— Да, интересная информация! — ответил следователь, — каждый, единичный фактик ничего не значит, но в целом они заставляют задуматься. Следователь раскрыл удостоверение Николая, прочитал, хмыкнул и повернулся к Николаю: — Товарищ Исаев, как вы можете пояснить то, что рассказал ваш попутчик, подозревающий вас в шпионской деятельности?

В это время хлопнула входная дверь, и послышался запыхавшийся голос, показавшийся Николаю знакомым: — Извините, товарищ следователь, опоздал на службу, очень долго не было трамвая, а потом он пришел переполненным, и пришлось мне ехать на трамвайной «колбасе».

— Ладно, стажер! — ответил следователь, — давайте, подключайтесь, мы тут разбираемся с сигналом, поступившим вот на этого человека, — и он протянул вошедшему удостоверение Николая.

— Исаев! — воскликнул тот, поворачиваясь к Николаю, который сразу узнал своего однополчанина Ингбермана. — Ты живой, Исаев! Как ты здесь оказался!? Мы же все подумали, что вас расстреляли после того, как арестовали вместе с командиром батальона. И чего ты так вырядился, в моряка? Ты же был красноармейцем!

— Вот как! — удивился следователь, — арестовали и расстреляли, из рядового — в капитаны? Все интереснее и интереснее, вдобавок к полученному сигналу! Так, Ингберман, если вы действительно знаете этого человека, рассказывайте все по порядку! — и, в дополнение, он подал знак милиционерам, чтобы они усилили внимание.

— «Черт бы побрал этого деда вместе с Ингберманом, принесло же его не вовремя!» —  подумал Николай, — «сейчас начнется  длительное разбирательство». В том, что оно закончится благополучно, он не сомневался, но было жаль терять время.

И Ингберман четко, и без лишних слов, как подобает настоящему юристу, рассказал об их совместной службе в комендантском взводе, о смертельном бое с немецкими танками, во время которого Исаев оказался на командном пункте командира особого отряда истребителей танков, и лично подбил несколько танков из нового, секретного оружия.  Зачем он поведал о том, что после окончания боя присланный караул забрал, и куда-то увез командира батальона капитана Верховцева, а вслед за ним и Исаева, и они в батальон больше не возвращались, и все решили, что их расстреляли или посадили, только непонятно за что.

— Вы что же, Исаев, — спросил следователь, — сбежали из-под ареста?

— Нет, товарищ следователь, — ответил Николай, — это был не арест, мне вообще ничего не говорили, ничего не предъявили, а посадили в машину и повезли, на мои вопросы не отвечали. Я, конечно, ничего не понимал, задумался о возможной причине, а очнулся, когда мы въезжали в Кремль.

— Куда, куда? — удивился следователь, у которого даже лицо вытянулось.

— Да, в Кремль! — подтвердил Николай, — а потом сразу провели в кабинет Верховного Главнокомандующего.

— Вот ведь, врет и не краснеет! — произнес старичок, — чтобы красноармейца в кабинет к Верховному?!

— Когда я вошел в кабинет, — как ни в чем не бывало, продолжил Николай, — сразу увидел там своего командира батальона, который докладывал Верховному о том, как прошел бой с немецкими танками. Да, кроме них там было еще несколько человек. А потом Верховный подошел ко мне, и стал спрашивать о секретном противотанковом оружии, из которого я стрелял. Его интересовали все детали, сложно ли его освоить и какое для этого нужно образование. Я, если честно, сначала немного растерялся, но потом спохватился, и все ему рассказал; что оружие очень хорошее, что его очень легко освоить, что я его освоил за десять минут и, что вполне достаточно четырехклассного образования. Вот и все!

— А что же дальше-то было? — не утерпел Ингберман, — давай, Николай, не томи!

— А дальше, дальше, он походил по кабинету, сказал, что наш батальон вполне обойдется без нас, то есть, без Верховцева и меня и, что он предлагает нам новое место службы в генеральном штабе, добавив, что, если мы согласны. Мы, конечно, сразу согласились, хотя удивились, зная, что он никогда согласия не спрашивает. Так что, для меня ничего не изменилось, я по-прежнему подчиняюсь своему командиру, майору Верховцеву.

