Василиса суетилась, в девятый раз проверяя содержимое чемодана. Или в десятый? После восьмого она сбилась со счета. В голове пульсировал навязчивый список: термобелье, солнцезащитный крем (конечно, ведь в горах обгораешь мгновенно!), запасные носки, аптечка с половиной ассортимента районной аптеки... Каждые пять минут она проверяла, все ли на месте, но магического спокойствия хватало ненадолго.

— Василис, все, выдохни. Мы уезжаем, а не эвакуируемся на Марс, — раздался спокойный, чуть ироничный голос из-за двери.

На пороге стояла Диана. Если бы десять лет назад Василисе сказали, что она будет доверять своего ребенка «новой жене бывшего», она бы покрутила у виска. Но жизнь — странная штука. Диана, вторая супруга Андрея, была воплощением дзен-буддизма в человеческом обличье: белокурая, с нежными щечками и глазами цвета арктического льда, которые сейчас выражали крайнюю степень терпения.

— Так, документы! — взвизгнула Василиса, бросаясь к комоду. — Диана, я не помню, положила ли я паспорт Нины!

Диана театрально закатила глаза и постучала пальцем по экрану телефона.

— Уже проверили. Двадцать. Раз. Я даже галочку поставила в заметках. Полис, паспорт, согласие на выезд, всё в боковом кармане рюкзака.

Василиса остановилась, тяжело дыша. С Андреем они расстались цивилизованно, сохранив то, что адвокаты называют «конструктивным диалогом», а друзья — «высокими отношениями». Нина часто проводила каникулы в Питере у отца, и Василиса искренне уважала Диану за то, как та ладила с ершистым подростком. Сегодня они везли Нину на горнолыжный курорт. Андрей клялся, что лично поставит дочь на лыжи.

— Ну тогда… — Василиса схватила дочь в охапку.

Тринадцатилетняя Нина, пребывавшая в том прекрасном возрасте, когда любое проявление родительской любви приравнивается к государственной измене, стояла столбом. На ее лице читалась смесь скуки и экзистенциального кризиса.

— Мам, ну всё, задушишь, — проворчала она, но всё же на секунду прижалась к материнскому плечу. — Веди себя хорошо. От Дианы и папы ни на шаг. Телефон всегда заряжен. Пиши мне раз в день! Минимум! К незнакомым мужчинам не подходить, инструкторов слушаться… Нина, лыжи это травмоопасно, обещай, что не будешь лихачить!

— Да поняла я, мам, — Нина сухо чмокнула её в щёку. — Я буду самой осторожной на свете.

— Всё, Василиса, мы поехали, Андрей внизу на аварийке, — Диана подхватила одну из сумок и подтолкнула Нину к выходу. — Расслабься. Займись собой. У тебя две недели абсолютной свободы. Мы доедем и напишем, — бросила Диана уже из коридора. — И вот тебе совет: выпей вина, удали из закладок сайты с детской психологией и… ну не знаю, сходи на свидание! Пока у тебя две недели выходных, вспомни, что ты не только «тревожная мать», но и симпатичная женщина.

Диана подмигнула и закрыла дверь.

Василиса бросилась к дверному глазку. Она смотрела, как меняются цифры на табло лифта, унося ее единственное дитя в мир опасностей, снега и инструкторов по имени Эдуард.

Когда в квартире воцарилась звенящая тишина, Василиса сползла по стене. Две недели. Огромный, пугающий океан времени, который нужно было чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума от тишины.

Тишина в квартире имела особый привкус. С одной стороны, это было блаженство. С другой — Василиса совершенно разучилась оставаться одна. Раньше ее жизнь делилась на «работу по найму» и «материнство». Но год назад все изменилось.

Она уволилась из офиса и перешла на удаленку, полностью погрузившись в мир самиздата. Но была одна деталь, о которой не знали ни бывший муж, ни даже вездесущая Диана.

Василиса писала эротические романы. Под псевдонимом Васса Блэк она создавала миры, полные властных боссов, запретных желаний и сцен, от которых у нее самой иногда краснели уши. Это странное хобби неожиданно стало приносить деньги, сравнимые с ее прежней зарплатой руководителя отдела. Оказалось, что у 36-летней матери-одиночки фантазия работает куда лучше, чем у восторженных студенток.

