Вика кивнула и, подойдя к двери, погасила свет. Почему она не попрощалась, я понял спустя несколько секунд. Дверь даже не скрипнула и, повернувшись, я увидел, как в неярком свете луны белое домашнее платье Виктории опало на паркет.

– Стой, – произнес я, почувствовав дыхание прижавшейся ко мне девушки. – Ты собираешься ночевать здесь?

– Да, – оплетая меня руками, прошептала нагая сербочка. – Я соскучилась и мне плевать, что ты думаешь. И если тебе не нравится – можешь пожаловаться на меня папе.

Проснувшись, я не обнаружил рядом с собой Вику. Да это и неудивительно. Вообще, я бы принял произошедшее за приятный сон, если бы не взгляд Фубли. На мое счастье мантикора не умела разговаривать, но взгляд ее октариновых глаз был красноречивее любых слов.

По-быстрому собравшись, я вышел из покоев и, благодаря лакею, нашел четверку охраны.

– Вы меня обманули, – с упреком произнес подполковник. – Делегирующее письмо от Семецкого – липа.

– Прошу прощения, Леонид Алексеевич, – пожал я плечами, – я вообще не просил сопровождения. Гораздо удобнее и безопаснее мне было пройти через портал, но ваше начальство решило иначе.

Кажется, полковник рассчитывал на подобный ответ, а потому не удивился и сменил тему.

– А где Эмма Эдуардовна?

Поначалу я не понял о ком он, но спустя пару секунд догадался.

– Пуговка? Может, завтракает плескавицей или закапывает труп очередного дворянина. Я откуда знаю? Она моя подруга, а не подчиненный.

По реакции полковника сразу стало ясно, что он не верит. Впрочем, до этого мне не было дела. Благо посольская машина предназначалась для меня лично, а кортеж шел в сопровождении.

Позавтракать в старом дворце не удалось, а желудок не вовремя напомнил, что после изнурительной драки неплохо было бы и подкрепиться.

– Извините, – произнес я, от чего водитель вздрогнул. – Остановите у бистро, пожалуйста.

Шелестя покрышками, машина прижалась к обочине, и я выскочил под моросящее небо. Палатка с донером встретила цветастой вывеской и улыбчивым парнем возрастом около тридцати. Не вовремя вспомнил, что с сербским языком у меня примерно никак. Но разве это проблема?

– Донер. Один. Или лучше два, – улыбнулся я продавцу, компенсируя незнание языка жестами.

– Ох, французски? – оживился шаурмастер.

– Нет. Русский! Два донера с острым соусом. Спайси! – не знаю, зачем ввернул английское слово.

Лицо шаурмена изменилась. Стало каменным, А вот глаза… В них я увидел неподдельную ненависть.

– Ми не радимо. Затворено! – произнес он и попытался было закрыть окошко, но я перехватил ручку и оказался сильнее.

– Послушай, любезный… – начав заводиться, произнес я.

– Рекао сам затворено. Рачуноводство! – дернул он силнее.

Но бесполезно. С моим сто девятым он был не соперник. Очевидно шаурмэн тоже прекрасно это понял, и теперь на его лице отразилась неподдельная ненависть.

– Не служимо русима! – сквозь зубы процедил он.

А вот эти слова я понял и без переводчика. Русских не обслуживаем, значит? Ну хорошо…

Поначалу возникло стойкое желание выволочь его из ларька, но только здравого смысла все-таки взяла верх.

Шаурман все еще пытался закрыть окошко, я в этом ему немного помог. Вместо сопротивления я с силой дернул ручку в другую сторону, стеклянный витраж не выдержал и осыпался осколками.

Посыпались оскорбления, которые были понятны без перевода. Но теперь мне было даже смешно. Однако спускать момент я тоже не собирался. Вместо того чтобы вырвать кадык этого бородача, я улыбнулся и, достав блокнот, переписал номер торгового удостоверения этого частника. Потом проконсультируйтесь у Виктории, с какого это перепугу страна, которой мы помогаем, так не любит туристов из империи.

– Можно ехать дальше? – негромко произнес водитель.

В том, что он наблюдал за происходящим, я не сомневался.

