Он обвел жен острым внимательным взглядом:

— Я хочу создать систему, которая станет настолько эффективной и прибыльной, что старые порядки рядом с ней покажутся трухой. Свободная Экономическая Зона! Мы предложим миру не просто товар, а правила, при которых каждая вложенная здесь гривна принесет десять. И когда они увидят эти цифры, им придется либо признать нас, либо признать, что они ненавидят деньги больше, чем перемены.

— Хлынов должен стать территорией, где юрисдикция Княжества в плане пошлин приостановлена. Но чтобы эта конструкция не рухнула под тяжестью имперских амбиций, нам нужна «круговая порука» интересов.

Наталья первой нарушила тишину, и её голос прозвучал суше, чем обычно:

— Это безумие! Ты предлагаешь не просто реформу. Ты предлагаешь вырвать Хлынов из правового поля Княжества. Это… это институциональный суицид. Как только Ингвар поймет, что ты обнулил пошлины, он объявит нас вне закона. Мы станем контрабандистами в масштабе целого региона. Кто гарантирует, что нас не сотрут в порошок раньше, чем мы увидим первую прибыль?

Рагнар откинулся на спинку стула:

— Значит, нам придется не допустить такого развития событий. Мы предложим ему сделку, от которой не отказываются.

Анастасия, до этого хранившая молчание, подалась вперед. Имперская аристократка — не только красивая кукла, способная лишь ублажать мужа. Сейчас в ней проснулась наследница древнего рода, которую с детства натаскивали видеть возможности и просчитывать риски.

— Подожди, Наталья, — её голос прозвучал негромко, но властно, заставив ту осечься. — Не путай жесткую фискальную политику с государственной стратегией. Рагнар прав в одном: в действующей сейчас системе Пограничью не выжить. Но наш муж предлагает изменить всю сложившуюся экономическую модель.

Анастасия неторопливо отодвинула в сторону тарелку и расставила перед собой три тяжелых серебряных кубка, образовав широкий треугольник, а в центр которого осталось блюдо с мясом.

— Сильные стороны видны сразу. Хлынов станет центром, точкой сборки. Зачем купцу платить огромный налог в Новгороде или Империи, если здесь, — Анастасия указала кончиком ножа на блюдо, — он отдаст в разы меньше, а освободившиеся деньги пустит в оборот? Второе: легализация теневого капитала. Все, кто сейчас возит артефакты тропами через болота, придут к нам, чтобы выйти из тени. Мы получим статистику и контроль над тем, что раньше вообще не видели…

Она махнула рукой на улыбнувшихся Рогнеду и Наталью:

— Радомира контролировала основной поток, но, уверяю, были, есть и будут те, кто не хочет ходить под кем-то. Для кого свобода дороже безопасности. И таких не мало. Мы дадим им возможность выйти из тени.

Девушка воодушевилась, заметив, как Рагнар согласно кивает, глядя на нее с поощряющей улыбкой.

И третье, — продолжила она, — инвестиционный рывок. Нам не нужно будет выпрашивать деньги у Великого князя, хана, родов на постройку инфраструктуры и развитие города — все это сделают сами торговые дома, лишь бы закрепиться на этой земле.

Она подняла взгляд на Рагнара, и в её глазах мелькнула тень тревоги:

— Но Наталья права в главном — риски чудовищны. Мы станем занозой в заднице у всех родов и торговых гильдий Мидгарда. Если мы обнуляем пошлины, Хлынов превращается в гигантскую прачечную для отмывания сомнительного золота. И основное — Ингвар терпит тебя, пока ты его вассал и поставщик артефактов. Но ты фактически замахнулся на полный суверенитет. Думаешь, Лодброк это оставит просто так? Тут не поможет твоя дружба с Наследником. Олег лично прилетит арестовывать тебя.

Анастасия откинулась на спинку стула, забыв про свое уродство, скрестив руки на груди.

Рагнар довольно усмехнулся. Сейчас он видел перед собой настоящую хищницу. Эллинка не отказывалась от предложенной идеи, она оценивала ее со всех сторон и искала возможности избежать катастрофических последствий.