Однако в реальности её «личная жизнь» напоминала пустыню Сахару. В последний раз она была на свидании... Господи, кажется, это было ещё при первом сроке Обамы. С тех пор секс, страсть и искры существовали только в текстовых файлах на её ноутбуке.

Телефон на тумбочке завибрировал.

«Гроза надвигается», — подумала Василиса.

Стася. Станислава, подруга со школьной скамьи и человек-ураган. Именно она две недели назад буквально «выбила» из Василисы согласие на этот вечер.

— Только попробуй слинять! — вместо приветствия заорала трубка. — Я уже все организовала. Ресторан забронирован, кавалеры предупреждены, что ты «загадочная и утонченная натура», так что не смей надевать свои дедовские треники!

— Стась, может, не надо? — жалобно простонала Василиса. — Ну какое свидание вслепую в тридцать шесть лет? Это же кринж. Мы будем сидеть и обсуждать свои проблемы со спиной и ипотеку.

— Если ты не придешь, я приеду и выломаю дверь, — холодно пообещала Стася. — Свидание вслепую — это классика ромкомов, Вася! Тебе нужен материал для новой книги. Считай это творческой командировкой. Жду в семь. Адрес скинула.

Василиса обречённо вздохнула. Стася была права в одном: за год удалённой работы её гардероб постепенно превратился в склад безразмерных худи и растянутых лосин. Красота была принесена в жертву комфорту, а комфорт в какой-то момент превратился в добровольное заточение.

Василиса открыла шкаф. Картина была печальная. Левая половина — «домашний эльф», правая — «офисный планктон из 2018-го».

— Так, — прошептала она, — если я пойду в этом сером свитере, свидание закончится, не успев начаться.

Она начала лихорадочно рыться на полках. Где-то здесь, в самом дальнем углу, за пакетом со старой школьной формой Нины, должно было лежать оно.

Через сорок минут на кровать было брошено платье цвета спелой вишни, почти бордовое. Облегающее, с глубоким, но строгим круглым вырезом, оно было куплено в душевном порыве три года назад и ни разу не надевалось.

Она занялась лицом. Консилер скрыл следы ночных правок очередной главы про «страстного миллиардера», тушь удлинила ресницы, а помада в тон платью завершила преображение. Из зеркала на нее смотрела женщина, в которой Василиса с трудом узнавала себя. Это была не «мама Нины» и не «писательница Васса Блэк». Это была Василиса — 36-летняя женщина, у которой впереди был целый вечер и, возможно, капелька того самого безумия, о котором она писала в книгах.

— В 36 жизнь не заканчивается, — бодро сказала она своему отражению. — У тебя всё получится Василиса.

Она написала Нине короткое сообщение: «Удачи в дороге, котенок! Обязательно напиши мне, когда доедешь».

Затем, помедлив, она нанесла на запястья капельку духов — аромат ванили и сандала, который пылился на полке целую вечность.

Выходя из квартиры, Василиса чувствовала себя так, будто прыгает с парашютом, который сама же сшила из старых занавесок. Страшно, неловко, но почему-то сердце билось так часто, как не билось уже очень давно.

Она еще не знала, что Стася в своей манере «улучшать все вокруг» забыла упомянуть одну маленькую деталь о точном времени. Но бордовое платье уже было надето, такси подано, а сюжет ее собственного романа только что сделал крутой поворот.

Василиса захлопнула дверь, надеясь, что этот вечер станет чем-то большим, чем просто неловкий ужин. В конце концов, если все пойдет наперекосяк, у нее всегда найдется отличная идея для новой главы.

Зимний воздух обжигал кончик носа Василисы, и от этого резкого, пронизывающего холода ей захотелось усомниться во всех своих решениях, которые привели ее к этому моменту, когда она в одиночестве стоит у слишком модного кафе под названием «Туманная фасоль». Она пришла рано. По крайней мере, так ей показалось сначала, когда на экране телефона высветилось 19:02. Вскоре она с ужасом осознала, что дело не в ее пунктуальности, а в коллективном и наглом решении всех остальных прийти на встречу с раздражающим опозданием.