— Да, — шепчу я, подаваясь навстречу наслаждению. — Еще…

Александр резко выдыхает, словно мои слова снимают какой‑то внутренний барьер. Он резко прижимается ко мне всем телом, и теперь в его движениях нет прежней осторожности — только страсть.

Его зубы слегка прикусывают кожу, вызвав волну дрожи. Руки сжимают мое податливое тело.

Невольно вскрикиваю не от боли, а от невероятного ощущения полноты, единения, которое накрывает с головой. Александр замер, а потом двигается все быстрее, в такт бешеному ритму наших сердец.

Я обхватываю его ногами, притягивая ближе, глубже, желая стать с ним одним целым. Его дыхание обжигает мою шею, губы оставляют следы на коже, а руки… его руки везде — гладят, сжимают, ласкают, доводя до исступления.

— Смотри на меня, — хрипло попросил он, и я открываю глаза.

Александр резко выдыхает и прижимается лбом к моему плечу. Его движения становятся отчаянными, почти лихорадочными, а через мгновение волна наслаждения накрывает нас обоих, заставив замереть, а затем рассыпаться на тысячи осколков блаженства.

Мы лежим, тяжело дыша, сплетенные в объятиях, пока сердцебиение не начинает замедляться. Александр осторожно перекатывается на бок, притягивая меня к себе и укрывая нас одеялом.

— Ну вот, теперь ты моя настоящая невеста, — тихо говорит Лурье, целуя меня в макушку.

6

Телефонный звонок раздается именно в тот момент, когда я, прихватив свое платье, туфли и сумочку, на цыпочках двигаюсь по лестнице, чтобы сбежать из замка своего новоиспеченного жениха.

— Липатова, это правда? — восхищенно орет в трубку шеф. — Я знал, что ты профи, но чтоб настолько!

— Вы о чем? — шепчу я, прижимая телефон плечом и пытаясь натянуть на себя платье.

— О помолвке!

— А вы откуда знаете? — от неожиданности роняю трубку на пол.

Пока пытаюсь поймать телефон, запутываюсь в платье, подворачиваю ногу и со всего размаху скатываюсь по оставшимся ступенькам вниз.

— Вика! Вика, ты где пропала? — доносится до меня голос из телефона, пока я продолжаю барахтаться, пытаясь выбраться из платья.

— Черт, — шиплю я, когда слышу характерный треск рвущейся ткани.

А еще нестерпимо болит локоть и пятая точка, которыми я знатно приложилась к мраморному полу.

— Хоть бы ковер постелили, — бурчу я, усаживаясь на ступеньку, чтобы рассмотреть масштабы катастрофы с моим платьем.

— Сегодня постелим.

— Ой, господи, — испуганно выдыхаю я, прикладывая руки к груди. — Зачем же так пугать?

— Сбежать решила?

Мужчина спускается по лестнице и протягивает мне руку. Только сейчас я с ужасом понимаю, что на мне надето только нижнее белье. Судорожно пытаюсь прикрыться платьем, которое для носки уже не годится, а Лурье продолжает насмешливо на меня пялиться.

— Что? — не выдерживаю я его взгляда и начинаю краснеть. — Что вы на меня пялитесь?

— Смешная ты, — не выдерживает Александр, и его губы расползаются в широкой улыбке. — Чего я там не видел?

И мне становится совсем нехорошо. Конечно же, он видел мои округлые бока, мой выпирающий животик, большую грудь… и вообще, весь мой пятьдесят второй размер.

Зато сам хозяин дома больше смахивает на модель, рекламирующую нижнее белье. Украдкой рассматриваю широкие плечи и рельефные мышцы груди, бросаю короткие взгляды на безупречный торс с пресловутыми кубиками, любуюсь гладкой бронзовой кожей…

“Вика, соберись!” — одергиваю себя, потому что мысли начинают разбегаться, а внизу живота разгорается нестерпимый жар. Снова начинаю натягивать платье и с ужасом смотрю на разъехавшийся сбоку шов.

— И куда ты в таком виде собираешься идти? — ржет Лекс, глядя на мое растерянное лицо. — И вообще, а как же наши договоренности?

— А я еще не давала согласия на наши договоренности, — бурчу я. — Я жертва обстоятельств и вашей непонятной игры.

