Я напрягаюсь, голова готова взорваться от мыслей, которые роятся, как назойливые мухи. Во мне борется профессионал и женщина. Что? Что делать?

— Вик, пока ты думаешь, — Лурье демонстративно расстилает салфетку на коленях. — Предлагаю поужинать, а то разговорами сыт не будешь.

Он принимается за еду, а я понимаю, что не в силах даже прикоснуться к еде.

Но именно в этот момент к нашему столу подходит официант с огромной коробкой, перевязанной золотой лентой, и букетом красных роз.

— Вам просили передать, — кланяется он. — Подарок на вашу помолвку.

Я удивленно приподнимаю брови, а Александр хмурится. Мы переглядываемся, и Лурье начинает развязывать праздничные ленты. Он снимает крышку, и я отшатываюсь, глядя на содержимое.

Внутри коробки лежит кладбищенский венок с надписью: «Покойся с миром».

На секунду мне становится по‑настоящему страшно. Руки дрожат, по спине стекают капли ледяного пота.

— Эй, милейший, — обращаюсь я к официанту, который принес этот необычный подарок. — Кто принес эту красоту?

Во мне просыпается азарт журналистки, и я уже готова вскочить и бежать искать того, кто это прислал.

— Курьер, — испуганно говорит сотрудник ресторана, косясь на необычный подарок.

— Как он выглядит? Что он еще передавал? В какую сторону ушел? — сыплю вопросами.

— Не надо, — Александр мягко, но твердо останавливает меня, положив руку на плечо. — Это не сто́ит того.

— Но как?.. — я не готова сдаваться. — Мы что не будем выяснять, кто это сделал?

— А зачем? Я и так знаю. Это Марго или кто‑то из ее окружения, — перебивает он. — Сейчас это не важно. Сейчас главное, что ты уже не можешь отказаться от моего предложения.

— Почему? — мое лицо вытягивается.

— Потому что эта сумасшедшая от тебя теперь не отстанет, — пожимает плечами мужчина. — И ты теперь в опасности.

— Опасность? — я нервно смеюсь. — Из‑за вашей дурацкой шутки?

— Это не шутка, Вик, — его голос становится серьезным. — Марго способна на многое. Поэтому я предлагаю тебе уехать со мной. Сейчас. В мой загородный дом. Там ты будешь в безопасности, и за тобой присмотрят.

Я колебалась всего мгновение. Страх борется с любопытством, осторожность — с азартом. Но что‑то в его глазах, какая‑то искренняя тревога, заставляет меня кивнуть.

5

Дорога до загородного дома проходит почти в молчании. Александр ведет машину уверенно, изредка бросая на меня взгляды в зеркало заднего вида. Я смотрю в окно, наблюдая, как город сменяется пригородными кварталами, а потом и вовсе — темным лесом вдоль шоссе.

Дом оказывается просто огромным. Светлый, с большими окнами и террасой. Внутри пахнет деревом и чем‑то уютным, домашним.

— Располагайся, — Александр включает свет. — Ванная направо по коридору, спальня наверху — первая дверь слева. Чувствуй себя как дома.

Я киваю, но не двигаюсь с места. Внутри бурлят эмоции — страх, любопытство, благодарность, и еще что‑то, чего пока не могу определить.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Он подходит так близко, что я чувствую тепло его тела. Его глаза темнеют, в них читается неприкрытое желание.

— Вика, — его голос звучал низко, почти шепотом. — Я не хочу, чтобы с тобой что‑то случилось. Не из‑за статьи, не из‑за Марго…

Мое сердце начинает биться чаще. Совершенно неконтролируемо, — я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Он закрывает глаза, на мгновение прижимаясь к моей ладони.

— Я не знаю, что будет дальше, — говорю я. — Но сейчас… сейчас я хочу быть здесь. С тобой.

Женщина победила! И мне сейчас наплевать на статью, на Марго, на редактора и страх…

Александр медленно наклоняется и целует меня — не так, как в кабинете, резко и неожиданно, а нежно, осторожно, словно спрашивая разрешения. Я отвечаю на поцелуй, обвивая руками его шею. Все остальное перестает существовать.

