Закрыв глаза, я шепчу:

— И?

Она снова замолкает, и пока проходят минуты, я кожей чувствую — сейчас будет что-то ужасное. Всё во мне замирает в ожидании финального удара.

Её голос звучит безжизненно.

— Он мыл меня. Везде. Он не пользовался мочалкой.

Боже.

Этот удар выбивает воздух из моих легких. Я стискиваю зубы, чтобы сдержать эмоции, но они проносятся сквозь меня, как разрушительный шторм. Я борюсь изо всех сил, чтобы не сорваться ради Дэш.

— Мне так жаль, Дэш, — удается мне прошептать. — Мне так, черт возьми, жаль, что меня не было рядом, чтобы остановить это.

Я всегда оберегал её, но после того, что она была вынуждена пережить… я не думаю, что когда-нибудь снова отпущу её куда-то одну.

— Ты не против моих прикосновений? — спрашиваю я, не желая вызывать у неё лишних ассоциаций.

Она кивает, еще крепче обнимая меня.

— Ты не против, если я буду тебя целовать?

Она снова кивает, а затем говорит:

— Я просто не переживу, если потеряю тебя.

Взяв её лицо в ладони, я заставляю её посмотреть на меня и говорю:

— Это единственное, о чем тебе никогда не нужно беспокоиться. Ты — моё всё. Я умер тысячу раз за те четыре дня, Дэш. Я не могу жить без тебя. — Я запечатлеваю мягкий поцелуй на её губах. — Моя жизнь принадлежит тебе и только тебе. — Я пытаюсь донести до неё свою любовь, не используя запретных слов.

Всхлип вырывается из её груди.

— Кажется, я тебя не заслуживаю.

— Господи, Дэш, — стонаю я. — Всё с точностью до наоборот. Ты, черт возьми, идеальна. Ты сильная и независимая. Ты чертовски красивая. Умная, забавная, сексуальная до безумия. Ты так терпелива и заботлива со мной. Ты подходишь мне как вторая кожа. Для меня никогда не будет никого другого. Либо ты, либо ничего.

ДЭШ

Слова Кристофера ложатся на мои сердце и душу исцеляющим бальзамом.

Мгновение я могу только смотреть на него.

Я думала, что мне станет хуже, как только я расскажу ему о случившемся. Думала, он станет видеть во мне кого-то другого.

Но произошло обратное.

Травма больше не давит на моё сердце так тяжко. Она не исчезла. Далеко не так. Но она больше не кажется такой гнусной, такой глубокой и беспросветной.

Всё еще нуждаясь в подтверждении, я спрашиваю:

— Ты не стал думать обо мне хуже?

Лицо Кристофера напрягается, будто от физической боли.

— Я думаю, что ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю. Ты прошла через ад, и он не смог тебя сломить.

— А мне кажется, что смог, — признаюсь я; слова даются всё легче, чем больше я делюсь с ним.

— Но это не так. Ты здесь, ты всё еще сражаешься. Ты здесь со мной, ты открываешься мне. Он не сломил тебя, Дэш. — Кристофер склоняет голову, а затем добавляет: — Я знаю, что это не исправит всё в один миг, поэтому, пожалуйста, говори мне, когда станет слишком тяжело. Иди ко мне, если тебе плохо. Буди меня, если приснится кошмар. Если захочется плакать — плачь, уткнувшись мне в грудь. Если нужно будет сорваться — сделай это в моих руках. Если нужно будет говорить об этом целыми днями напролет — говори со мной. Хорошо?

Кивнув, я признаюсь:

— Мне просто очень нужно, чтобы ты меня обнял.

Его руки тут же смыкаются вокруг меня еще крепче, и он снова прижимает мою голову к своей груди. Спустя какое-то время Кристофер меняет позу: он откидывается на спинку дивана, усаживая меня к себе на колени.

Я устраиваюсь поудобнее, обхватив его ногами и спрятав руки между нами, а лицом утыкаюсь ему под подбородок.

— Лучше? — спрашивает он, положив ладонь мне на затылок.

— Да, — шепчу я, прижимаясь к нему так близко, как только возможно.

Между нами воцаряется тишина, и я уже начинаю засыпать, когда чувствую, как Кристофер вздрагивает. Он крепче сжимает меня в объятиях и шепчет:

— Боже, если бы я потерял тебя, я бы не выжил. Без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Приподняв голову, я целую его в шею.

