Напротив них расположилось трио, которое могло бы стать основой для анекдота. Первым заговорил мужчина с такой странной прической, что Стася на мгновение выпала из реальности. Николай, или «Николаша», как он сам себя назвал, выглядел так, будто стригся в темноте садовыми ножницами. Рядом сидел Илюша — классический «маменькин сынок» в отглаженной рубашке.

И, наконец, Стас.

Он не просто сидел за столом — он им владел. Харизматичный, вызывающе страстный, с озорным блеском в глазах и плечами, которые явно не вписывались в стандартные рамки этой жизни.

— Я Стас, — произнес он низким бархатным голосом, от которого у Стаси побежали мурашки, а у Василисы предательски дрогнули пальцы. — Тренер детской хоккейной сборной.

Стася издала восторженный звук, похожий на писк дельфина. Василиса даже глазом не моргнула. Она демонстративно повернулась к Илье.

— Илья, а чем занимаетесь вы? — спросила она, заметив, что парень смотрит на неё с надеждой отличника, ждущего похвалы. — Я учитель младших классов, — Илья искренне улыбнулся.

Стася и Василиса переглянулись. В их мире мужчина, который добровольно идёт работать с детьми и при этом не похож на маньяка, — вымирающий вид.

— Потрясающе, — выдохнула Василиса. — Значит, вы хорошо ладите с детьми?

— О да. В этом году у меня в классе тридцать три первоклассника. Сложновато, конечно, но таковы издержки профессии.

— А вы? — Стася наконец обрела дар речи и обратилась к Николаше, не в силах оторвать взгляд от его прически. — Чем зарабатываете на жизнь?

— Я барбер, — гордо ответил он. Стася зависла. В голове пронеслась циничная мысль: «Тренера не играют или сапожник — без сапог». — По вам... видно, — она прикусила губу, чтобы не заржать. — А я флористка. А моя подруга Вася — писа...

Василиса ощутимо пнула её под столом. Стася ойкнула и притворилась, что кашляет.

— Я домохозяйка! — быстро перехватила инициативу Василиса. — Раньше работала в офисе, а сейчас вот... — она замялась, пытаясь придумать легенду. — У меня дочь, тринадцать лет. Переходный возраст, сами понимаете. А у вас есть дети?

Стас, до этого молча наблюдавший за представлением, насмешливо хмыкнул.

— У меня тоже есть дети. Целых тридцать три, — мягко улыбнулся Илья.

— Если так судить, — вмешался Стас, подаваясь вперед, — то и у меня их целый стадион. И все — будущие Овечкины.

Николаша пренебрежительно пожал плечами.

— Я бездетный. Еще не встретил женщину, чьи гены были бы достойны моих. Мне нужно здоровое, а главное умное потомство. Ищу интеллектуально развитую спутницу.

Василиса почувствовала, как колено Мельникова под столом коснулась ее колена. Уверенно, по-хозяйски. Она вздрогнула и уставилась на Стаса. Тот сидел с невинным видом, продолжая изучать меню, но его нога медленно поднималась выше по ее голени. Василиса поджала ноги под стул, но у этого нахала, казалось, конечности были бесконечной длины.

— Умную? — Стася с трудом сдержала гримасу. — Ну, тогда это точно не ко мне. А вот Вася... Она у нас мозг. Очень интеллектуальная девушка.

— Правда? — глаза Николаши загорелись. Илья, которому явно приглянулась Василиса, недовольно нахмурился.

— Какое у вас образование? — допрашивал ее парикмахер.

— Экономическое...

— Потрясающе, — прошептал Николаша, словно она только что призналась, что владеет нефтяной вышкой. — А чем вы любите заниматься в свободное время?

Василиса взглянула на подругу в поисках поддержки. Стася только развела руками: мол, сама выкручивайся, мать.

— Читать. Очень люблю книги.

— Какие? — оживился Илья.

— Один из моих любимых авторов Достоевский. Глубина, надрыв! — подхватил Николаша.

— Ну, классику я читала в университете, — осторожно начала Василиса. — А сейчас читаю что-нибудь для души. В основном... современные романы.

Лицо Николаши мгновенно изменилось. Словно ему под нос сунули нашатырь.

— Ясно... — это «ясно» прозвучало грязнее любого ругательства. В Василисе начал закипать праведный гнев.

