Вот и наступил тот день когда состоится мероприятие, которое вызывает во мне двоякие чувства: с одной стороны с некоторых пор я этого дня ждала, как манны небесной, потому что именно сегодня у меня появится шанс вернуться домой, с другой всё моё нутро противится этому, не желая там появляться, потому что меня там выставят как племенную кобылу перед породистыми жеребцами, совершенно не спросив при этом моего мнения. Хоть теперь за меня будет стоять горой мой законный муж, который сделает всё возможное, чтобы меня оставили в покое, но я отлично понимаю, что он не всесильный.

Ради одной меня конечно же не стали бы организовывать званный вечер, хоть какой ценной попаданкой я бы не являлась, поэтому я была попросту приглашена на бал, посвященный героям войны с нечестью из преисподней. Войны, которая сейчас в самом разгаре. Сегодня будут торжественно награждать тех, кто отличился в этой нелёгкой войне. Но лично я считала конкретно этот бал праздником лицемерия. Само мероприятие будет проходить в большом торжественном зале императорского дворца и туда приглашены все сливки высшего общества столицы и все высшие чины. И вот эти великосветские господа и штабные генералы будут праздновать и развлекаться, в то время как простые солдаты, в честь которых, вроде, как и организовывают этот бал, там на передовой, продолжают рисковать своими жизнями. Всё как обычно, во всех мирах солдаты выигрывают сражения, а генералы получают почести.

В какой-то момент внутри меня поднял голову вредный подросток, который всё делает на зло, всё наперекор и у меня возникло непреодолимое желание явиться туда в военной форме, тем самым позлить всех этих мужланов и шовинистов, которые там соберутся, возомнившие себя пупами вселенной и считающие, что женщина должна сидеть тихо и не отсвечивать, а когда мужик говорит, со всем молча соглашаться. Я хотела показать свою натуру во всей красе, показать, что я не собираюсь под них прогибаться. Я Аста Олгран — боевой офицер и им придётся со мной считаться! А потом вспомнила, что я уже не Олгран и думать теперь нужно не только о своём ущемлённом самолюбии, а ещё и о благополучии своего супруга, которое может так же зависеть и от моего поведения. И вообще я обещала себе начать меняться. Поэтому затолкав по глубже свою природную вредность, Олгранскую гордость и моё личное нежелание под кого-то прогибаться, пошла на поклон к своей свекрови, дабы она помогла мне собраться на этот вечер. Сама я во всех этих делах, полный профан, даже Саир в женских нарядах и украшениях, как выяснилось понимает куда больше меня, но к нему я обращаться не стала, потому-то хотела его удивить, сделать приятное.

Леди Татиалия, к моей просьбе отнеслась с радостью и со всем энтузиазмом. И вот мы битый час снова торчим в том самом салоне красоты, в котором меня ещё недавно готовили к свадьбе. Сегодня меня конечно собирали и готовили не так скрупулёзно, как в тот день, хотя будь воля женщины, она бы с великой радостью, снова сделала бы из меня невесту и прям там на балу выдала бы замуж за какого-нибудь герцога, но мне совершенно непривыкшей к такому было тяжко и это время вытерпеть. Наряд мы выбрали заранее, я бы такое платье ни за что не одела, но моя новая мама была неумолима, и я решила ей всё-таки довериться. Это было лёгкое приталенное платье, цвета слоновой кости, без рукавов, с открытыми плечами и глубоким декольте, лиф платья был расшит различными камнями, юбка карандаш спускалась ниже колен, а талия была перехвачена тонким кожаным ремешком. В контраст платью, на руках у меня были длинные чёрные перчатки, в тон туфлям (благо туфли мне выбрали на невысоком устойчивом каблуке, а не эти убийственные высоченные шпильки). К этому платью мне подобрали гарнитур, который сначала показался мне нелепым, короткое колье из довольно крупных жемчужин и такие же клипсы. Волосы (теперь уже снова длинные) собрали в аккуратную, незамысловатую причёску и снова яркий макияж.

