— Отлично.

Она не стала ждать.

Открыла дверь.

И вошла.

И остановилась.

Потому что в кабинете уже были они.

Августа.

Генри.

И ещё один мужчина.

Сухой.

Холодный.

С лицом, на котором читалось одно — закон.

Он поднял глаза.

— Наконец-то.

Элеонора прошла вперёд.

— Вы ждали?

— Конечно.

Генри усмехнулся.

— Мы решили не тянуть.

— И правильно.

Августа посмотрела на неё.

— Ты сама пришла.

— Я всегда прихожу сама.

Мужчина встал.

— Позвольте представиться. Мистер Блэквуд. Я представляю интересы семьи.

Элеонора кивнула.

— А я — свои.

Он чуть улыбнулся.

— Это мы сейчас проверим.

Пауза.

Натаниэль встал рядом с ней.

— Мисс Дэвенпорт не одна.

Блэквуд посмотрел на него.

— Я уже понял.

Пауза.

И потом сказал:

— Тогда перейдём к делу.

Элеонора села.

Спокойно.

Ровно.

— Я подаю на развод, — сказала она.

Тишина.

Резкая.

Острая.

Генри даже не сразу понял.

— Что?

Она посмотрела на него.

— Я подаю на развод.

— Ты не можешь.

— Могу.

— Это невозможно.

— Уже возможно.

Блэквуд поднял руку.

— На каком основании?

Элеонора посмотрела на него.

— Жестокое обращение.

Пауза.

— Попытка лишения имущества.

— Клевета.

— У меня есть свидетели.

Она не повысила голос.

Но каждое слово легло тяжело.

Том.

Фиби.

Клара.

Даже работники.

И Натаниэль.

Августа резко сказала:

— Это ложь.

Элеонора повернула к ней голову.

— Докажите.

Тишина.

И в этой тишине что-то треснуло.

Потому что впервые они оказались не сверху.

А напротив.

На равных.

И это было страшнее.

Блэквуд медленно сел.

— Нам потребуется время.

— У вас его нет.

— Почему?

Элеонора положила на стол газету.

— Потому что завтра об этом будет говорить весь город.

Пауза.

— И суд тоже.

Генри побледнел.

— Ты…

— Я закончила, — сказала она.

И встала.

Натаниэль не отставал.

Они вышли.

Не оглядываясь.

И только когда дверь закрылась, Клара тихо сказала:

— Я сейчас аплодирую внутри.

Элеонора выдохнула.

Долго.

Глубоко.

И впервые за долгое время почувствовала не напряжение.

А…

свободу.

Пусть ещё не окончательную.

Но уже настоящую.

Натаниэль посмотрел на неё.

— Это было сильно.

Она улыбнулась.

— Это было необходимо.

Пауза.

Он чуть наклонился ближе.

— А это?

Она не спросила.

Поняла.

И не отступила.

— Это… тоже необходимо.

И в этот раз поцелуй был другим.

Уже не осторожным.

Не проверяющим.

А уверенным.

Как шаг вперёд.

Как выбор.

Как начало.

Они не поехали сразу обратно.

И это было правильно.

Слишком много произошло за один день, чтобы просто развернуться и вернуться к привычной работе, будто ничего не случилось.

Город шумел.

Но теперь этот шум был другим.

Не чужим.

А направленным.

Клара первая заметила взгляды.

— Ты видишь? — прошептала она, чуть наклоняясь к Элеоноре.

— Вижу.

— Они смотрят.