Николай быстро составил отчет, а потом приступил к рассмотрению проектов. Как обычно в таких случаях, названия конструкторских бюро и главных конструкторов отсутствовали, чтобы избежать предубеждения.

Первым в папке лежал проект катапульты, обеспечивающей начальную скорость самолета перед его разгоном по палубе. Разработанная система предусматривала работу от сжатого пара, получаемого в электрическом котле  и уплотняемым электрическим насосом до нужного давления. Этот проект Николаю сразу понравился, так он предусматривал дублирование и котлов, и насосов, работающих на общий ресивер. Проект был прост и удобен в эксплуатации, и Николай, не раздумывая, написал, что проект согласован.

А вот система принудительного торможения приземлившегося самолета, разработанная другим конструкторским бюро, Николаю не понравилась. Да, в ней было положительное зерно — она предусматривала тройное дублирование на случай, если самолет приземлится далее оптимальной точки посадки. Эта система была построена на электрических аппаратах, состоящих из датчиков, реле (промежуточных и времени), силовых контакторов, соленоидов, исполнительных механизмов и переключателей. Кроме того, в состав системы входил большой пульт контроля и управления с лампочками, переключателями и тумблерами.

Каждая из трех подсистем предусматривала выдвижение захватного механизма при касании шасси самолета подвижной плоскости, подающий сигнал на выдвижение захвата. И все они были охвачены взаимными блокировками, чтобы при срабатывании одной из подсистем, не сработали другие. В целом, все было красиво и элегантно, но когда Николай развернул огромную схему и рассмотрел паутину проводов и аппаратов, у него зарябило в глазах, и он подумал, что при отказе любого из элементов этой схемы, система не сработает и приземлившийся самолет будет обречен на гибель вместе с пилотом.

— «Идея с тройным дублированием — просто шикарная!» — подумал Николай, — «и, неужели, нельзя ее реализовать более простым, а, следовательно, и более надежным способом? Нужно серьезно подумать!»

Да, он подумал, и уже через сутки выдал результат — чисто механическую систему с тройным дублированием, использующую рычаги и тяги. Подвижная плоскость, являющаяся частью балансира, при нажатии на нее, предусматривала выдвижение захватного механизма, и в этой системе было просто нечему ломаться.

В «Заключении» он указал плюсы и минусы предложенной электрической системы, и о возможности ее использования в качестве одного из вариантов, а также предложил конструкторскому бюро рассмотреть предлагаемый им вариант механической системы. Он не сомневался, что конструкторы рассмотрят все варианты, и, не исключено, что предложат электромеханическую систему, более простую и надежную.

Закончив с заданиями майора, Николай вернулся к текущей работе по анализу информации, содержащейся в иностранных изданиях. Когда он раскрыл папку с этими бумагами, наткнулся на «липовый» отчет «липового адмирала», который он уже давненько подготовил для доклада, предназначенного для вражеских ушей. На совещании у Верховного ему было сказано, что его будут систематически приглашать с этими отчетами, но, хотя прошло достаточно времени, никаких приглашений не поступало. Он полистал отчет и рассмеялся, так как там говорилось о паровых машинах, высоких дымовых трубах, гидросамолетах с деревянными поплавками и прочей ерунде, не имеющий отношения к строящемуся авианосному флоту Страны Советов.

*  *  *

— Проходите, проходите, Свон! — пригласил начальник отдела специальных операций ЦРУ своего сотрудника. — Присаживайтесь, пришлось вас вызвать, так как вы предали меня забвению, Свон, ничего не докладываете. В чем дело, Свон?

— А нечего докладывать, мистер Гордон, нет никаких новостей.

— Вот как! — удивился начальник, — хотя в народе говорят, что отсутствие новостей — это отличная новость. Но, все-таки какая у вас имеется информация о дядюшке Джо?

— Практически никакой, мистер Гордон!

— Что, потеряна связь? — встревожился Гордон.

— Нет, нет, связь устойчивая, но, практически, ничего нового.

— Что значит «практически»? — не унимался начальник, — объясните подробнее!

