— А может всё дело в том, что им не позволили бы и помыслить о чём-то подобном? — с неким укором парировала я. — У вас ведь именно мужчины принимают решения за женщин, запрещая им всё.

— Мы просто заботимся о них.

— Вы извратили понятие заботы, превратив женщину в бесправное, безвольное существо, без собственного мнения и права слова. Распоряжаетесь ими как вещами. У вас ведь женщина, что кастрюля на кухне, никаких прав, одни обязанности.

— Это совсем не так. — возразил он жёстко, растеряв всю свою расслабленность. — Может мы где-то и перегибаем палку, но всё это исключительно для блага женщин. Мы делаем всё, чтобы они были счастливы и ни в чём не нуждались. И никто из них не жалуется.

— Потому что они привыкли к этому, и никто из них не знает, как жить по-другому. Вы вырастили поколение рабов. — не унималась я, меня дико раздражала и бесила их логика, но заметив, что и Аран начинает закипать, ведь он искренне уверен в своей правоте и готов доказывать это с пеной у рта, собственно, как и я, решила благоразумно свернуть эту дискуссию, пока мы не передрались. — Всё давай завязывать. Это ваш мир, ваши законы. Живите, как хотите, раз всех всё устраивает. Меня это мало касается, я здесь оставаться не собираюсь. — произнесла примирительно, максимально спокойным тоном.

Вскоре мы оказались у небольшой крепости. Серая, монументальная махина, мрачной каменной глыбой возвышалась над нами, дозорные бойницы по углам, сурово взирали на нас с высоты, как бы намекая нам, какие мы ничтожные мелкие букашки, а "приветливо" раскрытые ворота, словно раскрытая пасть опасного, гигантского хищника, готового нас проглотить. Брр, какое "уютное, гостеприимное" местечко.

Когда мы въехали в пределы крепости, к нам на встречу поспешили четверо вояк, здоровые, бородатые, взрослые мужики. На их суровых, лицах, обожжённых знойным солнцем и иссушенных ветрами отразилась вся мудрость прожитых лет, тяжесть военного бремени, скорбь и горечь потерь своих верных соратников, стойкость и сила духа, храбрость и отвага. Но их сердца не зачерствели, в их серьёзных глазах плескалась, теплота и доброта. Именно это всё отличает их от курсантов боевиков, хоть и старшекурсников. Они молодые задорные, со светлыми лицами и горящими глазами. Парни рвутся в бой и хотят по больше узнать о войне и битвах, о подвигах отважных солдат, о поражениях и победах. Им ещё не известны страхи и боль, которую приносит война. Да и дайте боги, чтобы никогда не узнали.

У нас тут же забрали лошадей, стоило нам спешиться и увели в конюшню, а нас проводили в общую столовую, позволив обогреться и подкрепиться.

Как и обещал Аран, приняли меня здесь тепло и радостно. Меня воспевали как спасительницу, расточали хвалебные дифирамбы в мою честь и разве что на руках не носили, хотя один порывался, то помочь с коня спуститься, то через лужу перенести. Мне от такого внимания как-то неловко стало. Да и не считала я победу в том сражении своей большой заслугой. Да я в тот момент, вообще мало соображала, что я делаю и что вокруг творится. Ну и конечно же большая часть вояк, не обременённая браком, интересовалась моим семейным положением и активно подбивали клинья. Во всей этой котовасии спас меня Аран, именно он выступал парламентёром, отваживая от меня кавалеров, чётко дав всем понять, что нифига им не обломится.

К цели моего визита мужчины отнеслись со всей ответственностью. Кому как не им, понимать всю серьёзность ситуации и потребность в новом способе борьбы с вторженцами. Эти мужчины, бывалые воины, многие из которых гораздо старше меня, оказались самыми внимательными и благодарными учениками. Правда затесалось и сюда одно исключение из правил, на наше занятие я вился Дамиан — кошак облезлый.

— Должен же я знать, из-за чего я потратил столько сил, нервов и времени. — заявил он, расхаживая важным павлином. Бесит.

— Был бы ты действительно хорошим профессионалом своего дела, не пришлось бы тратить столько сил, нервов и времени. — язвительно поддела его я. — А так просто прими тот факт, что тебя уделала девчонка и тебя это задевает.

