Элеонора опёрлась плечом о косяк.

— А я уж думала, мне показалось. Но нет. Вы и правда существуете.

Он медленно скользнул взглядом по её лицу.

— Я польщён, что вы обо мне думали.

— Не обольщайтесь. Я думала о неприятностях. Вы просто удачно подошли под образ.

На секунду его губы едва заметно дрогнули.

— Вижу, в сельской тишине вы не смягчились.

— А вы, я смотрю, не потеряли привычку появляться там, где вас не звали.

— Меня позвали обстоятельства.

— И они, конечно, были в дорогом пальто и с хорошей осанкой?

Он перевёл взгляд на дом.

В окне за её плечом мелькнула тень Клары. Потом вторая. Видимо, Том не выдержал и тоже решил посмотреть на «обстоятельства».

— Вы впустите меня? — спросил мужчина.

Элеонора приподняла бровь.

— А это зависит от того, с чем вы приехали. Если с дурными новостями — говорите с крыльца. Если с хорошими — можете рассчитывать на стул. Чай, правда, у нас пока опасен для здоровья.

— Тогда, пожалуй, стул, — сказал он спокойно. — Чай я переживу.

— Это вы сейчас излишне самоуверенны.

Она всё же отступила в сторону.

Он вошёл.

И дом сразу будто стал меньше.

Не потому, что он был слишком большой. Просто некоторые мужчины умеют занимать пространство не криком, а самим фактом своего присутствия. Это раздражало.

И — к сожалению — производило впечатление.

Клара поднялась первой.

Сделала такое невинное лицо, что Элеоноре немедленно захотелось её придушить.

— Какой приятный вечер, — сказала Клара сладко. — А мы как раз ужинали и обсуждали, что в сельской жизни не хватает драматических визитов.

— Теперь, я полагаю, вам хватит, — отозвался он, снимая перчатки.

Клара улыбнулась шире.

— О, на вас у меня уже большие надежды.

Элеонора закрыла дверь.

— Не обращайте внимания. Это Клара. Она ест чужие тайны на завтрак и запивает их любопытством.

— Клара Вейл, — с достоинством представилась та. — Иногда пишу. Иногда думаю. Иногда делаю и то и другое одновременно, к ужасу окружающих.

Он чуть склонил голову.

— Натаниэль Хардинг.

Клара тут же обернулась к Элеоноре с тем выражением, которое означало: видишь, он не просто красивый, он ещё и с именем как у хорошего скандала.

Элеонора проигнорировала её взгляд из последних сил.

— Что ж, мистер Хардинг, — сказала она. — Раз вы уже здесь, проходите. Но предупреждаю сразу: ферма пока не впечатляет, ужин скромный, а я устала и потому особенно плохо переношу глупости.

— Прекрасно, — отозвался он. — Я тоже.

Они прошли в столовую.

Том уже встал, Джеб тоже. Фиби, к её чести, даже не пыталась сделать вид, будто не оценивает гостя так, как мясник оценивает хорошую тушу: быстро, точно и без романтики.

Элеонора указала на свободный стул.

— Садитесь. И сразу говорите, зачем приехали. Если просто полюбоваться закатом, вы выбрали слишком деловой взгляд для такой глупости.

Натаниэль Хардинг сел.

Движения у него были аккуратные, экономные. Ни одного лишнего жеста. Даже пальто он повесил так, будто не снял, а поставил на место.

— Я приехал по просьбе Белла, — сказал он.

— Так и знала, что дело не в закате.

— Белл попросил передать вам бумаги, которые не хотел посылать с обычным гонцом.

Он вынул из внутреннего кармана плотный конверт.

Элеонора не взяла сразу.

— И ради этого вы сами ехали сюда вечером?

— Не только.

— Уже интереснее.

Он положил конверт на стол.

— В городе к конторе заходили люди. Слишком настойчиво интересовались, успели ли вы вступить в наследство.

Элеонора медленно села.

Клара рядом тоже перестала изображать лёгкость.

— Кто? — спросила Элеонора.

— Мужчина и женщина. Женщина — в сером дорожном платье, с лицом, будто мир недостаточно хорош для её вкуса. Мужчина — моложе, красив, сердит, плохо держит себя в руках.

— Моя семья, — сухо сказала Элеонора.

— Я догадался.

— Быстро.

— Я умею смотреть на людей.

— Это мы уже поняли.

Он перевёл взгляд на неё.

— Они знают, что вы вступили в права.

На секунду воцарилась тишина.

Глубокая. Живая.

Клара первой нарушила её.

— Вот и статья пошла, — пробормотала она почти мечтательно.

Элеонора повернула к ней голову.

— Клара.

— Что? Я нервничаю, это мой защитный механизм.

Натаниэль едва заметно усмехнулся.

Вот теперь Элеонора уловила это чётко: его забавляло не положение, а она. Её реакции. Её речь. То, как она держится.

Это было… опасно.

И приятно.

Что ещё опаснее.

Она взяла конверт, вскрыла. Внутри были бумаги — список первоочередных действий по вступлению в управление имуществом, контакты поставщиков, имена людей в округе, которым Белл всё же доверял, и короткая записка:

«Мисс Дэвенпорт, если ваши родственники уже в движении, действовать придётся быстро. Хардинг надёжен, хотя временами излишне уверен в своей полезности. Это не смертельно. Э. Б.»

Элеонора перечитала последние слова дважды и медленно подняла глаза.

— Белл, как я понимаю, не пишет длинно.