Василиса оживилась материнский инстинкт вытеснял писательский транс.

— Ну почему сразу кривые? Нинок, ты же только учишься! В первый раз всегда так: кажется, что конечности тебе не принадлежат и весь мир против тебя. Не бросай всё так просто. А вдруг это станет твоим любимым делом?

— Мам, у всех получается! — жаловалась Нина. — А я стою как дура и боюсь пошевелиться.

— Солнышко, ты же у меня бульдозер! — нежно залепетала Василиса. — Ты уже там, на горе, в экипировке, с лыжами это огромный шаг. Если совсем невмоготу, скажи. Я приеду, заберу тебя, и поедем домой. А потом как-нибудь вместе выберемся. Ты не поверишь, я на лыжах не стояла со старших классов. Буду как корова на льду, обещаю. Будем падать дуэтом, это хотя бы весело.

Нина тихонько хихикнула в трубку. Лед, в прямом и переносном смысле, тронулся.

— Ладно, завтра попробую. Может, день будет получше.

— Завтра точно будет лучше, чем вчера! — пропела Василиса, имитируя бодрый эстрадный мотив. — Спокойной ночи, котеночек.

Нинок отключилась. Василиса потянулась так, что хрустнуло где-то в пояснице. Она решила бегло просмотреть последнюю написанную главу. Читая описание сцены в библиотеке, где Серж и его невестка искали вовсе не томик Бунина, она почувствовала, как к щекам приливает густой румянец.

— Боже, неужели это я написала?

Сцена получилась пугающе откровенной. Читательницы в комментариях уже захлебывались от восторга, используя заглавные буквы и эмодзи в виде языков пламени.

Она лениво просматривала отзывы, ставя лайки преданным фанаткам, пока ее взгляд не зацепился за комментарий пользователя с лаконичным ником «AnPink».

«Какой бред. Такое ощущение, что авторка вообще никогда в жизни не занималась сексом. В реальности все не так. Одна механика и розовые сопли».

Василиса закатила глаза.

— Никогда не занималась? Серьезно? — пробормотала она в пустоту. — А Нина тогда откуда взялась? Методом почкования?

Она хотела закрыть вкладку, сделав вид, что критика её не задела, но ядовитое зерно сомнения уже пустило корни. Она перечитала главу. Снова. И еще раз. В пятый раз текст показался ей набором нелепых глаголов.

А что, если этот безликий хейтер прав? Что она, Василиса, знает о страсти здесь и сейчас? В ее жизни секса не было уже четыре года. Стася постоянно твердила, что «для здоровья надо», но Василису это всегда искренне смешило. Кому надо? Для какого здоровья? Вот если бы этот процесс лечил кариес или хотя бы снимал приступы мигрени — тогда другое дело. А так... Тратить драгоценное время, которое можно было бы потратить на сон или чтение, на сомнительную акробатику?

Она провела пальцем по пыльному краю стола. Может, ее книги и правда стали пресными? Одинаковыми, как штампованное печенье? В любовных романах главное — перчинка, живой ток, который заставляет сердце биться чаще. А у нее — сухая теория.

— Надо разгрузить мозги, — решила она. И уснула прямо на диване, не раздеваясь, выжатая как лимон, забыв даже выключить свет.

Проснулась она почти в полдень. Солнце нагло било в окно, заливая комнату ярким, почти весенним светом, несмотря на мороз за стеклом. Небо было пронзительно-голубым, обещая отличную погоду тем, кто не собирается весь день хандрить.

Пока Василиса лежала в постели, она успела придумать ровно сто двенадцать причин, по которым ей не стоит идти на сегодняшнюю встречу выпускников. От «мне нечего надеть» до «вдруг у меня внезапно разовьется редкая форма аллергии». Но все они разбивались о железную волю Стаси, которая уже прислала в трехметровое сообщение, состоящее в основном из восклицательных знаков и угроз приехать за Василисой с ОМОНом.

Сборы превратились в катастрофу. Укладка категорически не хотела держаться — волосы пушились и жили своей жизнью. Макияж «не макияжился»: стрелки получались разной длины и напоминали графики падения акций. А платье... Надеть второй раз то бордовое? Ну уж нет.

