– А вы правы, Магнус Дмитриевич, подвох действительно имеется, – не стал юлить Салтыков. – В ответ от вас мне тоже понадобится услуга. Услуга крайне деликатного и, я бы даже сказал, мокрого характера…

Если вкратце, то Салтыков попросил у меня ни много ни мало, а убийство валашского и румынского князя Александра Суцу – супруга его второй дочери. Естественно, я поинтересовался причиной. А еще отметил, что я не бретер на найме. Салтыков, поняв, какую просьбу взвалил на мои плечи, рассыпался в извинениях и объяснил.

Как оказалось, браки по расчету редко бывают счастливыми. Так и выгодный во всех отношениях брак свел дочь Салтыкова с тираном и деспотом. Но это еще полбеды. Валашский князь нашел в своей геральдике ветвь, роднящую его с Цепешами, и твердо решил обратить детей в, как он выразился, расу истинных повелителей трансильванских земель.

Придурок.

С Лебединскими, Баградидами и Микадзе удалось встретиться всем сразу в Тифлисе. Благо потомки старых родов Северного Кавказа жили в относительной близости друг от друга. В двух словах обрисовав ситуацию, я понял, что имею дело с невероятно умными, умудренными жизнью дворянами.

– Грядет война? – прямо спросил у меня Гагик Баградид – не последний человек во всей Тифлисской губернии.

– Не хотелось бы, – произнес я. – Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Баградиды никогда не бежали от войны, – запустив руку в бороду, произнес хозяин дома.

– Микадзе никогда не предавали клятву, – поддержал его Иван Раминович Микадзе.

Несмотря на вполне русское имя, говор сразу выдавал в нем грузинские корни.

– Ну а я, Магнус Дмитриевич, вовсе промолчу, – усмехнулся Елистрат Лебединский. – Мой прапрадед бился рука об руку с вашим прапрапрадедом, так почему моему сыну не пойти за тобой?

– Добрый день, Магнус Дмитриевич, меня зовут Алексей Сычев. На сегодняшний день моя группа будет сопровождать ваш авиакортеж, – произнес вытянувшейся офицер в чине полковника. – Мы можем прогревать двигатели?

Признаться, и раньше общался с высокими чинами из М–3, но чтобы целый полковник выступал в роли бортпроводника для семнадцатилетнего графа… Если честно, для транспортировки в Сербию гораздо быстрее и удобнее было бы использовать портальные переход. Но светский этикет и высокий ранг официального посла накладывал свои церемониальные ограничения.

– Доброго дня Алексей… – протянул я, намереваясь услышать отчество полковника.

– Алексей Леонидович, – поправился полковник и неуверенно протянул руку на встречу. – Но я не дворянин, и…

– …И это не имеет никакого значения, – улыбнулся я, пожав его мозолистую пятерню. – Еще несколько месяцев назад я сам не был дворянином. Так что, кто знает, может быть, сейчас я жму руку будущему князю! – не удержавшись, подмигнул я человеку, который был втрое старше меня.

– Так мы можем начинать подготовку кортежа? – не повелся полковник.

– Да, но будут некоторые замечания, – приняв его игру, перешел я на деловой тон. – Во-первых, ваша команда. Вы можете взять не больше четырех человек, и все они разместятся в моем флаинге. Остальные воздушные суда должны быть пусты и пойдут на автопилоте.

– У вас есть какие-то опасения? Или информация о готовящемся покушении? – тут же встал в стойку полковник и потянулся к рации, на что я отрицательно помотал головой, запрещая ему связываться с начальством.

– Официально? Нет. Поэтому можете списывать этот приказ на прихоть взбалмошного дворянина.

– Вы не непосредственное начальство, а охраняемое лицо. Вы не можете отдавать мне приказы, – напрягся полковник.

– Знаю, – я похлопал себя по вороту мундира. – Именно поэтому у меня имеется записка с ценными указаниями от главы подразделения М–3 Юрия Михайловича Семецкого.

– И я могу с ним ознакомиться?

– Не здесь, – произнес я, неопределенно кивнув в сторону. – Здесь свидетели. На борту вас устроит?

