— Добрый вечер, — говорю я, когда в телефоне раздается недовольный голос редактора. — Мне нужен анонс моей будущей статьи.

— Взяла след? — интонация начальника мгновенно меняется, когда он понимает, что запахло жареным.

— Нет. Только принюхиваюсь, но хочу, чтобы вы анонсировали мое расследование.

— Жду текст.

И я тут же отправляю редактору анонс статьи: «Александр Лурье: маска плейбоя или трагедия одиночества? Эксклюзивное расследование Виктории Липатовой. Скоро!».

В ответ на мое сообщение приходит смайлик одобрения, и я с легким сердцем отправляюсь спать.

3

Утро началось с того, что мой телефон взорвался от уведомлений. Анонс статьи разлетелся по сети, как искра по сухой траве. Комментарии сыплются градом: кто‑то восхищается моей смелостью, кто‑то обвиняет в желтой журналистике, а кто‑то и вовсе предрекает мне скорую гибель от рук разъяренного Лурье.

— Еще посмотрим кто кого, — говорю я, потягивая кофе и просматривая комментарии. — Зато теперь он точно меня заметит.

Офис Лурье встречает ледяным молчанием. Секретарша бросает на меня взгляд, способный заморозить даже вулкан, охранники провожают подозрительными взглядами, а сотрудники шепчутся за спиной, хорошо хоть пальцами не тыкают.

Я иду с высоко поднятой головой, как будто я тут не ради сенсации, а по важному делу.

Со своим информатором я встречаюсь у лифта. На лице явно читается смесь вины и возмущения, а в руках он судорожно сжимает очередную папку с документами, словно она может защитить его от грядущего скандала. Я приветливо улыбаюсь и машу рукой.

— Вика, что вы наделали? — возмущенно шипит он, оттаскивая меня в сторону, подальше от любопытных ушей. — Александр Михайлович в ярости! Он уже вызвал к себе пресс‑службу, требует, чтобы они опровергли все, что ты написала.

— Но я же еще ничего не написала, — пожимаю плечами. — Только анонс. И в нем нет ни слова лжи.

Я изображаю искреннее недоумение недовольством Петра.

— Да какая разница? — Петя нервно теребил край рубашки. — Он считает, что ты копаешься в его личной жизни. А Марго уже вовсю этим пользуется — звонит ему каждые пять минут, угрожает, что расскажет прессе про его брата, если он не пойдет на ее условия. А она может насочинять такого…

Ага, значит, я невольно подлила масла в огонь. Но с другой стороны… разве не этого я хотела? Чтобы правда вышла наружу? А то развели тут, понимаешь, тайны мадридского двора.

— Петя, — мягко беру его за руку, заглядывая в глаза. — Я не враг Александру Михайловичу. Я хочу показать его настоящего. Не плейбоя, не олигарха, а человека. Разве это плохо?

Он смотрит на меня с сомнением, но что‑то в его взгляде меняется. Какой же все-таки этот Петя наивный. Даже становится немного стыдно, что приходится его немножко обманывать.

— Вы правда именно этого хотите? — тихо спрашивает он.

— Конечно, — улыбаюсь я. — Ты скоро поймешь, что я не хочу ничего плохого для твоего шефа.

Именно в этот момент происходит то, чего никто не ожидал. И откуда только взялся этот клерк с подносом, уставленным чашками кофе? Я, увлекшись навешиванием лапши на уши помощника Лурье, резко отступаю назад — и бац! Поднос опрокидывается прямо на его белоснежную рубашку Петеньки.

— Ой, — выдыхает Петя, глядя на растекающееся кофейное пятно.

Клерк замирает в ужасе, а я не могу сдержать смешок.

— Ну вот, — вздыхаю я, доставая из сумки влажные салфетки. — Тебе срочно надо переодеться. Идем, я помогу тебе привести себя в порядок.

Пока я вытираю пятно, Петя бормочет что‑то про «невезение» и «злой рок», а я пытаюсь не расхохотаться в голос. Этот мальчик выглядит настолько нелепо…

Лурье появляется неожиданно, когда я продолжаю оттирать коричневое пятно с кипельно белой рубашки.

— Мама рубашки стирает? — спрашиваю я, мо́я руки.

— Ну… — парень краснеет, и тут же вытягивается в струнку. — Александр Михайлович…

Петя с красного становится белым и испуганно отходит от меня.