– Михаил, – произнес я, поглядев имя водителя на стекле перегородки. – Ты все видел?

Шофер кивнул, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.

– Объяснишь, что произошло?

Несколько секунд водила молчал, подбирал слова. Наконец он созрел.

– Он албанец.

– И что это меняет? – удивился я.

– Как вам объяснить… – замялся Михаил. – А в Сербии сейчас неспокойно. Вы слышали про ситуацию в Косово?

– Можешь не продолжать, – остановил я его, поняв, откуда дует ветер.

С подачи европейских «друзей», югославский конфликт девяносто девятого расколол неделимое государство. Было много жертв, в основном – мирное население. «Гуманитарные бомбардировки» – именно так таблоиды неполживых газет Европы и США назвали войну всего НАТО против маленькой Европейской страны.

Тогда албанские националисты подняли головы. Страна, которая с конца Первой мировой войны не делила граждан по национальному признаку, вдруг оказалась расколота. Резней и притеснениями албанцы выдавили основную часть сербов из Косово. Но были и те, кто не согласился с новыми порядками. Так, спустя двадцать четыре года, началось Приштинское восстание.

Горстка энтузиастов и боевых командиров смогла поднять ополчение. Где-то диалогом, где-то подкупом, а иногда и силой клинка Лука Баранкович объединил сербские земли. Тогда он вполне мог стать тираном и утопить коллаборационистов в крови, но не сделал этого. Усмирив бунтующий регион, он устранился, передав страну в руки политиков. За что и получил титул князя.

Но я все еще не ответил на вопрос: «Почему албанцы недолюбливают русских?». Все просто! Официально тогда еще Российская Федерация не могла помочь сербам в гражданской войне. Но правительство не могло повлиять на добровольцев. Закаленные в горнилах постсоветских конфликтов отставные военные, комбатанты и просто неравнодушные парни пришли на помощь славянским братьям. И среди них, кстати, под началом тогда еще полевого командира Луки Драгановича воевал и мой отец.

В посольстве меня уже ждали. Надо отметить, несмотря на то, что посольство находилось в дружественной империи стране, выручка охраны оказалось на высоте. На входе пятерка бойцов во главе с менталистом проверили мои документы, отпечатки и слепок ауры, и только потом меня просто приветствовал Дмитрий Юрьевич Калягин – временно исполняющий обязанности посла.

– Здравствуйте, Магнус Дмитриевич, – произнес этот убеленный сединами старик. – Чай? Кофе? Или желаете приступить сразу к делу?

Серьезно, на вид этому дедушке было глубоко за шестьдесят. Однако за добродушным старческим видом не мог спрятаться цепкий взгляд прожженного политика.

– Если можно, то совместим, – сжав его сухую руку, произнес я. – Не удалось позавтракать, да и перехватить по дороге тоже не получилось.

Несмотря на то, что в кабинете были только мы, Дмитрий Юрьевич щелкнул пальцами и спустя пару минут в комнату вошла миловидная девушка с подносом.

– Если вы не против, то предлагаю начать с расписания официальных встреч, – произнес он, едва я коснулся круассана. – На второе марта у вас назначен визит на конференцию по охране окружающей среды. Третьего марта вы выступаете в Белградском университете с докладом «Мирное и взаимовыгодное сосуществование разумных рас в обществе». Текст я уже распечатал. А четвертого…

– Извините, – перебил я Калягина. – Сербия находится на пороге гражданской войны, а вы предлагаете торговать лицом на ничего не значащих форумах? Если честно, мне это мало интересно. Вместо заучивания бездарной речи написанной кем-то другим, я бы хотел ознакомиться с более важными вещами. Например, узнать о состоянии агентурной сети и новостях от осведомителей. И, наконец, найти виновного в исчезновении моего предшественника.

Несколько секунд Калягин молчал. Будто думал, стоит ли говорить, или лучше не тревожить горячую голову высокородного подростка, что решил, будто разбирается в политике лучше него самого.

– Иван Николаевич Шереметьев пропал полтора месяца назад. Вышел из этого кабинета, сел в министерский автомобиль и направился на деловую встречу. Но до нее не доехал.