— Дэш пропала. — От этих слов, произнесенных вслух, внутри всё переворачивается, а сердце начинает бешено колотиться. — Ты мне нужен.

— Где ты? — спрашивает Тристан.

— Беверли-бульвар, 7415. — Я даю ему адрес.

Завершив звонок, я забираюсь в свою машину, чтобы проверить видеорегистратор. Нажимаю кнопку воспроизведения и смотрю запись того, как машина ехала по дороге.

— Кристофер... — шепчет мама, её голос дрожит от волнения.

— Дай мне минуту, — бормочу я, стиснув челюсти.

Я вижу, как машина останавливается. Слышу, как Дэш шевелится, а затем её испуганный вдох: «Что за чертовщина?»

Мои мышцы напрягаются, когда я слышу приглушенный крик, после чего запись обрывается.

Становится трудно дышать. Я слышу, как мама говорит в телефон: — Картер, ты должен приехать немедленно. С Дэш что-то случилось.

Я не могу больше ничего воспринимать. Закрыв глаза, я пытаюсь осознать произошедшее. Чувствуя себя как в клетке, я выхожу из машины и снова оглядываю улицу. Паника просачивается сквозь меня.

Где, черт возьми, Дэш?

Я закрываю лицо рукой, осознавая, что её похитили. Это осознание прошибает меня дрожью. Я убью того, кто её забрал.

Боже.

Дэш.

Мама обнимает меня за плечи.

— Папа уже едет.

Я киваю, будучи не в силах переварить тот факт, что Дэш пропала, что её забрали. Я понятия не имею, кому она могла понадобиться. Ради выкупа?

Когда машина Тристана с визгом тормозит за автомобилем Дэнни, я направляюсь к нему. Как только он выходит, он спрашивает: — Ты что-нибудь выяснил?

— Её забрали здесь, но на регистраторе ничего не видно.

— Дай я проверю. Скорее всего, за ней следили. — Он достает телефон, и я слышу, как он говорит: — Алексей, можешь достать мне записи с камер видеонаблюдения в районе Беверли-бульвар, 7415 за последние два часа? — Спустя пару секунд он добавляет: — Спасибо.

— Мы должны позвонить в полицию, — говорит мама.

Я качаю головой.

— Как только мы их вызовем, у нас будут связаны руки.

Я возвращаюсь на водительское сиденье, а Тристан садится рядом. Мы начинаем просматривать записи с момента, как Дэш выехала из Indie Ink.

ГЛАВА 15

ДЭШ

Приходя в себя, я чувствую легкую пульсацию в голове и полную дезориентацию. Пытаюсь прокрутить память назад, но последнее, что помню — как ехала на встречу с тетей Деллой.

— Наконец-то, — слышу я мужское ворчание, и мои глаза резко распахиваются.

Зрению требуется мгновение, чтобы сфокусироваться, а затем на моем лбу пролегает складка — я смотрю снизу вверх на Джоша.

— Джош? — лепечу я, всё еще чувствуя заторможенность. — Что случилось?

— Тебе не давали права говорить, — рычит он. Когда наши взгляды встречаются, и я вижу абсолютную пустоту в его глазах, по моему телу пробегает волна ужаса.

Черт. Черт. Черт.

Испуганная тем, что может последовать дальше, я с трудом принимаю сидячее положение, от чего голова идет кругом. Джош медленно обходит меня кругом, словно хищник, выслеживающий добычу. О боже. Всё очень плохо.

Инстинкт выживания пробуждается во мне, но одним резким движением он пинает меня в живот. Я заваливаюсь на бок; невыносимая боль прошивает внутренности, лишая возможности дышать. Я вскрикиваю от муки.

— Заткнись! — я вздрагиваю от ледяного холода в его голосе, а затем он шепчет: — Ш-ш-ш… ни звука.

Боже, он безумен. Я не видела его пять лет. Что, черт возьми, происходит?

Я пытаюсь взглянуть на него, но не успеваю увидеть его лицо — он пинает меня снова. Так сильно, что мое тело приподнимается над полом, прежде чем я рухну в кучу пульсирующей боли. Я не могу издать ни звука, даже если бы захотела. Я всё еще сражаюсь за глоток воздуха, когда следует еще один удар в бок.

Я хочу умолять его остановиться, но слова не выходят. Пытаюсь откатиться от него, но он следует за мной и наносит мощный удар по спине. От этого последнего удара резкая боль пронзает торс, и я выкрикиваю: — Перестань. Пожалуйста!

