— Знаешь, я бы хотела дом у озера, — мечтательно говорю я. —. С большой террасой, где можно пить кофе по утрам. И сад — обязательно сад, с розами и лавандой.

— Будет дом, — улыбается он. — И сад, и терраса. Что еще, моя королева?

— Еще я хочу собаку. Большого пушистого пса, который будет встречать нас у ворот.

— Договорились. А дети?

Я замираю. Эта тема кажется мне слишком серьезной, и я на мгновение замираю, прежде чем ответить:

— Лекс, я… я пока не готова об этом думать. У меня же работа, карьера.

Он вздыхает и проводит рукой по моим волосам.

— Вик, я хочу, чтобы ты была счастлива. Была счастлива со мной, — его слова звучат с нажимом. — Поэтому хочу, чтобы ты бросила эту работу. Зачем копаться в чьих-то тайнах и в чьем-то грязном белье? Посвяти себя семье. У тебя столько талантов — ты можешь заниматься чем угодно. Дизайн, благотворительность, даже кулинария — открывай школу, я поддержу.

Я возмущенно фыркаю и вскакиваю с дивана:

— Это же мое призвание! Я не могу просто взять и бросить то, что люблю даже в угоду тебе!

— А может, ты полюбишь что‑то другое? — мягко говорит он, при этом так преданно заглядывая мне в глаза, что я едва сдерживаю улыбку. — Подумай хотя бы об этом.

Но я так просто сдаваться не собираюсь. Мы спорим долго, но, в конце концов, я соглашаюсь подумать. Я правда хочу семью, дом, спокойствие.

Месяц спустя

Свадьба получилась скромной, но душевной. Александр учел все мои пожелания, за что я была ему безмерно благодарна. Мы решили не устраивать пышного торжества — только близкие, друзья и те, кому действительно важно разделить с нами этот день.

Церемония бракосочетания проходила недалеко от маленькой старинной церкви на берегу реки. А потом сразу же было венчание, на котором настоял Лекс.

После венчания мы отправляемся в ресторан, где нас уже ждали накрытые столы. Мой бывший начальник, с недавних пор стал другом семьи, встает, поднимает бокал и начинает торжественно:

— Дорогие Вика и Александр! От лица всех журналистов, которые когда‑либо писали о вас, хочу сказать: спасибо, что вы наконец‑то перестали давать нам поводы для сенсаций!

Зал взрывается хохотом.

— Но если серьезно, — продолжает редактор. — Я рад, что Вика нашла человека, который любит ее за то, что она умница и красавица. И что Александр нашел ту, кто видит в нем просто мужчину, а не нули в его банковском счете.

Лекс подмигивает мне, а я улыбаюсь в ответ.

— А еще я очень на тебя злюсь, господин Лурье, потому что ты забрал у меня самого талантливого работника, и мне от этого… Горько!

Все подхватывают призыв оратора, и нам приходится подняться. Горячие, требовательные губы находят мои, и я снова теряю голову. Надо уже признаться, что я потеряла ее еще в нашу первую встречу. Вот так и живу без головы все это время…

Вечером, когда гости начинают расходиться, мы с Лексом выходим на террасу. Он обнимает меня за талию, притягивает к себе.

— Ну что, госпожа Лурье, — шепчет он, целуя меня в висок. — Готова к медовому месяцу?

— Более чем, — улыбаюсь я, прижимаясь к нему. — Куда поедем?

— Куда скажешь. Хоть на край света.

И я знаю — он не шутит. Потому что теперь у нас есть всё: любовь, доверие и будущее, которое мы построим вместе.

Эпилог

Я открываю глаза и первое, что слышу — веселый лай Арчи. Наш огромный золотистый ретривер, которого мы взяли щенком сразу после свадьбы, уже успел вырасти и теперь с энтузиазмом будит нас по утрам: тычется мокрым носом в ладонь, нетерпеливо виляет хвостом и поскуливает, напоминая, что пора идти на прогулку.

— Арчи, тихо! — шепотом одергиваю я, кивая в сторону кроватки у окна. — Ты разбудишь Мишку.

Пес притихает, но продолжает вилять хвостом так энергично, что, кажется, вот‑вот оторвется. Я осторожно выбираюсь из кровати, стараясь не разбудить Александра. Он спит на спине, раскинув руки, и выглядит таким беззащитным и умиротворенным, что я не могу удержаться — наклоняюсь и целую его в уголок губ.

