– Фубля!!! – на эмоциях прокричал я, хотя в этом не было никакой нужды.

Наша ментальная связь позволяла общаться без костыля в виде слов. Да, мыслеобразы позволяли отдавать лишь простые команды, но иного сейчас и не требовалось.

Фубля встала на задние лапы и, раскрыв крылья, зарычала. Простая психологическая атака заставила нападавшего переключиться. Но, к его чести, убийца и не подумал отступать. Вместо этого он по-воровски перекинул нож из ладони в ладонь и, пнув князя в лицо, попер уже на мантикору.

– Назад, – прокричал я, продублировав слова ментальным приказом.

Этих пары секунд оказалось вполне достаточно, чтобы разбить ампулу с чернилами и подхватить их. Вязкая тушь превратилась в летучую мышь и устремилась в лицо убийцы. Тот в очередной раз удивил и разрубил ее прямо в воздухе. А в следующую секунду на его вооруженной руке сомкнулась пасть мантикоры. Но вместо того чтобы вскрикнуть от боли, наемник ловко перекинул нож в свободную ладонь и пырнул моим клинком мою же мантикору!

Великолепный клинок гремлинской работы легко кромсал и сталь и бетон. Когда я представил, какие раны он нанесет Фубле, мне стало страшно. Действуя наверняка, я нарисовал над пустым фреймом руну оцепенения, но она не прошла. Несмотря на то что я уже давно шагнул за сотню, скрывший лицо противник был явно сильнее. А значит, нужно было действовать наверняка и перестать обращать внимание на последствия.

Подхватив властью над чернилами кровь убийцы, я собрал ее в шар. Не щадя эфира, я превращал жалкие миллилитры крови врага в руны, что, сложившись над головой убийцы, должны были гарантировано не только обездвижить его, но и полностью опустошить ядро. Несмотря на то что враг пришел за нашими головами, убивать такого ценного пленника я не собирался.

Его второй удар в мягкое подбрюшье мантикоры слился со свистом ее хвоста. Жало Фубли ударило в броню, и определенно противник нанес бы и третий, и даже четвертый удар, но я оказался быстрее.

Оцепенение сработало словно электрошок. Раскрывшегося в боевом танце убийцу вытянуло в струну. Рухнув прямо на стеклянный столик с угощениями, несостоявшийся убийца разбил его. С ним было покончено. Завязанные на его собственную кровь руны продержатся, пока у убийцы есть манна. И если их не снять, его магическое ядро пойдет в разнос. А дальше два варианта: либо быстрая и мучительная смерть, либо абсолютная магическое инвалидность.

– Ты как, милая? – произнес я переворачивая раненую подругу.

Увидев фиолетовое подбрюшье, я заскрипел зубами. Созданный из тысяч лезвий клинок превратил внутренности в фарш. Не уверен, что кто-то справится с такими ранами. Разве что Мара. Но богиня смерти далеко, значит придется второй раз наплевать на запреты и вновь прикоснуться к магии крови.

– Сейчас, Фубля. Подожди, – успокаивающе произнес я и схватил с пола нож для масла.

Серебряный и абсолютно тупой, но из-за того, что на гремленском ноже была кровь Фубли, его использовать было нельзя. Пытаясь не думать о грядущей боли, я со всего размаха загнал нож в собственное бедро. Почему не в бедро убийцы? Фубля – соткана из моих страхов. Как Александр, она тоже часть меня. А потому и донором могу быть только я.

Подхватив магией уже собственную кровь, я попытался абстрагироваться от происходящего. Растворяясь в магии, я собственной кровью замазывал раны мантикоры. Рисовал прямо так, по поверхности. И только потратив все запасы эфира, спустя пару минут я наконец смог залатать мою лиловую спутницу.

Вышло не идеально. Определенно останутся шрамы, но по крайней мере Фубля будет жить. С этими мыслями я наконец закончил лечение и, стараясь не обращать внимание на воткнутый в ногу нож, облокотился спиной на диван.

– Что это за… – сотрясал кулаками тесть, – как убийца попал ко мне в дом?!

Кричал он. Причем определенно кричал на графа Войновича.

– Никола, как это понимать?

– Лука я… – растерянно произнес Викин крестный.