Джош приседает передо мной и смахивает слезу с моей щеки. С ужасом я наблюдаю, как он слизывает её со своего пальца. Затем он шипит: — Ты, чертовка, предала меня.

Я судорожно хватаю ртом воздух; всё мое тело превратилось в ноющий, дрожащий комок. Он наклоняется ближе, его глаза безжизненные и жесткие. — Неужели ты правда думала, что я тебя отпущу?

Мне удается набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы выдавить: — Прошло пять лет. Господи, о чем ты вообще говоришь?

Он наклоняет голову, его рот застыл в суровой линии.

— Единственная причина, по которой я позволял тебе жить своей жизнью, заключалась в том, что ты оставалась верна мне. Как ты посмела изменить мне — и с кем?! С Кристофером?!

Что за бред он несет?

Джош замахивается, и я успеваю только вскрикнуть, прежде чем его кулак врезается в мою щеку. Дальше — темнота.

Я прихожу в себя в пустой комнате, воздух в которой пропитан тяжелым запахом плесени. Тишина. Ни звука машин, ни шума городской жизни. Только мертвая тишина. Оглядевшись, я понимаю, что нахожусь в какой-то хижине.

О боже. Я понятия не имею, где я. Это может быть глухомань в сотнях миль от города. Если так, Кристофер никогда меня не найдет.

Страх и безнадежность вступают в схватку в моей груди; сердце колотится о ребра так сильно, что становится больно. Я пытаюсь подняться, но режущая боль в животе заставляет меня двигаться медленно. Стоя на дрожащих ногах, я обхватываю себя руками за талию, стараясь продышать боль.

Понимая, что спасти себя могу только я сама, я начинаю искать хоть что-то, что можно использовать как оружие, когда этот безумный ублюдок вернется. Увидев свою разорванную в клочья блузку на полу, я осознаю, что стою в одной юбке и лифчике.

— Черт. О боже. Всё очень плохо. — Мой голос дрожит от чистого ужаса, поднимающегося в груди. Я ковыляю к двери, но когда пытаюсь её открыть, она не поддается.

Нет. Нет. Нет.

Я слышу машину. Хруст гравия под шинами. Господи, нет.

Прижав дрожащую руку ко рту, я судорожно вдыхаю. Охваченная паникой, я глупо озираюсь в поисках укрытия. Здесь только примитивная кухня, пустая гостиная, дверь в некое подобие ванной и еще одна комната — вероятно, спальня. Я лихорадочно ищу окно, через которое можно было бы выбраться, но все они заколочены досками. Другого выхода нет.

Слышу, как хлопает дверца машины. Наступает тишина, в которой я слышу только собственное частое дыхание. Я снова дико оглядываюсь и отступаю в угол, сердце заходится в бешеном ритме. Я понятия не имею, что Джош собирается со мной сделать. Убить? Изнасиловать? Сами эти мысли парализуют меня ужасом.

Ручка двери дергается, и входит Джош. Один его вид заставляет мой желудок болезненно сжаться.

— Что ты делаешь, Джош? Это похищение. Нападение. Ты же не думаешь, что тебе это сойдет с рук? Отпусти меня, — говорю я, стараясь звучать уверенно, даже храбро, но мой голос выходит хриплым и дрожащим. Ненавижу то, что он слышит мой страх.

Он запирает дверь на ключ, прячет его в карман и впивается в меня своими темными глазами.

— Здесь приказы отдаю я.

Бросившись ко мне, он всем весом врезается в меня и одновременно бьет кулаком в живот, вышибая дух. Он с силой прижимает меня к стене; боль вибрирует в каждой клетке моего тела. Я могу только хрипеть, пока зрение затуманивается от удара.

Когда он отступает, я сползаю на пол. Мне хочется просто лежать, но я боюсь, что он снова начнет меня пинать. Цепляясь за стену, я с трудом поднимаюсь на ноги, но тут он хватает меня за шею. Его пальцы смыкаются на моем горле, и он прижимает меня к дереву так высоко, что я едва касаюсь пола носками.

Я не хочу этого делать, но не могу не смотреть на него. В его глазах нет ни капли эмоций. Они пустые, лишенные жизни.

— Почему? — хриплю я, пытаясь вдохнуть сквозь его железную хватку.

— Ты заслужила наказание, — цедит он. — Как только ты поймешь, что нельзя перечить мне без последствий, мы сможем восстановить то, что осталось от наших отношений.