Мы успеваем сделать всего пару шагов по коридору, как из кармана Пети раздается звук вибрирующего телефона.

— Подержите, пожалуйста, — парень сгружает мне на руки свою неподъемную ношу, даже не дождавшись моего согласия.

— Петя! — из трубки раздается громогласный голос, и поскольку я стою очень близко, то слышу каждое слово из гневной тирады. — Где тебя черти носят? Ты сорок минут назад пошел в архив. Где отчеты, которые нужны мне были еще вчера?

— Я сейчас, — лицо Пети становится растерянным. — Александр Михайлович, я через три минуты буду у вас.

Парнишка хватает папки и рысью несется по коридору.

— Петя! Петя! — я тоже срываюсь на бег, стараясь не отстать от моего будущего информатора. — Ты во сколько заканчиваешь работу? — пыхтя, спрашиваю я, изображая из себя спринтера.

— В шесть, — отвечает Петя, даже не сбив дыхание.

— Тогда буду ждать тебя в кафе за углом!

Мои последние слова летят уже в спину парню, а я наклоняюсь, упираясь руками в колени и стараясь восстановить дыхание.

2

Ровно в шесть я занимаю позицию в кафе за углом — том самом, куда я пригласила Петю для разговора. Заказываю капучино и оглядываюсь: место уютное, с винтажными светильниками и столиками в стиле лофт. Идеально для выведывания секретов.

Петя появляется через десять минут — запыхавшийся, и снова со стопкой папок под мышкой.

— Простите за опоздание, — выдыхает он, плюхаясь на стул напротив. — Александр Михайлович опять загрузил по полной. Опять эти отчеты, согласования, встречи… У него день расписан по минутам!

— Ничего страшного, — улыбаюсь я. — Зато у меня было время придумать первый вопрос. Итак, расскажи мне все про Марго. Что между ней и Лурье на самом деле?

Петя оглядывается по сторонам, видимо, боясь, что нас могут услышать, и понижает голос:

— Она его бывшая. Но не просто бывшая — она считает, что имеет право диктовать ему условия. Постоянно приходит, скандалит, угрожает…

Я достаю блокнот и быстро начинаю делать заметки.

— А что Александр Михайлович это терпит?

— Приходится, — горестно вздыхает вихрастый парнишка. — Он, конечно, старается не обращать внимания, но это сложно.

— Ну, и почему Лурье терпит такое к себе отношение? — не унимаюсь я, чувствуя, что нащупала что-то интересное в биографии бизнесмена.

— Просто у них там какие-то тайны… — Петя осекается, краснеет.

— Какие тайны? — вкрадчиво спрашиваю я, наклоняясь ближе и стараясь не выдать азарта. — Петя, ну же, не томи.

— Ну… там… это… про его семью. Про то, что было в детстве, — он понижает голос до шепота. — Я толком ничего не знаю, но это, кажется, касается его брата.

— Брата? — я замираю. В досье Лурье не было ни слова о брате.

— Да. Они были близнецами. Но его брат погиб… в аварии, или его убили. Когда им было по 16 лет. Александр до сих пор винит себя — считает, что мог его спасти.

Чувствую, как внутри все сжимается. Вот она — настоящая тайна. Не просто какие-то аферы или отмывание денег, а тут, оказывается, настоящая трагедия.

— Марго откуда-то об этом что-то узнала и теперь шантажирует его, — продолжает Петя. — Грозится рассказать прессе, если он ее бросит.

В этот момент я чувствую, какое‑то шевеление сзади. Кто-то дергает мою сумочку, свисающую с края стула. Я резко оборачиваюсь — и вижу улепетывающего щуплого парня в кепке.

— Стоять! — кричу я. — Это что тут такой сервис?

Вскакиваю, опрокидывая стул, и несусь за воришкой. С такими физическими нагрузками, глядишь, и похудею.

— Ловите его! — ору уже во все горло, поражаясь безразличию гостей и персонала, которые с интересом наблюдают за нашим забегом.

Уже на пороге хватаю мальца за руку и дергаю на себя. Парень краснеет от усилия, пытаясь выдернуть руку, и крутится как уж на сковородке.

— Да че ты привязалась? — шипит он, когда я выкручиваю ему руку. — Я просто… посмотреть хотел… Сумочка очень интересная.