— Ты права, ­– серьезно кивнул он, — чтобы это взлетело, нам нужна не просто «сделка». Нам нужен юридический щит такого уровня, чтобы попытка нас раздавить обошлась Ингвару дороже, чем наше существование.

— И? — наклонила голову на бок Анастасия. Три девушки с интересом и восхищением уставились на мужа, они уже поняли, что у него есть решение, которое он и хотел с ними обсудить.

— Сорок процентов в проекте нам, — ответил он, и в голосе его зазвучали нотки хищника, загнавшего добычу, — пятнадцать процентов Ингвару. Еще пятнадцать — Абылаю. Пусть степняки охраняют дороги за свою долю в прибыли. Семь процентов семье Евпаторов. Остальное разделить между лояльными нам родами. Лобановы, Бежецкие, степные рода, Кефалоны, Аргиры…

— Евпаторы? Ты хочешь использовать мой род, как щит от Империи? — скривилась Анастасия. — Я обижена на бывших родичей, но я не желаю им смерти. Никифор и так в ярости из-за мятежа. А если он узнает, что отцу удалось то, что не удалось ему и его лизоблюдам… — эллинка, прикусив нижнюю губу, с печалью в глазах покачала головой, — Император не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить наш род.

— Именно поэтому я и хочу привлечь в дело Кефалонов с Аргирами. И если Кефалоны большого влияния не имеют, то Аргиры это армия. Никифор не станет связываться с таким мощным альянсом. Если он, конечно, не законченный идиот.

— В чем я очень сомневаюсь, — буркнула эллинка. А Наталья иронично усмехнулась:

— С каких пор Кефалоны и Аргиры стали нам лояльны?

Рогнеда кивнула и сурово нахмурилась. Еще совсем недавно мы с упоением лили кровь друг друга в жесточайших боях. А теперь муж предлагает вершить с ними совместные дела. Ее прямолинейная душа военного человека восставала против такого подхода, но разум подсказывал, что любимый прав.

— Пока не лояльны, — задумчивом побарабанил пальцами по столешнице Рагнар, откидываясь на спинку стула, — но надеюсь это исправить. Мы вернем им тела Леонида и его «Орлов», — ярл произнес это так спокойно, словно речь шла об обычной передаче пленных. — Без условий, без выкупа и без посредничества имперских чиновников.

В комнате повисла тяжелая, гулкая тишина. Анастасия даже перестала дышать.

— Ты хочешь передать тела их семьям напрямую? — прошептала она. — В обход канцелярии Императора?

Предложение Рагнара выбивалось из современных правил ведения войны. Обмен телами существовал, но в рамках общих договоренностей между государствами. А здесь… Поступок мужа больше походил на сказания о древних героях и в то же время был до омерзения циничен. Впрочем, чего еще ожидать от древней сущности, коей по сути являлся их муж?

— Именно. Это будет договор воина с родичами достойного врага. Акт чести, который не осмелится оспорить ни один бюрократ, — Рагнар обвел жен уверенным взглядом. — Анастасия, твой род выступит гарантом и распорядителем этой передачи. Когда имперские аристократы получат своих сыновей из твоих рук, они станут должниками Евпаторов по праву крови и чести.

Он хищно прищурился, закрепляя успех:

— И вот тут-то и надо предложить имперцам участие в нашем деле. В такой связке семь процентов твоего отца будут не просто прибылью. Это будет плата за его статус посредника. Пока имперская аристократия держит здесь свои активы, они будут оберегать Хлынов пуще собственных земель. Мы не покупаем их верность. Мы вплетаем их интересы в наши.

Анастасия долго молчала, переваривая услышанное. Гнев на «использование» рода сменился холодным восхищением перед масштабом интриги.

— Ты строишь систему на фундаменте из древних кодексов и современной жадности, — наконец выдохнула она. — Это уже не просто экономика. Это политический капкан, из которого им не захочется выбираться.

Она подняла восхищенный взгляд на мужа и злобно оскалилась:

— Кажется, сейчас моя мечта стала гораздо ближе! Ты можешь располагать мной, как тебе будет угодно, муж мой.

Рагнар коротко кивнул и поднялся из-за стола:

— Предлагаю слугам дать возможность заняться своими непосредственными обязанностями, — он с улыбкой обвел рукой стол с объедками, — а самим продолжить в кабинете.