Он опускает лицо, и я чувствую его дыхание — сначала на коже, а затем у самых губ. Медленно он сокращает расстояние, пока наши губы не соприкасаются в мягком касании.

Его запах окутывает меня, как защитный плащ, а руки надежно удерживают у груди.

Его губы начинают двигаться, поцелуй выходит нерешительным — будто он больше сосредоточен на моей реакции, чем на самом процессе.

Когда мне кажется, что он готов отстраниться, я настойчиво шепчу:

— Не останавливайся.

Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке, и тогда он углубляет поцелуй. Его язык скользит в мой рот, заставляя меня прижаться к нему еще сильнее. Поцелуй превращается из осторожного в отчаянный, словно Кристофер пытается доказать мне, как много я для него значу.

Для меня это значит всё. Именно этот поцелуй я буду помнить всегда. Не тот, первый, в его кабинете. И даже не те, когда мы занимались любовью.

Этот — важнее всего.

Он исцеляющий, успокаивающий, дарящий надежду.

Я знаю, что всё не наладится магическим образом и впереди еще долгий путь восстановления, но пока со мной Кристофер, я знаю, что со мной всё будет в порядке. Я снова стану той, кем была прежде.

Я была сильной и независимой, потому что Кристофер всегда поощрял это во мне.

Я чувствовала себя красивой и сексуальной, потому что именно такой он меня видел.

Возможно, я его и не заслуживаю, но он всё равно отдает себя мне без остатка.

Кристофер замедляет поцелуй и произносит:

— Ты — моя жизнь.

Я прячу лицо у него на шее и, закрыв глаза, шепчу:

— Ты — причина, по которой я всё еще здесь.

— Жаль только, что я не нашел тебя раньше, — бормочет он.

Я качаю головой: — Нет, я имею в виду… ты причина, по которой я не сдалась. Я держалась только ради тебя.

— Мой боец, — шепчет он, и его голос дрожит от нахлынувших чувств.

ГЛАВА 27

КРИСТОФЕР

Дэш утыкается лицом в изгиб моей шеи, и её дыхание согревает мою кожу.

— Только ты имеешь значение, — шепчет она, и её голос прерывается. — Важно только то, что ты думаешь. Что ты говоришь.

Звучит так, будто она пытается заново выстроить свои внутренние настройки, и я отвечаю ей нежным шепотом:

— Всё верно, красавица. Не думай о том, что сказал он. Ты чертовски сильная. Ты сможешь это пережить, слышишь? Если начнешь в чем-то сомневаться — скажи мне. Я буду разуверять тебя до тех пор, пока ты сама в это не поверишь. — Я прижимаюсь губами к её виску. — Боже, ты так дорога мне.

Она выдыхает, и её дыхание щекочет мою шею — так, будто у неё наконец гора свалилась с плеч.

— Ты моя, Дэш, — шепчу я, крепче обнимая её. — Ты всегда была моей. Чувствовать твое тело, твое тепло, то, как твои руки цепляются за меня… это и есть жизнь. Если бы я потерял тебя… для меня не наступило бы завтра.

— Только ты… — её голос звучит совсем крошечным, — имеешь значение.

Я продолжаю покрывать поцелуями её волосы и, положив ладонь ей на затылок, поглаживаю пальцами её мягкую кожу. Через некоторое время она расслабляется в моих руках и засыпает. Наконец-то Дэш снова в моих объятиях, и я не нахожу в себе сил переложить её на кровать. Уткнувшись лицом в её волосы, я глубоко вдыхаю её аромат.

Я так сильно люблю тебя, Дэш. Боже, как же я тебя люблю.

Я провел всю ночь, обнимая её, и когда солнце начинает заливать квартиру светом, у меня по-прежнему нет ни малейшего намерения выпускать её из рук.

Дэш начинает шевелиться. На мгновение она замирает, но затем снова расслабляется. Подняв голову, она щурится, оглядываясь по сторонам, а затем прижимается лбом к моему плечу.

— Ты просидел со мной всю ночь? — положив руки мне на плечи, она отстраняется и встает. — Ты, должно быть, ужасно устал.

— Вовсе нет, — бормочу я, пододвигаясь к краю дивана. Требуется время, чтобы кровь снова прилила к затекшим ногам, а затем я поднимаюсь. — Пойду поставлю кофе.