Остаемся только мы двое в этом тихом доме, где время, кажется, остановилось.

Его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Мое дыхание учащается, когда он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде читается смесь желания и осторожности, будто он боится спугнуть момент.

— Ты согласна? — шепчет он.

— Меньше слов, — перебиваю я, прижимая палец к его губам. — Сегодня я хочу забыть обо всем. Просто быть здесь и сейчас.

Мужчина улыбается — искренне, без привычной иронии. И в этот момент я понимаю, что бы ни случилось завтра, сегодня все по‑настоящему.

Он поднимает меня на руки и несет наверх, не отрываясь от моих губ. В спальне, залитой мягким светом ночника, он осторожно опускает меня на кровать. Каждое его прикосновение наполнено такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание.

— Ты удивительная, — шепчет Лурье он, проводя пальцами по моей щеке. — И я рад, что ты здесь.

Я улыбаюсь в ответ, притягивая его к себе. Больше нет нужды в словах. Все, что нужно, мы скажем друг другу без них.

Александр проводит губами вдоль моей шеи, и по телу бежит волна дрожи. Его дыхание обжигает кожу, вызывая мурашки. Я запускаю пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и слышу тихий стон, сорвавшийся с его губ.

Он улыбается, и в этой улыбке столько тепла, что внутри все переворачивается. Его губы снова находят мои, но на этот раз поцелуй глубже, настойчивее. Руки Александра скользят под платье, осторожно поглаживая кожу. Каждое движение выверено, будто он изучает меня — не спеша, трепетно, с благоговением.

— Ты такая… — он на мгновение прерывается, тяжело дыша. — Такая невероятная.

Не отвечаю словами, вместо этого прижимаюсь к нему всем телом, позволяя почувствовать, насколько сильно я хочу его. Пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая волну мурашек. Я слегка выгибаюсь навстречу его прикосновениям, и Александр тихо смеется — низким, хриплым смехом, от которого по коже сердце замирает.

— Кажется, кто‑то теряет терпение, — шепчет он мне на ухо, слегка прикусывая мочку.

— А кто‑то слишком много болтает, — парирую я, запуская руки под его рубашку.

Он резко выдыхает, когда мои пальцы касаются его кожи. На секунду замирает, а затем его губы снова находят мои, на этот раз без намеков на осторожность. Поцелуй становится жадным, почти отчаянным, словно мы оба, наконец, рушим все барьеры.

Его руки уверенно скользят выше, осторожно снимая платье с плеч. Ткань легко соскальзывает, оставив меня в одном белье. Александр на мгновение замирает, разглядывая меня, и в его взгляде столько восхищения, что я невольно смущаюсь.

— Ты прекрасна, — произносит он с такой искренностью, что внутри что‑то дрожит.

Я тянусь к пуговицам его рубашки, дрожащими пальцами расстегивая их одну за другой. Александр помогает мне, сбрасывая мешающую ткань на пол. Его кожа такая, горячая, что, кажется, и моя кожа горит огнем. Мышцы под моими ладонями напрягаются от каждого прикосновения.

Он снова наклоняется, целуя мою шею, плечи, спускаясь ниже. Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Его губы, его руки, его дыхание на моей коже. Все это сливается в единую симфонию, от которой кружится голова и перехватывает дыхание.

— Александр… — выдыхаю я, когда его губы скользят ниже, к ключице, оставляя на коже огненный след.

Мужчина замирает на мгновение, поднимает голову и смотрит на меня. В полумраке спальни его глаза кажутся почти черными, в них плещется что‑то первобытное, неукротимое — и в то же время в них читается невероятная нежность.

Он проникает в меня медленно, осторожно, и я всхлипываю, когда мужчина погружается в меня полностью.

— Ты такая, податливая, — шепчет он, проводя кончиками пальцев вдоль линии моего подбородка, ритмично двигаясь. — Такая, отзывчивая.

Я невольно вздрагиваю от этих слов. Внутри все сжимается от непривычного ощущения — будто кто‑то осторожно касается самых сокровенных струн моей души.

Его движения ускоряются. Дыхание становится тяжелым. Наши сердца стучат в унисон. Я чувствую, как напрягаются его мышцы под моими руками.