— Простите, а что не так? Вы считаете это недостойной литературой?

— Я бы это даже литературой не назвал, — фыркнул Николаша. — Так, чтиво для неудовлетворённых дам, которые мало что смыслят в настоящем искусстве.

Василиса почувствовала, что еще секунда — и она выльет на него все оскорбления, которые только знает. Стас, напротив, явно наслаждался зрелищем, его нога продолжала бесстыдно болтаться.

— Хотите сказать, что женщины не способны анализировать «высокую» литературу? — голос Василисы стал ледяным.

— Только не обижайтесь, — снисходительно протянул Николай. — Но так уж устроено природой. Все великое создано мужчинами. Ницше, Достоевский, Пушкин... Назовите мне хоть одну женщину такого же уровня. Их просто нет.

— Николай, вы в курсе, что женщинам веками запрещали учиться? — всплеснула руками Василиса. — У них был разный старт. Глупо сравнивать тех, кому давали образование, с теми, кому запрещали даже рот открывать! Это всё последствия патриархата...

Николаша рассмеялся так, будто она была пятилетним ребёнком, рассуждающим о квантовой физике.

— Ясно, вы значит из «этих». Из феминисток. Творить можно в любых условиях. Что вообще женщина сделала полезного для мировой истории?

— Тебя, — перебил его Стас. В кафе на секунду стало очень тихо. Голос тренера прозвучал резко, как свисток на льду. — Женщина создала тебя. Хотя, судя по результату, вряд ли это можно назвать чем-то полезным для мира.

Стася громко фыркнула, прикрыв рот ладонью. Николаша подскочил, его лицо покрылось красными пятнами.

— Я больше не намерен с вами сидеть! — выплюнул он. — Хамство и демагогия. Всего доброго!

Он поспешно ретировался.

— Ваш друг — интересная личность, — заметила Стася, провожая его взглядом.

— Он мой знакомый, — Илья вздохнул и пожал плечами. — Но точно не друг. Ну что же, давайте не будем о грустном! Нас осталось четверо, два на два. Идеально. Предлагаю разделиться и немного прогуляться. Что скажете?

— Отличная идея! — воскликнула Василиса, стремясь поскорее избавиться от давления ноги Стаса под столом. — Я...

— Я выбираю Васю, — перебил её Стас, вставая во весь свой внушительный рост.

— Постойте, — нахмурился учитель Илья. — Вообще-то выбирать должна девушка. Это по правилам.

Василиса с надеждой посмотрела на Стасю. Если подруга приберет к рукам этого наглого хоккеиста...

— Простите, мальчики, — выпалила Стася, хватая сумочку. — Но мне что-то никто не понравился. Я, пожалуй, пойду домой, у меня там фикусы не политы. Удачи!

И она исчезла так же стремительно, как и Николаша.

Воцарилась пауза. Илья с надеждой смотрел на Василису. Стас с вызовом и тем самым блеском в глазах, который предвещал либо грандиозный скандал, либо лучшее свидание в ее жизни.

— Ну вот, осталась только ты, Василиса, — мягко сказал Илья. — Должно же сегодня случиться хоть одно свидание?

— Выбирай, Вася, — усмехнулся Стас, засунув руки в карманы джинсов.

Василиса посмотрела на Илью — он был добрым, надёжным и любил Достоевского. Потом на Стаса — он был невыносимым, наглым и только что спас её от интеллектуального абьюза.

Она глубоко вздохнула.

— Знаете что... — Она поднялась на ноги, — Мне нужно в туалет.

Стася мерила шагами спальню, напоминая заводную куклу. Ее кудряшки подпрыгивали в такт резким шагам, а пальцы нервно теребили края яркого кардигана.

— Не могу поверить! И это всё? — она резко остановилась и всплеснула руками, не зная, то ли ей смеяться, то ли изображать глубокое потрясение. — Ты просто взяла и сбежала? Сказала: «Мне нужно отойти в туалет» и просто, мать твою, сбежала?

Василиса, раскинувшаяся на огромной двуспальной кровати в форме морской звезды, даже не шелохнулась. В отличие от подруги, она не видела в ситуации ничего смешного. Ее парадное платье (которое, кстати, ужасно жало в талии) теперь казалось ей позорным знаменем проигранной битвы.