— Если бы эта самая девчонка, хоть ненадолго включила свой мозг и вместо того, чтобы делать поспешные выводы, основываясь на недостоверной информации, дождалась капитана и выслушала его, этого всего вообще не было бы. — не менее язвительно парировал он. И вынуждена признать, сказал по делу. — Вы бабы только и умеете проблемы создавать.

В результате мы весь оставшийся день с ним, пикировались, подтрунивали и старались поддеть друг друга, забавляя тем самым остальных.

— Хорошая ты всё-таки девка Аста. — изрёк задумчиво кошак в конце дня, чем не мало меня удивил. — Я б на тебе даже женился не будь ты такая вредная.

— Я за такого как ты и сама замуж бы ни за что не пошла. — фыркнула я.

— Когда у тебя дочь родится, я на ней женюсь. — мечтательно заявил наглец.

— Во-первых, если у меня и родится когда-нибудь дочь, то я ни за что не подпущу к ней такого наглого блядуна как ты. Во-вторых, опять же, если у меня и родится дочь, то она родится не в этом мире, как же ты собираешься на ней жениться?

— Во-первых, дочь обязательно родится, вот у вас с ним. — мотнул он головой в сторону Арана. — Продолжайте обманывать сами себя сколько влезет. — невозмутимо заявил кошак, глядя на наши недоумённые моськи. — А если вы и уйдёте в другой мир, я попросту уйду за вами и буду спокойно ждать, когда родится моя будущая жена.

— Тебя там только не хватало. — буркнула я, смеясь, не воспринимая его слова в серьёз.

Когда мы возвращались с импровизированного стрельбища в стены крепости, я неспешно шагая вдоль бруствера сооружённого из камней, слепленных между собой обычной глиной, пнула один из камней выпавший из ограждения и попавший мне под ноги и застыла, глядя на отлетевший булыжник. Я не поверила своим глазам. Как я не могла этого заметить сразу?! Как я могла не узнать этот серо-голубой камень? Минерал, из-за которого, в нашей империи разразилась война. Асдариум. А это был именно он. Он был здесь везде, бруствер, насыпи, все фортификационные сооружения, что находились за стенами крепости были сделаны из Асдариума. Я как одержимая схватила этот чёртов булыжник и с выпученными от возбуждения и осознания своей находки, подлетела к Арану.

— Ты знаешь, что это за камень? — трясла я булыжником, перед носом ошарашенного мужчины.

— Эээм, просто камень, как камень. — пожал он плечами, не понимая, что я от него хочу. — слишком хрупкий для строительства, но именно по этой же причине легко-добываемый, мы его используем для возведения насыпей и брустверов. Если разбомбят, то его не жалко. Аста, он совершенно не несёт в себе никакой ценности.

— Ценности говоришь не несёт? — нервно усмехнулась — Именно из-за этого невзрачного булыжника, нашей империи объявили войну. Аран, это Асдариум, сильнейший, природный накопитель энергии. В каких только сферах деятельности его не используют. Ладно в подробности вдаваться не буду. — возбуждённо тараторила я — Главное, что этот камушек, прекрасно накапливает в себя любой вид энергии и долгое время сохраняет её в себе, а при определённых условиях способен её отдавать. Ты понимаешь, что это значит?

— Если честно не совсем. — неуверенно произнёс Аран.

— Асдариум накапливает в себе любую энергию, а потом её отдаёт. А магия — это тоже своего рода энергия. Это тоже вместилище магии. — вновь потрясла булыжником перед носом, в упор невдупляющего мужчины. А вроде не глупый.

— Но у нас магия везде, — обвёл он руками вокруг — в каждом камушке, в деревце, в травинке.

— Да, только вот, когда пришли демоны со своим артефактом, вся ваша магия ушла из всех этих травинок, деревьев и камушков, всех, кроме этого. Понимаешь? Он не просто накапливает в себя энергию, а долгое время сохраняет её внутри себя. — после этих слов глаза Арана, стали, по-моему, ещё шире моих, а рот открывался и закрывался, как у оглушённой рыбы. Вот оно — понимание. Осознание. Дошло наконец-то.