа» не застрахован: один-единственный волн-убийца может перевернуть его, отправив на дно восемьдесят человек.) Полдюжины самолётов, два корабля и двести спасателей направляются к 39° северной широты, 72° западной долготы; чем больше людей в зоне — тем выше риск новых происшествий. Цепь катастроф способна вытянуть в океан все резервы Восточного побережья США.

И вдруг, через десять минут после начала нового квадрата, «Фалкон» улавливает слабый сигнал — 243 мегагерца. Это частота, закодированная в радиостанции Воздушной гвардии. А значит, по крайней мере один из лётчиков всё ещё жив.

Пилот берёт сигнал в пеленг и выходит на координаты примерно в двадцати милях ниже по течению от точки приводнения.

Кто бы это ни был, их быстро несёт. Пилот снижается, прочёсывая море в очках ночного видения, и наконец замечает внизу, в темноте, одинокий проблесковый маячок. Он то появляется, то исчезает за огромными валами. Через мгновение он засекает ещё три маячка в полумиле. Все, кроме одного члена экипажа, обнаружены. Пилот кружит, мигая огнями, и передаёт координаты в Первый округ. Вертолёт H-3, оснащённый лебёдкой и спасателем, всего в двадцати минутах лёта. Весь кошмар может закончиться меньше чем за час.

«Фалкон» кружит над маячками, пока не прибывает H-3, а затем уходит на базу с быстро падающей стрелкой топливомера. H-3 — это большая машина с дополнительными топливными баками в кабине. Дозаправка в воздухе ему недоступна, зато он может оставаться в воздухе четыре-пять часов. Пилот, Эд ДеУитт, пытается зависнуть на сорока футах, но порывы ветра раз за разом швыряют его вниз. Океан в лучах прожекторов — рваная белая пустыня без единого ориентира. В какой-то момент он разворачивается по ветру и едва не влетает в воду.

ДеУитт подводит вертолёт на сотню ярдов к троим лётчикам и приказывает бортинженеру спустить спасательную корзину. Спускать своего пловца в воду он не собирается, но это опытные спасатели, и они, возможно, смогут выбраться сами. Бортинженер травит трос и с тревогой наблюдает, как корзину сносит прямо на хвостовые винты. Наконец она достигает воды, отброшенная назад под углом в сорок пять градусов, и ДеУитт пытается удерживать висение достаточно долго, чтобы пловцы добрались до неё. Он пробует почти час, но волны настолько огромны, что корзина задерживается на каждом гребне считанные секунды, а потом падает на всю длину троса.

Наконец, ДеУитт прекращает попытки спасти лётчиков и поднимается обратно на двухсотфутовую высоту. Вдалеке он видит «Тамароа», пробивающийся через шторм с поднятыми вверх прожекторами. Он направляет корабль к одинокому маячку вдалеке — это Грэм Башор — сбрасывает сигнальную ракету у остальных троих и поворачивает обратно к Саффолку. У него на исходе «бинго» — точка, после которой топлива не хватит на возвращение.

Двумястами футами ниже Джон Спиллейн наблюдает, как его последняя надежда грохочет, удаляясь на север. Он и не рассчитывал на спасение, но всё равно тяжело смотреть. Единственное утешение — его семья будет точно знать, что он погиб. Это, возможно, избавит их от недель ложной надежды. Вдали Спиллейн видит огни, мерно вздымающиеся и опускающиеся в темноте. Он думает, что это «Фалкон», ищущий остальных лётчиков, но огни движутся странно; они движутся не как самолёт. Они движутся как корабль.

«Тамароа» потратила четыре часа, чтобы преодолеть пятнадцать миль до точки приводнения: её винты крутятся на двенадцать узлов, а фактически она идёт всего три. Командир Брудницкий не знает, насколько силён ветер — анемометр просто сорвало с мачты, — но пилот Эд ДеУитт сообщает, что его индикатор воздушной скорости показал восемьдесят семь узлов — почти сто миль в час — при том, что он находился в зависании. Курс «Тамароа» ведёт к дрейфующим лётчикам боком к волне, и судно начинает раскачиваться в дуге в девяносто градусов — в таком положении по переборкам идти легче, чем по палубе. В рулевой рубке Брудницкий в изумлении смотрит вверх — на гребни волн — и при команде «полный руль» и «полный вперёд» проходит тридцать-сорок секунд, прежде чем что-либо начинает происходить. Позже, уже сойдя на берег, он скажет: «Надеюсь, это было пиковое событие моей карьеры».