— Да.

— Я Фиби. Веду кухню.

— Очень надеюсь, не в пропасть, — спокойно сказала Элеонора.

Фиби моргнула.

Клара кашлянула в кулак.

Женщина явно не поняла, шутка это или оскорбление, и оттого сразу насторожилась ещё сильнее.

— Мы не ждали вас сегодня, — сказала она.

— Я заметила. У вас в доме такой вид, будто он тоже не ждал.

Фиби поджала губы.

— После смерти мисс Беатрис многое было сложно.

— Верю, — кивнула Элеонора. — Поэтому давайте сразу договоримся: я не приехала искать виноватых в пыли на каминной полке. Я приехала сделать так, чтобы здесь снова жили, а не доживали. Вы мне в этом поможете или будете изображать национальную трагедию?

На секунду воцарилась тишина.

Потом Клара отвернулась к окну, потому что смех у неё уже опасно полез в лицо.

Фиби же стояла с таким видом, будто впервые за последние годы кто-то разговаривал с ней без почтительного шёпота и без идиотизма.

— Я… — начала она и вдруг замолчала.

— Отлично, — сказала Элеонора. — Пока вы собираете мысли, покажите кухню. Если дом ещё можно привести в чувство, то с кухни начинать удобнее всего. Там хотя бы есть огонь.

Фиби, кажется, из уважения к логике, а не к хозяйке, кивнула и молча пошла вперёд.

Кухня была большой.

И, как ни странно, самой живой комнатой во всём доме.

Тут пахло хлебом, золой, луком, старым деревом, травами, жиром и молоком. В углу стоял длинный стол. На полках — банки, горшки, миски. Висели связки сушёных трав и чеснока. Печь была горячей. И всё было… рабочим.

Не идеальным. Но честным.

Элеонора остановилась посреди кухни и медленно выдохнула.

— Ну, слава богу. Хоть кто-то в этом доме ещё не сдался.

Фиби прищурилась.

— Я не позволю кухне сдаться.

— Вот и прекрасно. У нас с вами уже есть общая основа для любви.

— Я не претендую, — сухо сказала Фиби.

— И правильно. Любовь — вещь переоценённая. Уважение практичнее.

Клара уже откровенно улыбалась.

— Элеонора, — сказала она медовым голосом, — если ты так же будешь очаровывать всех работников, мы через неделю останемся одни.

— Неправда. Том, например, не сбежал.

— Том просто не успел.

Элеонора повернулась к Фиби.

— Мне нужен чай.

Фиби замерла.

— Сейчас?

— Нет, через три дня, когда мы окончательно умрём от усталости. Конечно, сейчас.

Женщина, оскорблённая на уровне профессии, двинулась к чайнику. И по тому, как резко она ставила кружки, Элеонора сразу поняла: тётушка не врала.

Через пять минут перед ними стоял чай.

Элеонора взяла кружку, вдохнула, отпила и закрыла глаза.

Клара напряглась.

— Ну?

Элеонора проглотила.

Потом открыла глаза и очень серьёзно сказала:

— Фиби.

— Да, мэм?

— Это не чай.

Женщина окаменела.

— Простите?

— Это воспоминание о чае. Бледное, обиженное и явно наказанное без вины. Что вы сделали с водой? Она вам отказала?

Клара задохнулась от смеха и отвернулась к печи.

Фиби побелела, потом покраснела.

— Я варю чай так же, как варила его мисс Беатрис двадцать лет!

— Тогда я начинаю понимать, почему она держала деньги в сарае, а не в доме. Ей просто нужен был личный источник радости.

На этот раз даже Том, вошедший в кухню как раз на последней фразе, хрюкнул и тут же сделал вид, что кашляет.

Фиби обвела их всех взглядом человека, которого предали собственные кастрюли.

— Хотите — варите сами, — отрезала она.

— Обязательно, — кивнула Элеонора. — Но не сейчас. Сейчас мне нужно понять, чем вы меня кормить собираетесь и чем дом топить, а потом уже будем спасать репутацию местного чая.

Она поставила кружку и, не теряя темпа, начала задавать вопросы.

Что с запасами.

Сколько муки.

Есть ли сыр.

Сколько кур.

Кто носит воду.

Кто доит коз.

Кто занимается овцами.

Кто присматривает за садом.

Почему в гостиной умерли шторы.

Кто отвечал за ремонт крыши и почему крыша, судя по виду, в гробу этот ремонт видела.

На пятом вопросе Том уже смотрел на неё почти с восхищением. На восьмом Фиби перестала обижаться и начала отвечать по существу. На десятом Клара села за стол и, подперев подбородок ладонью, наблюдала за всем этим с тем самым видом, который бывает у человека, нашедшего идеальный материал.

— Ты сейчас как инспектор, — сказала она, когда Фиби ушла за ключами от кладовой.

— Нет. Инспектор приходит найти виноватых. Я пришла найти, что ещё можно спасти.

— По твоему лицу не скажешь.

— Это лицо человека, который уже прикидывает стоимость новой крыши.

— Ты возбуждаешься от хозяйственных проблем.

— Тише, а то кто-нибудь не так поймёт.

Клара фыркнула, потом вдруг посмотрела на неё серьёзнее.

— Ты правда счастлива?

Элеонора замерла на секунду.

Вопрос был такой простой, что от него стало неуютно.

Счастлива ли она?

Нет.

Пока нет.

Устала. Зла. В тонусе. В азарте. Напряжена. Живая — да.