Василиса трижды перечитала записку. Улыбка сама собой расползлась по ее лицу, но она тут же заставила себя ее сдержать.

— На ледовой арене? — фыркнула она, отправляя бумажку в мусорное ведро. — Дуров, с твоими замашками альфа-самца. Не сегодня.

Вместо катка Василиса выбрала торговый центр. Ей отчаянно хотелось чего-то приземленного, уютного и полностью подконтрольного. Свидание с отделом «Товары для дома» — что может быть безопаснее?

Под бодрую попсу, доносившуюся из динамиков торгового центра, она бродила между стеллажами. В ее корзину отправлялись тарелочки неправильной формы, изящные бокалы, звеневшие, как первый лед, и всякие милые безделушки. Она наслаждалась процессом: трогала керамику, выбирала между «пыльной розой» и «глубоким серым». В 18:30, когда она должна была зашнуровать коньки под присмотром Стаса, Вася с гордым видом расплачивалась за гору посуды.

На выходе из магазина она врезалась в кого-то, нагруженная пакетами так, что едва видела дорогу.

— Ой, простите!.. — начала она и осеклась.

Перед ней стояла Таня. Та самая Таня. Прошлое, которое Вася так долго пыталась забыть, материализовалось в виде стройной девушки с кучей брендовых пакетов. Они обе застыли. В воздухе запахло неловкостью и старыми обидами.

Таня явно хотела сбежать, ее взгляд лихорадочно искал путь к отступлению. Но Василиса, сама того не ожидая, окликнула ее.

— Таня, подожди!

Та неохотно обернулась. Вася сделала глубокий вдох, чувствуя, как тяжелые пакеты оттягивают руки.

— Извини за тот вечер. Ну, когда мы виделись в последний раз. Это... это было лишним. Столько лет прошло. Ты замужем, все изменилось. Я больше не виню тебя в той измене. Серьезно.

Таня моргнула, и выражение страха на ее лице сменилось мягким, почти виноватым.

— Спасибо, Вася, — тихо ответила она. — Я тоже... Прости меня. Я не должна была приходить на тот день рождения. Я тогда совсем не умела пить, до сих пор не могу вспомнить, что было той ночью. Мы напились в стельку, и все вышло так глупо... Я каждый день об этом жалею. Правда.

Василиса слегка кивнула. Странно, но слова, которые годами казались неподъемными, оказались просто звуками.

— Ну, раз мы все выяснили... я пойду. Такси ждет.

Она ретировалась так быстро, как позволяла ноша. Внутри было странное чувство опустошенности и легкости одновременно. Старая рана наконец затянулась, не оставив даже шрама.

Когда такси подъехало к её дому, Василиса уже предвкушала, как расставит новые тарелки и выпьет чаю. Но у реальности в лице Стаса Дурова на этот вечер были другие планы.

Он сидел на скамейке возле её подъезда, вальяжно вытянув длинные ноги. Вид у него был, мягко говоря, угрожающий. Стас злобно рычал в телефон, явно отчитывая кого-то по работе, но, едва заметив Васю, тут же сбросил звонок.

Василиса, стараясь сохранять невозмутимый вид, прошла мимо него с пакетами в руках.

«Не смотри на него. Будь гордой железной леди», — твердил внутренний голос. Но Стас, разумеется, не остался на скамейке. Он поднялся и в два шага догнал ее.

— Ты сталкер? — выплюнула она, не оборачиваясь.

— А тебя возбуждают сталкеры? — в его голосе прозвучала опасная усмешка.

Вася приложила магнитный ключ к двери, надеясь проскочить, но Стас перехватил дверь рукой. Они вошли в лифт вдвоем. Замкнутое пространство, запах его парфюма и тяжелое дыхание — к такому она не была готова.

— Дуров, у тебя что, работы нет? — Вася обиженно уставилась в зеркальную стенку лифта. — Что ты ходишь за мной, как побитая собака?

— Я пригласил женщину на свидание. Женщина проигнорировала приглашение, — он начал медленно наступать, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я прождал на катке сорок минут. Это некрасиво, Вася. На самом деле я сейчас очень зол.

Он прижал ее к створкам лифта. Пакеты с тарелками жалобно хрустнули. Василиса выпрямилась, собираясь выдать тираду о личном пространстве и о том, что пионы не дают права собственности, но в этот момент лифт дернулся и начал открываться.