— Я думал, что у нас здесь мужской туалет, а не филиал редакции? — Лурье переводит насмешливый взгляд со своего помощника на меня и обратно.

— Здрасьте, — криво улыбаюсь я, глядя на великого и ужасного.

— Просто… я… это… — мямлит Петя, краснея, бледнея, и, вообще, мне кажется, что он сейчас в обморок упадет.

— У нас в редакции нет таких угрюмых личностей, — хмыкаю я, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу.

— Стоять, — холодный голос Лурье заставляет меня остановиться.

— Это вы мне? — ох, не люблю я, когда мне приказывают.

— Вам, Виктория Липатова, — ледяным тоном произносит Александр.

Ни фига себе! Он уже и имя мое знает. У меня в этом офисе точно тариф “Вы популярны”.

— А не много ли на себя берете? — прищуриваю глаза, складывая руки на груди. — Пете вон приказывайте,

С вызовом смотрю на мужчину, который скользит по мне оценивающим взглядом, под которым мне становится нестерпимо жарко.

— Да это вы, Виктория, берете на себя столько, что вряд ли сможете унести, — глаза Лурье прожигают меня насквозь. — Вон уже и анонс своей ноши выпустила.

Сердце пропускает удар… а потом еще один.

— Нам надо поговорить, — Лурье наклоняется ко мне, и наши глаза оказываются на одной линии. — Поэтому прошу в мой кабинет.

Его голос звучит так, что вода в кране, наверное, замерзла. Я шумно сглатываю комок, подкативший к горлу, но, кивнув, иду за ним.

В кабинете он молча указывает на кресло. Я сажусь, стараясь не показывать волнения.

— Итак, — он опирается на край стола, скрестив руки на груди. — Вы решили поиграть в детектива?

— Я просто пишу статью, — с вызовом произношу я, с вызовом поднимая подбородок. — И хочу показать вас человеком со своими недостатками, достоинствами, ну и тайнами, а не какой-то статуей бездушной.

— Настоящим? — он усмехается. — Вы хотите узнать, какой я настоящий?

Его глаза сверкают, и я вдруг понимаю, что он не просто зол — он в бешенстве.

— Хочу, — шумно выдыхаю я.

И происходит невообразимое… Его рука ложится мне на затылок, и я даже не успеваю увернуться, как горячие, сухие губы захватывают мои, и мир уходит из-под ног. Чувствую, как по коже пробегает электрический разряд. Его рука такая, теплая, сильная сжимает мой затылок, и на мгновение мне хочется, чтобы это не заканчивалось.

И, как назло, в этот самый момент дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется Марго в дорогущем костюме, в туфлях на высоких каблуках модного бренда, с безупречной прической и пылающим от гнева лицом.

Я пытаюсь отстраниться от Лурье, но он крепко держит меня за талию.

— Александр! — кричит она, игнорируя мое присутствие. — Как ты мог допустить, чтобы эта… журналистка копалась в твоей жизни?

За ее спиной маячит Петя, пытаясь жестами донести до нас какую-то информацию, но Марго отмахивается от него, как от назойливой мухи.

— Уйди с дороги, мальчик, — шипит она. — У меня серьезный разговор с Александром Михайловичем!

Лурье вздыхает, проводит рукой по волосам и посмотрел на меня, продолжая прижимать меня к себе. В его взгляде читается: «Ну вот, начинается».

И тут… эта женщина-вамп, наконец-то, замечает руку господина Лурье на моей талии.

— Алексааандр? — голос Марго звенит от ярости и становится очень похожим на ультразвук, а глаза метают молнии. — Что это значит?

Она делает шаг вперед, цокая каблуками по паркету, как полковая лошадь. Ее взгляд мечется между моей растерянной физиономией и рукой Лурье, все еще лежащей на моей талии.

— Марго, — спокойно произносит Александр, но я чувствую, как напряжены его мышцы под ладонью, которой я невольно вцепилась в его рукав. — У нас рабочий разговор.

— Рабочий? Это теперь так называется? — визжит она, тыча на его руку. — Рабочий разговор с этой… этой коровой? Ты совсем с ума сошел?

Я пытаюсь отстраниться, но Лурье слегка сжимает пальцы на моей талии. Этот едва заметный жест заставляет меня тормознуть. Что он задумал?