В конце концов Василиса психанула. Она натянула широкие черные брюки-клеш и шелковую атласную блузку цвета слоновой кости. Сверху накинула строгий черный пиджак. Посмотрела в зеркало и хмыкнула.

— Ну прямо учительница года. Не хватает только указки..

Она решила, что, если ее спросят, она назовёт этот образ «данью школьным годам».

У ресторана ее уже ждала Стася, выглядевшая как голливудская дива на отдыхе. На входе их перехватила Анфиса — бывшая староста, которая с годами, казалось, только молодела, что было физически несправедливо.

— Девочки! — Анфиса расцеловала их в обе щеки, обдав облаком дорогих духов. — Боже, как же давно мы не виделись! Василиса, Стася, вы просто красотки!

— А ты вообще расцвела, — ответила Василиса, искренне рассматривая Анфису. — Как будто с обложки сошла.

Они обменялись дежурными комплиментами и кокетливо хихикнули, после чего Анфиса повела их вглубь ресторана. В дальнем зале были сдвинуты столы на пятнадцать человек. Василиса вглядывалась в лица: половину она не узнавала. Тот лысеющий мужчина в очках — неужели это Гена, который писал ей записки на уроках биологии? А эта дама в кричащем леопардовом наряде — тихая отличница Кристиночка? Время — безжалостный хирург, работающий без наркоза.

Но все внимание Василисы, как по закону физики, приковалось к нему.

Стас.

Он сидел чуть поодаль и увлеченно рассказывал что-то парню, имя которого Василиса напрочь забыла. Он смеялся и активно жестикулировал. Теперь, Василиса как следует его рассматривала. Он повзрослел, черты его лица стали резче, мужественнее, а харизма, и без того немаленькая в школе, теперь била наотмашь.

Василису это странным образом задело.

«Это нечестно, — подумала она. — Мы все тут боремся с морщинами и кризисом, а он просто... сияет».

Она заняла свое место рядом со Стасей и нарочито внимательно слушала рассказ Анфисы о ее бизнесе по разведению альпак. Она старалась смотреть куда угодно — на фужеры, на лепнину на потолке, на официантов. Она изо всех сил делала вид, что Стас для нее — всего лишь элемент интерьера.

Именно поэтому она не заметила, как Стас, оборвав разговор на полуслове, повернул голову и замер, уставившись на нее обжигающим, внимательным взглядом. Взглядом человека, который точно знает, что в реальности все совсем не так, как в ее книгах.

Вечер встречи выпускников напоминал затянувшиеся поминки по юности. Стася заманивала Василису в этот ресторан, обещая «сочные сплетни и шокирующие преображения», но на деле все свелось к вялому обмену информацией о детских садиках, ипотечных ставках и неблагодарном начальстве.

Василиса чувствовала себя лишней на этом празднике жизни, пока не нашла его. Свое спасение. Вино.

Первый бокал дался с трудом — вино было сухим и кисловатым. Второй прошел легче. А с третьим случилось чудо: вино превратилось в «благодатную водицу». Оно лилось в Ваську так естественно, будто внутри нее открылся пересохший артезианский источник. Мир вокруг начал стремительно хорошеть, приобретая приятную размытость и мягкое золотистое свечение.

— Жаль, что все равно не все успели собраться… — донесся откуда-то издалека голос Анфисы.

Василиса с трудом сфокусировала взгляд. На другом конце стола сидел Стас Дуров. Тот самый. Главная ошибка её юности, обладатель самых наглых глаз в классе и человек-катастрофа. Раньше при виде него сердце Васьки пускалось в пляс, а сейчас оно просто лениво булькнуло в ответ на дружеское приветствие.

— Половине уже плевать на эти посиделки, — пробасил кто-то рядом. — Хорошо, хоть пятнадцать человек собрали.

— Это тощ-щ-но… — вдруг громко вмешалась Василиса, подавшись вперед и едва не опрокинув пустой бокал. — У всех… ик!.. своя жи-и-изнь. Своя... со-бст-вен-ная. Личная!

Стася, сидевшая рядом, вздрогнула и подозрительно покосилась на подругу. Анфиса же, почувствовав оживление, радостно подхватила тему:

— О, Вась! А помнишь, как вы с Дуровым мутили? Какая у вас была парочка! С какого класса вы вместе? С девятого?