— О, сладкое создание, клянусь тебе, когда я буду готов, ты сама будешь умолять меня укусить тебя.

Молли издала заинтересованное хмыканье, радуясь, что вопрос, кажется, улажен. Она с удовольствием погрузилась в его пламенные поцелуи, хотя теперь их страсть была более сдержанной, нарастающей, а не неистовой.

Она не могла честно сказать, что идея укуса — настоящего, разрывающего кожу, а не просто любовного покусывания — не вызывала в ней толику трепета. Однако оно того стоило. Алларион того стоил.

Это мучило его уже несколько недель, и если это была единственная преграда, мешавшая им наконец полностью насладиться друг другом, что ж, ответ был прост.

Его руки творили собственную магию вокруг нее, касаясь везде, куда могли дотянуться, разжигая пламя все выше с каждой лаской. Ловко перенеся ее через комнату к большой кровати, он не отрывал губ от ее кожи.

Когда же он приподнялся, то лишь чтобы вновь полюбоваться ее нарядом.

— Ты купила это специально для меня?

— Специально для тебя, — согласилась она, расстегивая последнюю пуговицу его туники.

— Ты планировала это? Свое соблазнение?

— Это едва ли можно было назвать планом, кроме самого факта его надеть, но да.

Пальцами Алларион развязал простой узел, скрепляющий неглиже. Скользкая завязка соскользнула к ее бедрам, и прозрачный халат распахнулся, обнажив полупрозрачную ткань под ним. Молли знала, что ее соски должны быть видны сквозь корсет — темные точки, умоляющие о внимании.

Его исследующие пальцы нашли один из них, описывая дразнящий круг вокруг вершины едва ощутимым прикосновением. Молли прикусила губу, сопротивляясь желанию прижаться к его руке.

— Я думаю, все это должно исчезнуть, — сказала она, дернув за его расстегнутую тунику.

Коварная улыбка изогнула его губы.

— Все, что пожелаешь.

— О, я очень многого желаю.

Она отступила на шаг, предаваясь любованию. Как и всегда, его движения были эффективными, экономными, грациозными, но ему каким-то образом удавалось сделать их соблазнительными. Соблазн был в том, как его взгляд почти не отрывался от нее, пока туника соскальзывала с его плеч, а нижняя рубашка расшнуровывалась. Он с легкостью танцора скинул сапоги и освободился от брюк, и к тому времени, когда он предстал перед ней обнаженным, во рту у Молли пересохло.

Он стоял перед ней с гордым видом, позволяя ей неспешно его рассмотреть. Она уже знала, что он прекрасно сложен, каждая мышца упругая и сильная, но вид его, стоящего там, с широко расставленными ногами и твердой позой, заставил ее сердце вновь трепетать. Его рельефный живот уходил вниз к узким бедрам с четким изгибом мышц, прямо к темно-фиолетовому члену, покачивающемуся у низа живота. Пирсинг отражал крошечную точку света, и воспоминания о том, как он цеплялся за ее язык, пронзили желанием местечко между ее бедер.

Когда она двинулась, чтобы снять неглиже, Алларион остановил ее нежным движением руки.

— О, нет, милая, оно должно оставаться на тебе как можно дольше.

Он притянул ее обратно к себе, сжимая в ладонях шелк и кружева. Молли трепетала, чувствуя каждый дюйм его обнаженной плоти, прижатой к ней. Осознание, что он полностью наг, в то время как она все еще одета — пусть и скудно, — заставляло ее руки и губы становиться жадными. Ей нужно было вкусить, ощутить и иметь его всего. Сейчас.

Почувствовав страсть ее прикосновений, Алларион ответил тем же: его язык обвился вокруг ее языка, а руки скользнули под белье, чтобы сжать ее ягодицы. Его дыхание прошипело меж ее губ, когда его член потерся о шелковистую ткань корсета.

Молли с наслаждением ощупывала каждую его частичку, до которой могла дотянуться, проводя руками от его широких плеч вниз по сильным, гибким рукам. Она проследовала по ложбинке его позвоночника к упругим ягодицам и очертила пальцами ямочки чуть выше них. Мурашки расцвели на его боках, когда она слегка провела по ним ногтями.