Потеряв равновесие от неожиданности, Вася качнулась назад, в пустоту коридора. Но упасть ей не дали. Сильные руки Стаса мгновенно обхватили ее за талию, прижимая к горячему твердому телу.

На секунду все замерло. Его лицо было так близко, что она видела темные искорки в его глазах. Он почти коснулся ее губ, его дыхание обожгло кожу...

— Пусти! — пискнула она, совершая невероятный маневр, чтобы спасти себя и посуду.

Василиса вывернулась из его объятий, схватила пакеты и выскочила в коридор.

— Иди домой, Дуров! — крикнула она, лихорадочно ища ключи.

— Ну уж нет, — услышала она за спиной его смех. — Я ещё не посмотрел, какие тарелочки ты выбрала вместо меня.

Он шел за ней, и Василиса понимала, что этот раунд она, похоже, проигрывает. Но проигрывать Стасу было… подозрительно приятно.

В этот вечер все планы Василисы на спокойное одиночество пошли прахом. Стас Дуров не просто вошел в ее квартиру — он ее оккупировал.

Василиса стояла у кухонного островка, делая вид, что очень занята расстановкой баночек со специями. На самом деле она пыталась унять дрожь в руках. Она не смогла его выгнать. Но признаться самой себе в том, что она не хотела его выгонять, было выше ее сил. Еще больше она боялась, что он это заметит.

Стас же чувствовал себя так, словно этот дом принадлежал ему. Он уже успел снять куртку, оставшись в одной футболке, которая подозрительно удачно подчеркивала размах его плеч, и по-хозяйски устроился за столом.

— И даже не спросишь, как я узнал твой адрес? — с его губ не сходила эта невыносимая, дразнящая усмешка.

Василиса обернулась, скрестив руки на груди.

— Стася помогла, — отчеканила она. — Вы с ней прямо спелись. Она, кстати, сейчас свободна. Может, переключишься на нее? Будет меньше проблем.

Стас вдруг перестал улыбаться. Он свел густые брови на переносице и посмотрел на нее так серьезно, что у Василисы на секунду перехватило дыхание.

— Зачем она мне, если мне нравишься ты?

Василиса почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она резко отвернулась и схватилась за чайник.

— Не говори глупостей.

— Но тебе стоило бы с ней серьезно поговорить, — как ни в чем не бывало продолжил Стас, снова переходя на шутливый тон. — Если она будет раздавать твой адрес направо и налево, у меня появится слишком много соперников. Мне придется уволиться с работы, чтобы успевать отбивать тебя у них.

— Господи, Стас, что ты вечно несешь? Ты сам себя слышишь?

Она поставила на стол чашку ароматного чая — только одну, для себя. Достала из холодильника заветный кусочек черничного пирожного. Села напротив, кожей ощущая его пристальный взгляд. Стас подпер подбородок ладонью, наблюдая за каждым ее движением.

— Тебе нравится меня дразнить? — вкрадчиво спросил он.

— Дразнить? — Василиса вызывающе подцепила вилочкой кусочек пирога и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. — Я тебя в гости не звала. Ты сам свалился мне на голову. Вот теперь сиди, смотри и завидуй.

Он усмехнулся, его взгляд потемнел и переместился на ее губы.

— Вкусное пирожное? — его голос стал низким, с отчетливой хрипотцой.

— Сладкое, — пробормотала она, стараясь не смотреть на него. — Но тебе-то какое дело? Я не собираюсь тебя угощать.

Василиса победно улыбнулась, облизывая губу, на которой осталась капелька крема. В этот момент Стас среагировал молниеносно. Его рука коснулась ее подбородка, фиксируя лицо. Он резко придвинулся, едва не опрокинув стул, и прижался губами к ее губам. Это был не поцелуй, а дерзкое похищение. Он жадно слизал крем, на мгновение прикусив ее нижнюю губу — не больно, но так, что у Василисы внутри все сжалось.

Он отстранился, явно довольный собой. Василиса сидела, густо покраснев, и так сильно сжимала вилку, что та едва не погнулась.

— И правда, очень сладкое, — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. — Но я бы предпочел попробовать твои губы без крема.