Обратно на борт флаинга, который продолжал следовать в Белград на автопилоте, мы вернулись при помощи портала. Правда, пришлось подождать еще некоторое время на морозе, прежде чем авиаборт приземлился перед зданием старого дворца. Несмотря на всё могущество ООО «Боже, какой мужчина», его операционисты не могли создать портал внутри движущегося объекта. И под удивленные взгляды князя Луки Баранковича и Прекрасной Виктории я вышел из салона в облепленном снегом мундире.

Князь явно нервничал. Я тоже. Все-таки последний раз мы расстались при не самых приятных обстоятельствах. С Викой так и вовсе почти не виделись. Разве что иногда, украдкой, когда девушке удавалось сбежать из-под опеки ее «тата».

Моя сербочка была прекрасна. Впрочем, как и всегда. Но сегодня легкий мороз добавил на ее щечки румянца, и это делало ее еще более привлекательной.

– Доброго здравия, князь, – как и подобает младшему по возрасту и чину, произнес я.

– И вам, Магнус Дмитриевич, – без улыбки и с ужасным акцентом ответил Лука Драганович.

– Вы позволите? – произнес я и, неожиданно для самого себя, протянул девушке руку.

Не знаю почему. Может быть, демонический паразит пытался отыграться за сегодняшнюю встречу с Лилит. А может, я просто осознал насколько скучал по избраннице. Но даже понимая, что могу вызвать неудовольствие хозяина этих земель, я пошел на риск.

– Прошу, – негромко и, кажется, даже без угрозы, произнес Лука Драганович, и девушка мгновенно отпустила руку отца, взяв меня под локоток. – А теперь пройдемте.

После официальных церемоний и представления меня небольшому кругу чиновников, последовало официальное фотографирование. Несколько приятных и не очень рукопожатий с министрами и другими важными шишками Черноруссии, и мы проследовали в отдельное крыло князя.

Благодаря подсказкам Виктории, я узнал, что ее семейство здесь не живет. Старый дворец Белграда был для Луки Драгановича рабочим местом с возможностью комфортного проживания. Усадьба Баранковичей же находилась в нескольких сотнях километров. Собственно именно там и будут проводиться официальные церемонии представление меня как посла и официальное извещение о нашей грядущей помолвке.

– Прошу, – на правах хозяина произнес мой будущий тесть и приоткрыл массивную дверь.

Нас уже ждали. Кряжистый мужчина с окладистыми бакенбардами и уже немолодая, но все еще цветущая женщина, в чьем профиле я без ошибки узнал знакомые черты Виктории. Определенно это было ее мама – Княжна Любовь Лазаревна Баранкович. А вот широкого, как шкаф, офицера, ровесника Луки Драгановича я определенно видел впервые.

– Знакомьтесь, – усаживаясь рядом с супругой, произнес князь. – Мой давний друг и соратник со времен Приштинского восстания, а также крестный отец моей дочери – граф Никола Войнович!

Мужчина с шикарными бакенбардами улыбнулся и протянул мне широкую мозолистую руку.

– Магнус Дмитриевич.

– Никола… – запнулся я, поняв, что не знаю его отчества.

В ответ мужчина лишь рассмеялся.

– У сербов нет отчества.

– Ну как же? – растерялся я. – Вот Лука Драганович. Князь и самый что ни на есть настоящий серб!

– Наследуемый княжеский титул был дарован моему роду совсем недавно. После Приштинского восстания. А у нас, сербов, действительно не заведено обращаться по отчеству.

– Даже сама княгини Елизавета Романова обращается к вам по имени-отчеству. К тому же вы являетесь официальным послом Черноруссии в Российской империи. А это значит, – начал догадываться я. – Вы сами проявили инициативу и добавили к своему имени отчество для того, чтобы на официальных встречах и переговорах обращение к вам не звучало панибратски и пренебрежительно!

– Смышленый! – улыбнулась княгиня. – Теперь я понимаю, что Виктория в тебе нашла.

– МАМА!!! – заливаясь пунцовым цветом, воскликнула Вика. Что вызвало лишь улыбки на лицах родителей.