— Слушай, хорош уже мне выкать, — Лурье подхватывает меня под локоть, и я непроизвольно шиплю от боли. — Ты ударилась?

Лекс взволнованно заглядывает мне в глаза, а потом поворачивает руку и смотрит на мой распухший локоть, который уже начал приобретать лиловый цвет. Я непроизвольно прячу руки за спину, не желая, чтобы он прикасался ко мне.

— И что, будешь сидеть тут на ступеньке в таком виде? — усмехается Лурье, все еще держа меня за руку только пониже локтя.

Я колеблюсь секунду, но боль в локте и лодыжке заставляет принять помощь. Я вцепилась за его руку — и тут же пожалела: от прикосновения к его теплой коже по телу пробегает знакомая волна жара.

— Отвернитесь хоть! — шиплю я, все еще пытаясь прикрыть себя разорванным платьем.

— Да ладно тебе, Вик, — он вдруг становится серьезным. — Ты ударилась сильно. Давай сначала посмотрим, что с рукой.

Он осторожно помогает мне подняться, подхватывает на руки — я даже пикнуть не успеваю — и несет обратно наверх. В спальне усаживает на кровать, достает из шкафа просторную футболку и спортивные штаны.

— Надень пока это. Потом разберемся с остальным.

Пока я переодевалась за ширмой, Лурье звонит в клинику, и я даже не успеваю что-либо возразить. Уже через полчаса мы едем в травмпункт, и я кутаюсь в его футболку, которая доходит мне почти до колен. Аромат Лекса заползает в ноздри, и я уже ни о чем не могу думать, только о том, как странно пахнет его одежда: смесью древесного парфюма и чего‑то неуловимо мужского.

— Ничего серьезного, но пару дней лучше поберечься, — улыбнулся врач, который весьма тщательно осматривает мой локоть и лодыжку. — Ногу не нагружать и обязательно делать компрессы.

— Спасибо, доктор, — шепчу я, замечая, как Лекс опускает в карман эскулапа пятитысячную купюру.

И тут дверь распахивается, а на пороге появляется Марго — в безупречном костюме цвета слоновой кости, с идеально уложенными волосами, с поджатыми губами.

— На манеже все те же, — шепчу я, пытаясь подняться.

Ее взгляд метнулся от меня к Александру, задержался на моей руке, которую Лурье все еще держал в своей, и глаза ее сверкают недобрым огнем.

— О, какие люди, — цедит она. — Александр Михайлович, а я вас ищу. И видимо вовремя — спасаете свою… журналистку?

— Марго, — голос Лурье становится ледяным. — Что ты здесь делаешь?

— О, я просто проезжала мимо, — она делает шаг вперед. — И вдруг вижу: ваша машина у клиники. Решила проверить, все ли в порядке. А тут такое… представление. Прямо идиллия.

Она окидывает меня презрительным взглядом:

— В футболке хозяина, с распухшим локтем… Неплохо устроилась, Виктория. Это так ты пишешь статью — под прикрытием?

Женщина победно смотрит на меня, явно бравируя своей осведомленностью.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Я не…

— Довольно, — обрывает ее Лурье. — Марго, твои игры мне надоели. Если хочешь что‑то сказать — говори прямо.

Марго вызывающе смотрит на нас, а потом ее губы кривятся в неприятной ухмылке.

— Хорошо. Прямо так прямо, — она скрещивает руки на груди. — Я знаю, что ты готов рассказать этой, — она презрительно кивает в мою сторону. — Мне на это наплевать. Но хочу, чтобы ты знал, что у меня есть документы, которые выставят тебя не в лучшем свете.

Александр смеется. Его смех звучит коротко и жестко.

— Документы? Марго, не смеши меня. Все твои документы яйца выеденного не стоят. Я сам все расскажу, и не через статью, а на пресс‑конференции. Завтра. И тогда посмотрим, кто будет выглядеть неприглядно.

Ее лицо становится похоже на гипсовую маску.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел. И если ты попытаешься что‑то предпринять против моей невесты, — он приобнимает меня за талию. — Я позабочусь, чтобы все узнали, как ты подделала подпись на контракте полгода назад. Помнишь тот случай?

Марго еще больше бледнеет. Она открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а потом резко разворачивается и выходит, громко хлопая дверью.

Я пытаюсь ковылять к выходу, но Лекс снова подхватывает меня на руки и несет меня к машине.