Я смотрела на себя в зеркало и снова за сегодняшний день во мне проявлялись двоякие чувства: с одной стороны, действительно получилось очень красиво, мастера и леди Татиалия постарались на славу, и я хотела, чтобы Саир увидел меня такой, с другой стороны, мне хотелось снять с себя это всё сейчас же, потому-то это действительно СЛИШКОМ красиво и откровенно, и дерзко, и не соответствует мне настоящей, ведь я не такая, совсем не такая. Мне хотелось остаться собой. Форма боевого офицера придавала мне уверенности. Моя воинственная часть всячески сопротивлялась желающей выйти наружу женственности, словно надев платье я превращусь, в слабую, ранимую девочку. И не хотелось мне в таком виде показываться на глаза кучи мужиков жаждущих заполучить меня себе. Мне кажется, что такой вид они воспримут, как будто я специально для них так нарядилась, чтобы добиться их внимания. Я не хотела лишний раз их провоцировать. О чём и сказала своей свекрови.

— Аста, ты сама начала эту войну, так веди её достойно, ты должна гордо нести себя на поле битвы, а не прятаться в кусты как трусливый рул. Пусть они все увидят какая ты красавица и кусают локти, от того, что вся эта красота им не достанется. — серьёзно и вдохновенно наставляла меня леди, а потом ляпнула то чего, вот лично от неё, от взрослой, благовоспитанной дамы, я ну ни как не ожидала — Пусть они обосрутся от зависти перед моим сыном. — гордо и не возмутимо выдала эта женщина.

Нужно отдать должное этой фразой свекровь, знатно разрядила обстановку, после этого я уже не была так напряжена. А когда меня увидел Саир, всё остальное вообще потеряло любой смысл, реакция любимого мужчины стала самым важным в этот момент, я поняла, что все мои мучения стоили того. Этот горящий восхищением взгляд самых родных медовых глаз, рваный вздох, около самого виска от переизбытка чувств и эмоций, трепетные, чуть подрагивающие, невесомые прикосновения слегка шершавых пальцев к открытым участкам кожи и бешено колотящееся, горячее сердце, которое я чувствую ладонью, сквозь слои одежды, вместо тысячи слов.

— Аастаа! — каким-то неведомым образом Саир умудрился прорычать моё имя, в котором нет ни одной мал-мальски рычащей буквы, да так, что у меня по всему телу побежали возбуждённые мурашки. — Ты восхитительно красива! Решила меня с ума свести? Может никуда не пойдём? Я же там умру от ревности. Они же тебя там у меня украдут. — Соблазнительно шептал муж, где-то в районе виска, продолжая разгонять моих обезумевших мурашек.

— Ха-ха. Нет, мы обязательно туда пойдём. — усмехнулась я, отстраняясь, иначе мы точно рискуем никуда не пойти. — И как сказала твоя мама «Пусть они все обосрутся от зависти перед тобой».

— Что она сказала?! — не веря переспросил Саир — Мама не могла такого сказать.

— Я тоже так думала. Видимо мы плохо знаем леди Татиалию.

Императорский дворец — самый масштабный дворец дворцово-парковый ансамбль Тидона, расположенный в пригороде столицы. До сегодняшнего дня мне доводилось его видеть только со стороны, когда Саир в очередной раз мне устроил увлекательное турне по столице. Как и положено императорскому дворцу, он поражает своими масштабами и великолепием. Фасад здания окрашен в бежевый цвет с белыми колоннами и золотыми элементами декора, что сразу создаёт поистине королевский облик.

Сегодня же мне довелось оценить ослепительную красоту его внутреннего убранства, которое впечатляет своей роскошью, как и полагается любому уважающему себя дворцу. Большая часть залов оформлена в кремовых тонах и украшена скульптурами, золочёной лепниной и массивными колоннами. Лёгкость и воздушность помпезным конструкциям придаёт свет, отражающийся от ложных зеркальных окон. Большой бальный зал, в котором и будет проходить торжество — это роскошный белоснежный зал. Строгость и одновременно торжественность помещению придают коринфские колонны с лепниной, мраморная отделка стен, высокие витражные окна и тяжёлые, но при этом элегантные хрустальные люстры.

Когда мы прибыли, зал уже наполняла разномастная публика, все возможные знатные и важные особы из гражданских и высшие и не очень военные чины. Немногочисленные дамы блистали в роскошных платьях и возможных ювелирных изысках. Мужчины большинстве своём щеголяли в парадных военных мундирах, что не удивительно, ведь это всё-таки бал посвящён войне.