— Я сама дойду, — мне так уютно у него на руках, но я все еще пытаюсь себя контролировать, но с каждой минутой делать это становится все труднее.

По дороге обратно я, молча, переваривала услышанное. Значит, Лурье действительно собирается раскрыть правду. И Марго пытается его шантажировать…

— Ты в порядке? — Александр бросает на меня быстрый взгляд.

— Да… Просто много всего сразу.

— Понимаю. Но теперь ты видишь: она не остановится ни перед чем. Поэтому прошу — поживи пока у меня. По крайней мере, пока все не уляжется.

— Мне, вообще-то, на работу надо, — опомнившись, говорю я, когда вижу, что мы снова едем за город. — Отвезите меня в редакцию.

— Доктор сказал, что тебе надо поберечься, — заботливо говорит Александр, но голос его звучит твердо.

— Я сама буду решать, что мне делать, — огрызаюсь я.

Меня уже начинает утомлять такая плотная опека. Я всегда все решала сама с тех самых пор, когда осталась одна, а тут…

— Вези меня на работу! — рявкаю я, и с удовольствием смотрю на вытянувшееся лицо Лурье.

Ковыляю по коридору редакции в одежде Лурье, ловя на себе заинтересованные и удивленные взгляды коллег. Редактор, увидев меня, хлопает руками по бокам:

— Липатова! Ну ты даешь! Помолвка с самим Лурье! Я всегда знал, что у тебя талант, но чтоб настолько…

— Это не совсем то, что вы думаете, — пытаюсь я объяснить.

— Да не оправдывайся! — он хлопает меня по плечу. — Главное — материал будет взрывной. Я уже предвкушаю тираж!

Внутри все сжимается. Они все видят в этом только сенсацию, и никто не понимает, что происходит на самом деле.

— Ну что, когда ждать разоблачение? — потирает руки начальник. — Когда готовить первую полосу?

— Вы же знаете, что я не люблю торопиться, — ухожу от его прямого вопроса. — Надо все проверить, удостовериться, что это не лажа…

— Да-да-да, — тараторит редактор. — Только не задерживай материал.

И только сейчас его брови ползут вверх, потому что он замечает мой прикид.

— А что это на тебе надето?

— Одежда, — недовольно отвечаю я.

— Да я вижу. Ты имидж сменила?

— Пришлось, — я поднимаюсь с кресла, четко давая понять, что разговор окончен. — Я пойду материал готовить?

— Конечно, конечно, — я вижу, что интерес ко мне уже угас, спокойно поднимаюсь и иду к выходу. — Вик, но только не задерживайся.

Я выхожу на улицу и с облегчением вздыхаю. Что делать? Что делать? Что делать? Хочу ли я писать эту долбаную статью? Или хочу нежиться в объятиях Лурье? Звук автомобильного клаксона заставляет вздрогнуть, вырывая из тяжелых раздумий.

— Поехали? — Лекс лучезарно улыбается, распахнув передо мной дверь своей машины. — Нужно купить тебе нормальную одежду.

— Но у меня дома есть…

— Вика, — он мягко, но твердо берет меня за руку. — Ты будешь жить в моем доме. Значит, нужно все необходимое. И это не обсуждается. Особенно после появления Марго в больнице. Она явно за нами следит, и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были еще неприятности.

— Уж куда больше, — бурчу я, но соглашаюсь на его предложение, потому что только рядом с ним чувствую себя в безопасности.

А потом был самый жуткий шопинг в моей жизни. Я пыталась возражать, указывала на цены, но он лишь отмахивался:

— Выбирай то, что нравится. Я настаиваю.

Вокруг шушукаются длинноногие селедки, только и того что не тычут в меня пальцами, когда я отнекиваюсь от очередной шмотки, которую Лекс заставляет принести мне в примерочную. Если бы нога не болела, я бы точно уже сбежала от этой несносной пытки. То ли дело я, зашла на рынок, купила первую попавшуюся вещь, которая подошла и быстро слиняла. А тут шел уже второй час пытки примерками.

И вот когда я уже готова была взвыть и бросить все платья, костюмы, сарафаны, юбки и блузки в лицо Лексу в бутике появляется Марго. Увидев нас, она застывает на мгновение, а затем двигается прямо к нам.

— Александр, ты теперь одеваешь своих… подруг? — шипит она. — Поняяятно. Это чучело же само не может купить себе приличную вещь.