— Ммм… — он приоткрывает один глаз. — Уже утро?

— Да, — шепчу я. — И Арчи требует прогулку. А еще нужно позавтракать, собрать Мишку в садик, проверить расписание занятий в школе юных журналистов…

— Подожди, — Лекс садится, потягивается и улыбается. — Давай по порядку. Сначала — кофе. Потом — прогулка. Потом — все остальное.

Мы выходим на террасу. Дом у озера, о котором я когда‑то только мечтала, теперь стал нашей реальностью: просторная терраса с плетеной мебелью, увитая плющом, гамак между двумя соснами. Вода блестит на солнце, легкий ветерок шевелит занавески.

Арчи несется к озеру, запрыгивает в воду и выныривает, отфыркиваясь и радостно лая. Мишка, наш трехлетний сын, хлопает в ладоши и требует, чтобы папа поднял его повыше — посмотреть, как пес плывет.

— Папа, папа, а Арчи умеет летать? — спрашивает Мишка, когда Александр поднимает его на руки.

— Почти, — смеется Лекс. — Он умеет плавать, а это почти то же самое. Хочешь тоже научиться?

— Да! — восторженно кричит сын. — Когда вырасту, я буду плавать как Арчи!

Я ставлю на стол поднос с кружками кофе и тарелками с тостами. Солнце уже пригревает по‑летнему, воздух пахнет хвоей и водой.

— Ты сегодня в школу? — спрашивает Александр, протягивая мне кружку.

— Да, — киваю я. — У меня занятие с младшим потоком. Мы будем разбирать основы интервьюирования.

Муж улыбается, а в глазах плещется неприкрытая гордость. Четыре года назад, после долгих споров и обсуждений, я все‑таки оставила работу в газете. Но не ушла из журналистики, а создала свою школу для подростков, мечтающих стать репортерами. Лекс поддержал идею, помог с помещением, нашел спонсоров. Теперь дважды в неделю я учу ребят задавать правильные вопросы, проверять факты и не бояться говорить правду, но делать это так, чтобы не подвергать себя опасности.

— Знаешь, — говорит Александр, когда мы садимся за стол. — Я рад, что ты нашла свой путь. Не бросила то, что любишь, а переформатировала.

— Спасибо, что понял, — я беру его за руку. — И что не стал давить.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И чтобы Мишка рос в семье, где мама не пропадает сутками в редакции, а папа не прячется от журналистов.

После завтрака мы идем гулять вдоль берега. Мишка бежит впереди, Арчи скачет вокруг него, то забегая вперед, то возвращаясь к нам. Александр берет меня за руку, притягивает ближе.

— Помнишь, как все начиналось? — тихо спрашивает он. — Фиктивная помолвка, договор, Марго со своими угрозами…

— Еще бы, — хмыкаю я. — Я тогда думала, что это временная история, а оказалось — навсегда.

— И я рад, что «навсегда» получилось таким, — он целует меня в висок. — Спокойным. Надежным. Счастливым.

Вечером, уложив Мишку спать, мы сидим на террасе с бокалами вина. Арчи дремлет у ног, свернувшись клубком. Луна отражается в воде, стрекочут сверчки.

— Что дальше? — спрашиваю я, прижимаясь к плечу Александра.

— Дальше? — он обнимает меня. — Дальше — жить. Строить. Растить Мишку. Развивать школу. Может, еще одного ребенка?

Я поднимаю брови:

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — он улыбается. — Хочу, чтобы у Мишки был брат или сестра. Хочу, чтобы наш дом наполнился еще бо́льшим смехом. Хочу, чтобы ты продолжала делать то, что делаешь — учить, вдохновлять, менять мир к лучшему.

Я молчу, глядя на озеро. В голове — картинки будущего: Мишка учит плавать младшего брата, Арчи таскает им палки, мы с Лексом сидим на террасе и смеемся над их проделками.

— А я и не против, — наконец говорю я.

Александр целует меня долго, нежно, с той самой благодарностью и любовью, которые я впервые увидела в его глазах два года назад.

— Люблю тебя, — шепчет он.

— И я тебя, — отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Арчи поднимает голову, сонно виляет хвостом, будто одобряет наш разговор. Мишка что‑то бормочет во сне. Ветер шевелит занавески, луна плывет над озером.