– Нериф, – девушка впервые разрешила себе обратиться к оракулу по имени. – Расскажи мне то, что я должна знать.

– Не спрашивая ничего конкретного, в ответ ты можешь не получить ничего, – улыбалась Оракул. – Но ты мне нравишься. Не задавай вопросов и не перебивай. Поняла? Ослушаешься, и дальше я не пророню ни слова.

Восприняв буквально, Карина сжала губы и прикусила язык, чтобы невзначай не поддаться соблазну.

– Буквально неделю назад на твоем месте сидел Мефисто. Старый пройдоха решил вернуться домой и привести нового князя ада. Нового, бескомпромиссного и сильного настолько, что семь старых князей склонятся и примут над собой его руку.

Нериф выдержала паузу в несколько секунд. Карине хотелось узнать о ком идет речь, кого Мефистофель видит на троне Инферно. Магнус? Или кто-то другой из ее знакомых? Но Лилит не поддалась, и тогда Оракул продолжила.

– Твой нерожденный сын, – ошарашила она девушку. – Он – будущий князь ада. Благодаря тебе в его венах течет кровь высших демонов, а от отца он унаследует талант Искажающего реальность. Если малыш родится, то в руки Мефистофеля попадет идеальный полководец и лидер, что поведет легионы Инферно и поработит землю. На этом все. Что делать с этим предсказанием решай сама, но помни – будущее не предопределено. Оно изменчиво. Однако, вероятность того, что Мефистофель встанет по правую руку от трона ада, крайне велика.

Девушка не сразу поняла, что сеанс окончен. Но когда молчание затянулось, Карина наконец-то поднялась на ослабшие от волнения ноги и произнесла:

– Спасибо.

– Не благодари. За такое не благодарят, – слегка кивнув, произнесла Нериф. – И еще. Тот смазливый мальчик. Искажающий реальность. Кажется, Магнус, так? Каин не просто так ищет его гибели. Давно, когда Европу покрывали льды, а Сахара еще была зеленой, я сказала Отцу Убийства имя, что принесет ему спасительную смерть.

– А теперь прошу поприветствовать графа Магнуса Ермолова, с этого момента – посла Российской империи в Черноруссии и государстве Сербском! – произнес конферансье мероприятия.

По идее, согласно протоколу мероприятия, сейчас наступал момент моей приветственной речи. Но мандраж и боязнь сцены, о которой еще пять минут назад я даже не подозревал, сковали мою решимость. И расписанная на карточках заготовленная речь не помогла мне начать. Тугой, вязкий комок нервов подскочил к самому горлу, а я…

– Если, конечно, князь Лука Баранкович примет его кандидатуру.

Подмигнул ведущий, и луч софитов выхватил из темноты столик сербского воеводы.

– Это не паническая атака и не боязнь сцены. Успокойся, – в моей голове зазвучал голос, который я узнал практически сразу. – На тебя наводят чары смятения. Сильный менталист. И он здесь.

Бархатистым, но сосредоточенным голосом в моей голове говорила Карина.

– Мне нужен зрительный контакт. Я помогу, но найди меня взглядом.

Не сразу, но я смог найти ее в полумраке. Алое с золотом платье, игривый изгиб бровей и рубиновый отблеск глаз суккубы. Наш зрительный контакт не продлился и секунды, но мне сразу стало легче.

– Навет, – самодовольным колокольчиком прозвенел голос Карины. – Я его развеяла. Продолжай, а то на тебя уже начинают пялиться.

Я улыбнулся, прочистил горло и заглянул в первую карточку.

Пафосное заунывное начало речи, которую за меня писал спичрайтер посольства, навевало на слушателей скуку. И не только. В приглушенном свете зала то тут, то там мелькали надменные ухмылки. Бомонд, не первый год вращающийся в дипломатических кругах, с первых строк почувствовал прилизанность написанной для меня рафинированной речи. Да и, если честно, меня самого воротило от пафосных, но ничего не значащих речевых оборотов. За мир во всем мире, консолидацию дворянских кругов и электората, и дружбу между людьми и представителями нечеловеческих рас.