— Да, интересная сказочка про белого бычка! — пробормотал следователь, — вы можете это чем-то подтвердить?

— Да, я постараюсь! — ответил Николай,  доставая из кармана кителя свое «Предписание». — Вот мое задание на командировку, подготовленное товарищем Верховцевым, и утвержденное генералом, начальником Генерального Штаба. Пожалуйста, посмотрите!

— Ну, в наше время и не такие документы подделывают, — констатировал следователь, внимательно рассмотрев документ.

— Вы можете получить подтверждение, позвонив в Генеральный Штаб, — предложил Николай. — Там, на бланке, указан номер коммутатора, и вас соединят либо с товарищем Верховцевым, либо с самим генералом, при вашем желании.

— Ну что ж, позвоню, чтобы развеять  сомнения, у меня не заржавеет! — сказал следователь, протягивая руку к телефону. Он набрал нужный номер, представился, когда ему ответили, а потом долго ждал, и можно было понять, что майора нет на месте, а потом попросил соединить с начальником генштаба, пояснив, что у него срочный вопрос. Он снова представился, кратко изложил суть вопроса и стал слушать, что ему говорят. У телефона была сильная мембрана, и до Николая долетали отдельные звуки, но что говорят, разобрать было невозможно.

— Ах, вон, в чем дело, все понятно! — воскликнул, наконец, следователь. Затем он протянул трубку Николаю, сказав, что просят его.

— Здравствуй, Исаев! — послышался голос майора. — Скажи, какая картинка приклеена на моем сейфе, а потом передай трубку следователю!

— Бабочка! — произнес Николай, и передал трубку, сразу догадавшись, что майор перепроверил его личность, так как преступник, завладевший его документами и подделавший его голос, ничего об этой картинке знать не мог.

— Спасибо большое, товарищ генерал! — сказал следователь, — до свидания! — и положил трубку. — Вот что, товарищи, — продолжил он, — наша беседа, чуть не превратившаяся в допрос, благополучно закончена. Товарищ Исаев является фронтовиком, героем войны, он выполняет особые задания, и внеочередное звание ему присвоено на законных основаниях. Я вас поздравляю, товарищ Исаев, и, извините, что вас задержали!

— Но я же ничего этого не знал! — воскликнул старичок, — я, сопоставив факты, подумал, что он шпион. Вы уж извините меня великодушно, товарищ Исаев!

— А вам нечего извиняться! — опередил Николай следователя. — Вы поступили так, как должен поступить любой советский гражданин, заподозрив шпиона. Не переживайте!

— Вы все свободны, товарищи! — сделал заключение следователь. — Хотя нет, товарищ Исаев, расскажите, пожалуйста, что это за фокус с использованием часов вместо компаса?

— Да это не фокус! — рассмеялся Николай, — это просто использование законов физики, об этом способе рассказано в интересной книге «Занимательная физика» автора Перельмана. Но он имеет ограниченное применение, так как возможен только при солнечной погоде. И он сразу же продемонстрировал этот способ, благо день был солнечный.

Ингберман, с разрешения следователя, вызвался проводить Николая, и они минут пятнадцать беседовали, прохаживаясь по территории вокзала. Больше всего вспоминали фронтовые будни, так как о текущем положении дел друг друга уже выяснили во время «беседы». Николай во время разговора вспомнил о вчерашнем вечере, и рассказал, как они, втроем исполняли песню о девушке Тоне.  Ингберман слова этой песни тоже помнил, и предложил потихоньку спеть в память о фронтовой дружбе. И они исполнили пару куплетов, но не удержались, и последние слова «без штанов» гаркнули так, что напугали проходящую мимо старушку, которая укоризненно покачала головой.

Чем-то озабоченный начальник отдела, майор Верховцев, как только Николай зашел к нему в кабинет, сказал, что он уже знает о достигнутом успехе при точной посадке, и ему ничего рассказывать не нужно. Но подробный отчет нужно срочно составить и сразу же ему передать. Затем он вручил Николаю папку, в которой, как он сказал, находятся проекты основных систем летной палубы авианосца, которые нужно срочно рассмотреть и сделать по ним заключения. Когда Николай уже выходил из кабинета, майор проинформировал его, что дела со строительством авианосцев идут полным ходом, что уже приняты основные решения по их корпусам, и они заложены на верфях.