— Дело в том, мистер Гордон, что дядюшка Джо изменил образ жизни, ему нездоровится, он совсем не проводит никаких совещаний и постоянно остается в своей комнате, изредка пытается читать нашу книгу, но быстро бросает, стонет, чертыхается, иногда молится.

— Молится?

— Да, молится, и еще, мистер Гордон, ему неоднократно предлагали прислать врачей, но он категорически отказывается, говорит, что от старости и от его недугов никаких средств нет, и что он уже смирился со своей участью. И, чуть не забыл, я думаю, что это результат воздействия нашего излучателя, который подавил его психику, мистер Гордон.

— Ну, какой же вы идиот, Свон! — воскликнул Гордон, вскакивая с места. — Вы ничего не понимаете в политике, у вас такие прекрасные новости, а вы держите их при себе и говорите, что их нет. Дядюшка Джо смирился! Ура! Вы свободны, Свон, благодарю за службу! А я немедленно к президенту, чтобы порадовать его.

*  *  *

Та-так…

Та-так…

Та-так… — стучали колеса скорого поезда, мчащегося в Москву по огромной стране, раскинувшейся на континенте Евразия.

Пассажир Николай Исаев возвращался из очередной командировки, посвященной строительству авианосного флота страны.  В частности, он был направлен в конструкторское бюро, которому была поручена разработка катапульты для предварительного разгона самолета при его взлете с палубы авианосца. На опытном производстве был смонтировал опытный образец по проекту, который Николай согласовал, но образец проектного ускорения не обеспечивал, и его, Николая, отправили разбираться с этой проблемой.

И сейчас у него было самое радужное настроение, так как, к его удивлению и радости оказалось, что этот вопрос был поручен конструкторскому бюро КБ-6, в котором ему пришлось поработать сразу же после той памятной битвы с немецкими танками и последующего совещания у Верховного Главнокомандующего.

Радость встречи с бывшими, ближайшими коллегами по КБ-6, Иваном Антоновичем и Иваном Василевичем омрачило их сообщение о том, что начальник КБ, Геннадий Васильевич закончил свой жизненный путь — длительных нагрузок не выдержало его сердце. Не было в составе работников КБ и общей любимицы Зои, которая вышла замуж за офицера-моряка, который разыскивал и ждал ее в течение десяти лет. И еще Николай узнал, что теперь начальником КБ является Иван Антонович.

Что же касается проблемы со стартовой катапультой, то с ней Николай разобрался очень быстро. Когда он осмотрел новую установку, сверкающую свежей краской, оригинальностью и простотой конструкции, сразу обратил внимание, что для сжатия пара установлены центробежные насосы расчетной мощности. Он попросил Ивана Антоновича пригласить рабочих, которые монтировали установку, а когда они пришли, уточнил у них правильность установки насосов.

И рабочие, перебивая друг друга, стали рассказывать, что они «все сделали так, как надо», а не так, как подвыпившие сборщики насосов на заводе-изготовителе. Николай потребовал насосы снять, разобрать и показать ему крыльчатки.

Удивленному Ивану Антоновичу он пояснил, что это общий «бич» слесарей и монтажников, которые никогда не изучали прикладную науку «Гидравлика», и по собственной инициативе разворачивают крыльчатки так, чтобы они «захватывали» лопастями уплотняемую среду.

Разумеется, что крыльчатки оказались развернутыми, и Николай потребовал, чтобы их вернули в исходное положение, а монтажникам сказал, чтобы они раз и навсегда запомнили, в каком положении должны устанавливаться крыльчатки в таких насосах. После повторной сборки и запуска, катапульта показала прекрасные результаты, зафиксированные контрольными динамометрами.

*  *  *

Под стук колес Николай размышлял о том, что авианосный флот будет скоро построен и он, липовый адмирал, обязательно выйдет на нем в море, а если настоящие адмиралы, командующие Северном или Тихоокеанским флотом, ему откажут, он обязательно пожалуется Верховному Главнокомандующему и все обязательно решится.