Алларион простонал ее имя, отстранившись, чтобы пронзить ее своим аметистовым взглядом. Голодная ухмылка подняла уголки его губ, когда он притянул ее к кровати.

Молли ожидала, что он попросит ее лечь на постель или сам бросит ее на одеяла, но вместо этого Алларион сел на край и протянул к ней руки. Схватив за талию, он втянул ее между своими ног, его руки жадно скользили по ее изгибам.

Единственным предупреждением была его все шире играющая улыбка, и вот Алларион уже резко повернул ее и втянул к себе на колени. Он аккуратно оодвинул длинные драпировки неглиже в сторону, и Молли ахнула, ощущая, как раскаленный стержень его члена устроился у промежности ее белья.

Удовлетворенное рычание пробежало по ее спине. Она затаила дыхание, пока он устраивал ее, прижимая спиной к своей груди. Он зацепил ее колени своими, приподнял ноги и широко их раздвинул. Она застонала, когда прохладный воздух коснулся ее разогретой кожи.

Все ее тело напряглось от потребности быть настолько обнаженной, настолько раскрытой. Он раздвинул ее безжалостно широко, почти растягивая ноги, и ей это безумно нравилось. Протянув руку назад, Молли вцепилась в его волосы цвета звездного света и держалась изо всех сил.

Алларион одобрительно протяжно загудел, руки обвили ее, схватив грудь и нырнув между дрожащими бедрами. Он издал еще один довольный звук, обнаружив, как легко расстегивается промежность ее белья.



Молли снова застонала, когда его пальцы нашли ее влажную, жаждущую плоть. Он зашипел ей в ухо, когда окунал пальцы. Большой палец другой руки играл с твердым соском, используя ткань корсета для дополнительного трения.

Он держал ее так, беззащитной и открытой, пока его пальцы поднимали ее все выше и выше. У нее не было никакой возможности опереться, сдвинуть бедра или усилить давление — и как бы она ни стонала, он не спешил.

Алларион ласкал, гладил и тер, ритм был нетороплив. Молли быстро почувствовала, как растворяется, разваливаясь на кусочки. Она вцепилась в его волосы и другой рукой сильнее прижала его ладонь на груди.

Неумолимое давление нарастало в низу ее живота, миллион маленьких искр удовольствия пробегали от головы до самых пальцев ног. Молли облокотилась головой на его плечо, прогибая спину и снова пытаясь найти хоть немного опоры.

— Подари мне свой взгляд, сладкое создание. Я хочу, чтобы ты видела все.

С трудом Молли подняла голову, не понимая, что он имел в виду.

Он поднял руку, которую она держала, и легким движением пальца массивное зеркало в позолоченой раме скользнуло по половицам через всю комнату. Оно остановилось в нескольких футах от них, обрамляя их отражение в золоте.

Молли уставилась на картину, которую они собой представляли, ее распухшие губы разомкнулись от возбужденного шока. Она чувствовала, как широко он раскрыл ее, но видеть себя столь непристойно обнаженной — ее взгляд резко перехватил движение вдоль ее розовой сердцевины. Ее плоть блестела в свете свечей, как и его пальцы, плавно скользящие по складкам. Они раздвигали ее складки для их зеркальных двойников, обнажая то место, где она истекала от желания к нему.

Его другая рука вернулась к ее груди, и она наблюдала, как его пальцы играют и перебирают плоть, прежде чем вонзились под чашечку лифа, высвобождая грудь. Она переполнила его ладонь, пальцы почти утонули в пышной податливости ее тела.

Молли смотрела на себя в зеркале, видя, как она распухла и стала податливой для него. Она почти не узнавала человека, смотрящего в ответ, с губами, приоткрытыми в стонах наслаждения, и глазами, полуприкрытыми и затуманенными желанием. Возлежа на своем фэйри, закутанная в прозрачную ткань, она выглядела как подношение древнему божеству, готовая быть принесенной в жертву его порочным желаниям.

Умелые пальцы выписывали идеальные круги на клиторе, но Молли ахнула не от этого. Легкое прикосновение его магии поползло по внутренней стороне ее бедер — невидимая тяжесть, что растекалась по ее коже, словно сироп. Молли содрогнулась, когда магия уперлась в ее вход, и она наблюдала, как раскрывается еще немного для этой незримой силы.