Несколько секунд Алексей Леонидович и я играли в гляделки. А когда мне это надоело, я врубил «Взгляд Ньёрда». Знаю как со стороны это выглядит – ни с того ни с сего глаза молодого парня вдруг вспыхивает золотым. Алиса не раз и не два запрещала мне это делать. По ее словам неподготовленного человека этот взгляд зачаровывает, вводит в транс, будто глаза питона, что вот-вот сожрет кролика.

Не без проблем, но полковник выдержал мой взгляд, а я отметил необычайную прокачанность медиан его разума и отсутствие оберегов пси-защиты. Это означало только одно – полковник абсолютно точно не одаренный, но специфика его работы развила чутье на почти запредельный для обычного человека уровень.

– Разведка или спецоперации? – проявил я любопытство.

Все-таки, чтобы обладать такими развитыми медианами, человек должен не раз и не два в своей жизни увернуться от смерти.

– Спецоперации, – уже совсем настороженно произнес полковник. – Но как вы…

– У вас невероятно прокачанные медианы разума! Простые люди называют это шестым чувством. А еще вы буквально в шаге от того, чтобы пробудить способности псионика. Еще раз прошу прощения за такую проверку, и, надеюсь, эта консультация сгладит неприятное впечатление от нашего знакомства, – улыбнулся я, притушив взгляд золотых глаз. – А теперь – прошу на борт!

И не дожидаясь реакции полковника, первым поднялся по трапу.

– Письмо! – потребовал полковник, едва я уселся в кожаное кресло флаинга.

– Прошу! – произнес я и протянул ему самый простой почтовый конверт.

Недоверие бодигарда М–3 усилилось. Его откровенно злой взгляд буквально сквозило словами: «Мальчишка, ты издеваешься?». С этим нужно было что-то решать.

– А вы, полковник, ожидали гербовую бумагу с сургучом и вензелями? – ответил я, между строк смеясь над его подозрительностью.

В конце концов, с этим полковником мне детей не крестить. Да и снобизм из уст высокородного должен поубавить его решимости.

Распечатав конверт, полковник погрузился в чтение. Да, бумажка, вышедшая из-под руки самого Семецкого, была откровенной липой. Ее я написал буквально за полчаса до отъезда. Однако полковник не являлся одаренным, а значит, графическая магема не подведет. По крайней мере, пока полковник не догадается сфотографировать письмо. Увы, графическая магема завязана на разум и не властна над оцифрованными изображениями. Но кроме меня об этом никто не знает. А значит, на все время полета Алексей Леонидович будет свято уверен, что на время операции Семецкий целиком и полностью привел его подразделение под мою руку.

– Хорошо, – едва не обнюхивая конверт, произнес полковник. – Директивы мне понятны. Но почему всего четверо бойцов?

– Потому что сейчас мы находимся в воздухе, – лучась благодушием ответил я. – И будь на борту хоть рота черных мундиров, они не смогут отразить авианалет изнутри. Это во-первых. Во-вторых, грузоподъемность этого флаинга всего восемь человек. Четверо ваших бойцов, я, вы, и…

Разворачивая сумку контрабандиста, произнес я. Из нее тут же показалось любопытная голова Фубли, которую спустя секунду из сумки вытолкнула невероятно сильная рука Пуговки.

– Магнус, падла, – чихая от пыли, ярилась уже бывшая вампирша. – Клянусь всеми богами хаоса, обратно уже ты поедешь в собачьей переноске!

Тут девушка наконец огляделась и под изумленными взглядами бойцов уставилась на полковника.

– О! Подпол! И ты здесь?! – И, явно признав в Сычеве старого знакомого, вместо приветствия девушка схватила его за щеку, как какого-нибудь лабрадора. – Ой, пардоньте, генерал-начальник! Смотрю ты теперь цельный полкан!!!

– Вижу, вы уже знакомы! – Под изумленными взглядами боевиков погладил я мантикору. – Так-то лучше!

– Еще как знакомы! – рассмеялась Пуговка. – Алексей Леонидович у нас с самого первого дня прорыва «на передке»! Генерал-начальник, ну что ты такой бука, а? Весело же было!

Полковник не ответил. Очевидно, в отличие от девушки он явно был не очень рад этой встрече.