В общем, прожженные дипломаты с первых строк уяснили, что новая метла не будет мести по-новому. А моя новая должность не что иное, как постановка глупой пешки на важную должность, для того, чтобы показать миру – «Империя пришла в Черноруссию всерьез и надолго». А я… Я лишь свадебный генерал и говорящая голова на важной должности.

– …Консолидации наших стран и притока инвестиций империи на земли Черноруссии, – закончил я читать по написанному и обратился к бомонду. – А теперь к главной новости, объединяющей наши страны: я – Магнус Ермолов и великая княгиня сербская и графиня Черногорская Виктория Баранкович объявляем о нашей помолвке!

Зал загудел. Нет, не так. Он зашумел, как потревоженный улей шершней!!!

– Но позвольте! – Над правым от меня столиком взлетела рука. – Это же матримониальная экспансия империи!!!

Не без удовольствия я узнал крикуна из толпы. Молодой шехзаде Мурад – поздний ребенок и долгожданный сын косовского султана Замира. После двух дочерей бог смилостивился над албанским султаном и под закат лет ниспослал ему наследника. Наверное, именно поэтому султан, что сидел с сыном за одним столом, позволял своему неодаренному тринадцатилетнему отпрыску подобное неуважение к хозяину. А может, наоборот, в желании утвердить сына как своего наместника, султан Замир и подтолкнул своего сына к подобному.

– Это возмутительно! – одобрительные возгласы. Критикуя меня, молодой шехзаде продолжал набирать политические очки. – Граф, вы четверть часа вещали о важности мирного сосуществования людей разных конфессий и нелюдей трех миров, а следом сообщаете о помолвке! Не поймите меня неправильно, но это заявление может и будет расценено как покушение на самостоятельность албанских и косовских земель, а также их исконных жителей, что исповедуют мусульманство!

И несмотря на поддержку его позиции, я был рад несдержанности молодого оратора.

– Албанских и косовских земель?! – вздернул я бровь. – Забавно, что, говоря о Косово, вы забыли как сербов, так и то, что Косово – это Сербия!

– Народ имеет право на самоопределение! – явно на эмоциях выпалил молодой шехзаде.

Причем прокричал это уже стоя, сжимая кулаки, будто был готов драться посреди приема.

– Шехзаде Мурад, о каком самоопределении вы говорите? О том, что произошло в девяносто девятом, когда на крыльях бомбардировщиков НАТО Косово принесли независимость? Когда албанцы проголосовали за независимость, убивая своих соседей-сербов? – чеканя каждое слово, спрашивал я у горячего. – Нет? А не ту ли, как вы говорите, матримониальную экспансию вы, шехзаде Мурад, пытались провернуть девять раз за этот год, подсылая к княжне Виктории своих сватов?

А вот последнее, наверное, было лишнее. Все-таки вскрыв факт, который по секрету поведала мне Виктория, я поставил молодого албанского княжича в щекотливую ситуацию. С другой стороны, а почему, собственно, нет? В конце концов последний подкат его албанских яиц к Вике состоялся буквально четыре дня назад, когда я уже был в Белграде и ночевал с Викторией под одной крышей!

– Я вызываю вас… – стягивая расшитую золотом перчатку, выпалил парень.

– Отказываюсь, – улыбнулся я. – Я не убиваю детей. Тем более неодаренных. Вы, шехзаде, великое сокровище вашего отца. Не позволяйте эмоциям брать верх.

– В одной реплике вы отказались от вызова, оскорбили меня, назвав ребенком, и поставили ниже себя, указав на мою неодаренность! – нервно рассмеялся парень. – Даже не знаю, кто вы больше, трус или гордец!

Парень откровенно нарвался. Ну а что было более странно, султан Замир, был спокоен. Слишком спокоен для человека, который из-за заносчивости своего сына мог потерять единственного наследника.

Но, на мое удивление, венценосного султана Замира на своем месте не оказалось. И осадить молодого наследника оказалось попросту некому. Что ж, видит Бог, не я это начал.

– Прийти гостем и испортить праздник хозяину, это низко, – шагая со сцены, я стягивал с ладони перчатку. – Но еще более омерзительно получить девять отказов от девушки и не понять, что вы ей безразличны.