– Магнус, – насела на меня Любовь Лазаревна, – расскажите, так что именно произошло на чемпионате молодых дарований? Знаете, вокруг вашей фигуры ходит столько пересудов…

Я мысленно закатил глаза и внутренне усмехнулся. Из-под завесы маститой высокородной леди сейчас проскакивает образ совсем юной девчонки, что обожает любовные романы и под подушкой хранит личный дневник.

– Многого сказать не могу, сами понимаете – государственная тайна. Скажу только, что произошло предательство моего дубликата.

– Все из-за любви? – улыбнулась она.

– И наивной глупости, – подтвердил я ее догадку. – И это инфантильная влюбленность вкупе с политической диверсией едва не привела к открытию портала в Инферно прямо в центре Москвы.

– Довольно, Любовь, – неожиданно осек супругу Лука Драганович. – Не нужно ставить Магнуса в неудобное положение и пытаться выведать государственные секреты.

К разговору подключился свояк и побратим князя.

– До вашей инаугурации, Магнус Дмитриевич, еще неделя с лишним. Чем планируете заняться? – закурив трубку, поинтересовался Никола Войнович.

– Для начала разобраться, в какой осиный улей забросил меня долг перед отечеством, – пожал плечами я. – Надо наведаться в посольство. Узнать ситуацию на месте, а дальше будем посмотреть.

– Проверить агентурную сеть? – вкрадчиво и с пониманием улыбнулся крестный моей избранницы.

Даже для меня, не сведущего во всех этих политических интригах и кулуарных разговорах, не было секретом, что посольство не только налаживает дипломатические связи, но и работает на разведку. Что наше тут, в Черноруссии, что любое другое в границах нашей империи. Секрет полишинеля.

– Скорее, налаживать собственную, – пожал плечами я. – Ведь вы вместе с Лукой Драгановичем стояли у истоков Приштинского восстания, и прекрасно понимаете, что разведданных бывает либо очень мало, либо мало, но больше просто не потянуть.

Мой ответ вызвал оживленный смех у князя.

– Да вы, я смотрю, не только стратег, но и философ! – впервые с момента нашего знакомства отец Виктории одобрительно хлопнул меня по плечу. – Может быть, сливовицы? Не вит, конечно, но тоже очень не дурственно!

– Извините, князь, но откажусь. Фубля не переносит запах алкоголя.

– Фубля? Это которая… – напрягся Лука Драганович, явно подумав о других моих невестах.

– Это мой питомец. Мантикора.

– Она с вами? – вдруг оживилась мама Виктории. – Но где?

Через секунду я раскрыл сумку, из которой показалось любопытная мордочка мантикоры. Ну как мордочка, фиолетовая будка с тремя парами глаз и пастью полной зубов. И если животное вызвало у княгини умиление, то ее супруг невольно потянулся к эфесу палаша.

– Спокойнее, князь, – произнес я, останавливая хозяина дома. – Фубля не конфликтна и даже разумна.

– А ее можно погладить? – с детским азартом в глазах произнесла княгиня.

– Если угостите острым перцем то, думаю, да.

– А что за странный цвет глаз? И почему их шесть? – не унималась княжна.

– Когда-то давно, когда мы еще учились в академии, Фубля сожрала октарин – магический камень, который называют восьмым цветом магии. На тот момент он был единственным. И теперь ее глаза проявляют невидимое, – произнес я и поднял голову. – Скажите, князь, кроме присутствующих кто еще был приглашен на эту встречу?

– А с чего такой вопрос? – поднял бровь Лука Драганович.

– За вашей спиной стоит человек, и он скрыт куполом невидимости. И я даже не знаю, что думать.

Все одновременно развернулись. Впрочем, таинственный лазутчик меня прекрасно услышал и, поняв, что его раскрыли, бросился на князя. Лука Драганович увидел витиеватый нож и исключительно на рефлексах и опыте попытался встретить его палашом. Но нож рассек его саблю почти без сопротивления.

Кстати, о ноже. Я его узнал. Почти невесомое, но смертоносное оружие производства моих гоблинов, которое отобрал Александр, и которое ко мне так и не вернулось, сейчас нависло над безоружным князем. И я понял, что если не вмешаюсь, то просить руки Виктория придется не у боевого воеводы, а у его безутешной вдовы. Но чтобы помешать убийце, мне требовалось время.