— Ты кого чучелом назвала? — рявкаю я так, что консультантки, с любопытством взирающие на очередной концерт, подпрыгивают. — Язык прикуси.

— Хабалка, — Марго снисходительно смотрит на меня, демонстрируя свое превосходство. — Боже, Лурье, как ты пал в моих глазах.

Она картинно заламывает руки и театрально закатывает глаза.

— Марго, — Лурье шагает вперед, загораживая меня. — Уйди. Сейчас же.

— Или что? — она деланно смеется, демонстрируя свои белоснежные зубы, которые больше похожи на звериный оскал. — Твоя хабалка меня покусает? Что о тебе люди скажут?

— Меня не волнует, что они будут говорить, — резко говорит он. — Тебя это тоже с недавних пор не должно волновать. И прекращай уже таскаться за нами. Твое поведение уже становится смешным.

Мужчина щелкает пальцами, подзывая охранников, которые с открытым ртом до этого момента стояли в дверях.

— Выведите эту даму отсюда, — холодно цедит он сквозь зубы. — И больше ее сюда не пускайте. Надеюсь, вы дорожите своей репутацией и работой?

Лекс многозначительно приподнимает бровь, и крепкие ребята подхватывают Марго под белы рученьки.

— Я сама уйду! — взвизгивает женщина, пытаясь освободиться от захвата. — Я всем расскажу, что в этом бутике одеваются одни коровы!

Ребята, не слушая, крики этой сумасшедшей, вытаскивают ее за дверь и закрывают у нее перед носом, когда она еще что-то пытается кричать.

7

Мы возвращаемся в дом Александра. Я выбираюсь из машины и ковыляю следом за ним, чувствуя, как ноют локоть и лодыжка. Он замечает мою гримасу и тут же подхватывает меня на руки… снова.

— Лекс, я правда могу идти сама… — начинаю я, но он лишь качает головой.

— Никаких «сама». Ты и так сегодня натерпелась.

Он несет меня в гостиную, усаживает на диван, заботливо подкладывает подушку под ногу. Потом разжигает камин — не электрический, настоящий, с поленьями, которые весело трещат, разгораясь.

— Сейчас будет ужин, — говорит он, исчезая на кухне.

Через полчаса передо мной стоит тарелка с ароматным грибным супом, рядом — теплый салат с креветками и бокал белого вина. Александр садится напротив, но сам почти не ест.

— Ты что это сам приготовил? — спрашиваю я, пробуя невероятно вкусные блюда.

— Смеешься, — мужчина улыбается, ковыряясь вилкой в тарелке. — Мне же по статусу не положено, поэтому у меня есть кухарка, и горничная, и охранники, и садовник…

— Стоп, стоп, стоп! — перебиваю я, поднимая руки вверх. — Я и так знаю, что вы у нас богатенький Буратино, так что перестаньте хвастаться.

— А я и не хвастаюсь, — пожимает плечами Лурье. — Просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не придется стоять у плиты и убирать эту махину.

— А я и не собиралась. Мне вполне хватает моей квартирки.

— Так, ты же теперь моя невеста, — хмыкает Лекс, приподнимая бровь. — Должен же я выложить все козыри, чтобы хоть чем-то тебя заинтересовать.

Я тихонечко вздыхаю, чтобы он не заметил. Не буду же я говорить, что он меня интересует. Ооочень интересует.

— Так, — хлопаю руками по коленям, желая побыстрее закончить неудобный для меня разговор. — Свою часть договора я выполнила. Марго теперь знает, что я ваша невеста. Теперь ваша очередь рассказать мне о себе.

В комнате повисает тишина. Мужчина смотрит в сторону, вертя в руках вилку. Он как будто размышляет, о чем мне можно рассказать, а о чем умолчать.

— Вик, — наконец, произносит он, поворачиваясь ко мне и глядя прямо в глаза. — Я хочу рассказать тебе кое‑что. То, что не знает почти никто.

Откладываю ложку, внимательно смотрю на него. В отблесках камина его лицо кажется серьезным, почти суровым.

— Моя настоящая фамилия не Лурье. Это фамилия моей матери. Отец носил другую — Громов. Он был не просто бизнесмен, а глава одной из самых опасных группировок города в девяностые.

Я практически перестаю дышать, понимая, что сейчас нужно молчать, чтобы не спугнуть момент откровения.