— Посмотреть? — хмыкаю, пытаясь сдержаться, чтобы не разоржаться в голос от такого объяснения. — Может, еще и примерить? Так хочешь, я тебя в бутик свожу, может, там какая-нибудь юбочка приглянется?

С разных сторон доносятся сдавленные смешки, и краем глаза я замечаю, что на нас направлены несколько телефонов. Петя вскакивает, загораживает меня собой.

— Вика, давайте без сцен, — шепчет он. — Тут охрана есть, пусть они этим занимаются, или давайте полицию вызовем.

— А где ты видишь здесь охрану? — с вызовом спрашиваю я, повышая голос и оглядываясь по сторонам. — Здесь же только любители поглазеть!

Охранник, наконец-то, отлепляется от стенки и направляется в нашу сторону с невозмутимым лицом.

— Здрасьте, — с издевкой говорю я, шутовски кланяясь в пояс, но не выпуская руку пацана. — Вы решили осчастливить нас своим присутствием?

— Слышь, — цыкает на меня. — Хорош тут представление разыгрывать.

— Ах, я еще и разыгрываю? — упираю руки в бока, от гнева забывая, что надо кого-то держать, и парнишка, воспользовавшись моей оплошностью, сразу же выскакивает на улицу. — Да вы тут все заодно? Думаю, что сто́ит написать про ваше заведение и ославить вас на всю округу!

Я наступаю на охранника, и он явно уже не рад, что вообще связался со мной.

— Ты больше здесь не работаешь! — за моей спиной возникает кругленький, румяный мужичок, который, видимо, очень спешил именно сюда.

Мужчина тычет пальчиком-сосиской в грудь охранника, и тот даже становится ниже ростом.

— Простите! Простите! Простите! — расшаркивается мужичок, прикладываясь к моей ручке. — Стоит на минуту оставить этих олухов, они тут же творят лютую дичь.

Он, наконец-то, выдыхает и преданно заглядывает мне в глаза.

— Позвольте представиться, — он галантно склоняет лысеющую голову. — Хозяин этого заведения Аристарх Викентьевич. Надеюсь, что инцидент исчерпан?

— Думаю, да, — не могу же я отказать в просьбе мужчине с таким смешным именем Аристарх. — Вот теперь точно нужно что‑то покрепче капучино. Двойной эспрессо, пожалуйста!

— За счет заведения, — подобострастно кивает хозяин кафе. — И обязательно десерт. Вы просто обязаны попробовать наши десерты.

— Десерты мне противопоказаны, — смеюсь я. — Но я просто не могу отказаться от шоколадного брауни. Душу продам за шоколад.

Петя смотрит на меня с восхищением, провожая обратно к столику.

— Вы… вы такая, смелая.

— Просто быстрая, — подмигиваю я. — А теперь продолжим. Что еще Марго использует против Лурье?

Я продолжаю допрос, усаживаясь на стул и вешая на спинку злополучную сумочку.

— Еще она знает про его мать, — шепчет Петя. — Она тяжело болела, когда он был подростком. Он бросил школу, чтобы работать и оплачивать лечение. А отец его за это выгнал из дома. Сказал, что сын должен учиться, а не «заниматься благотворительностью».

Задумчиво помешиваю принесенное нам кофе. Интересно... Перед глазами складывается картина: мальчик, который слишком рано повзрослел, потерял брата, был отвергнут отцом… Неудивительно, что он построил вокруг себя такую броню и окружил себя таинственностью.

Петя оказался весьма осведомленным мальчиком. Надо его держать к себе поближе.

Вечером, дома, раскладываю записи на кухонном столе. В голове крутятся слова Пети, а оглядываю свои заметки: безупречный вид — это защита, сарказм — щит, контроль над всем — попытка справиться с детскими травмами…

А еще я на его пальце заметила весьма интересное кольцо, которое он выразительно покручивал, когда мы с ним столкнулись. Наверное, фамильное… И снова связь с прошлым, которое он ненавидит, но не может отпустить.

— Так, хватит предположений, — одергиваю я себя. — А то я сейчас насочиняю такого, что потом сама не разгребу.

Достаю телефон и начинаю рассматривать фото Лурье, сделанное на вечеринке.

— Красавец ты, Александр Михайлович, — тихо говорю я, увеличивая изображение, проводя пальцами по экрану. — Очень красивый, но я докопаюсь до всех твоих тайн и выверну всю подноготную наизнанку.