– Опасность миновала, – произнес я, борясь с обмороком. – Чуть позже, князь, вы сможете его допросить. И еще маленькая просьба: пригласите врача. А когда он закончит, я сниму с него печать оцепенения и вы…

Но договорить мне не позволили. Шесть почти слитных выстрелов ударили по перепонкам, фейерверк ожег сетчатку, а потеря крови и магическое истощение окончательно уложили меня спать.

Сознание вернулось еще ночью. Но еще до того, как я открыл глаза, вернулись и воспоминания. Подскочив на кровати, я встретиться глазами с Викторией. В свете ночной лампы она была особенно прекрасна. Романтический момент был смазан испугом в припухших от слез глазах.

– Что случилось? Болит? Где? – тут же подключилась она.

– Нет. Я же не пострадал. Наверное… – произнес я, ощупав себя.

Ничего не болело, и не найдя у себя порезов, я улыбнулся.

– Все хорошо. Просто небольшое магическое истощение. Где Фубля? – вновь всполошился я.

Но вместо ответа девушка стрельнула глазами мне за спину, где, свесив на подушку язык, сопела фиолетовая мантикора.

– Удивительное животное, – негромко произнесла моя сербочка. – Перенесла столько ран и чудесным образом исцелилась!

– Я ее исцелил. Правда, не полностью. Потратил последние силы, перегрузил ядро и поэтому вырубился. Но все равно она не могла исцелиться полностью! – произнес я, запустив пальцы в фиолетовое подбрюшье мантикоры.

Как и ожидалось, я нашел рубцы. Но и только! Даже магическое зрение говорило мне, что Фубля не только жива, но и здорова!

– Не знаю, – пожала плечами Вика. – Когда ты потерял сознание, она оскалила пасть и минут двадцать никого не подпускала. Чтобы помочь тебе, крестный даже предлагал ее застрелить.

– Он что, бессмертный? – я посмотрел на девушку исподлобья. – За Фублю я бы его…

Продолжать не стал. Все-таки он крестный моей избранницы. Но если бы это действительно произошло, я бы заживо снял с него кожу и засыпал раны щелочью. Или придумал бы что-нибудь еще интереснее.

– Я ему так и сказала.

– Кстати, – произнес я, припомнив последние секунды. – Перед тем как отключиться, я слышал стрельбу. У нападавшего был напарник?

– Нет. Невидимка освободился, и дядя застрелил его.

– Освободился? – не поверил я своим ушам. – Этого не может быть! Я повесил на него печать оцепенения и завязал ее на его же ядро! Он просто не мог освободиться без посторонней помощи.

– Ну… – Вика неопределенно пожала плечами. – Может быть, у него был какой-то амулет.

– Он бы сработал в момент накладывания печати. Ты сама видела, как он освободился?

– Нет. Но… Что ты хочешь сказать? – Впервые за очень долгое время я увидел, как она подозрительно прищуривает глаза. – Или ты думаешь, что крестный соврал?

– Конечно, нет! – не моргнув глазом, соврал я.

На душе скребли кошки, я не мог поступить иначе. Все-таки Никола не только Викин крестный, но и правая рука Луки Драгановича. Однако он же и является начальником безопасности воеводы. По сути, проникновение убийцы в личные покои князя – это его косяк. И когда с большим трудом мне удалось не только спасти отца Вики, но и взять нападавшего живым, он просто берет и расстреливает убийцу. Причем я отчетливо слышал шесть выстрелов! То есть граф Войнович нет просто хотел вывести убийцу из строя, он действовал наверняка. И этот факт тяжелой гирей опустился на весы моей паранойи.

– Наверное, ты права, и у нападавшего действительно был какой-то оберег. Кстати, выяснили кто он?

– Да!!! – оживились девушка. – Практически сразу! Это был Пятница – вудуист из ренегатов. Они наемники и находятся в черном списке практически всех государств, но когда нужно убрать кого-то особенного, никто не стесняется просить их об услуге.

– И, как я понимаю, заказчиком может быть кто угодно, – догадался я.

– Угу, – пожала плечами Виктория.

– Ладно, время уже позднее, а завтра длинный день, – зевая произнес я. – Давай ложиться спать.