— Ярл⁈

— Что еще, форинг?

— Позволь выделить тебе сопровождение. Селяне говорят, что эти, ­– он презрительно-небрежно кивнул на кузов, — были не одни. Тут где-то еще одна крупная банда шалит.

— Не позволяю, форинг. Выполняй свою задачу. С бандой я как-нибудь управлюсь. И спасибо за предупреждение.

— Рад стараться, ярл.

Бравый форинг запрыгнул в кабину, и мы разъехались. Сколько еще банд бродит по Пограничью⁈ Мои ребята отлавливают разбойников каждый день, и такое ощущение, что их становится только больше. А может и становится. Не исключаю варианта, что Император или новгородские аристократы засылают сюда своих людей, прощупывая нашу силу и решимость. Надо будет озадачить этим Наташу с Настей. Взялись курировать мои спецслужбы, значит им этим и заниматься.

Слева, на раскисшем поле, появился переделанный имперский артиллерийский тягач, с которого сняли броню и приварили плуг. Из выхлопной трубы валил густой сизый дым, смешиваясь с паром от влажной земли. Дизельпанк во всей красе. Грубо, неэстетично, но работает. Этот тягач сейчас стоил больше, чем десяток блестящих лимузинов в Або. Он означал хлеб. А хлеб в наших условиях — это власть, куда более надежная, чем грубая сила.

Вдалеке, над крышами восстановленных цехов Чердынки, поднимались черные столбы дыма. Мастерские тоже оживают. Там сейчас плавят металл, чинят технику, переснаряжают патроны. Этот дым был лучшим знаменем, какое я только мог поднять над истерзанным войной Пограничьем.

Я заглушил мотор на вершине холма. Тишина навалилась мгновенно, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла и шорохом ветерка, пробегающего по верхушкам низкорослого кустарника. Вдали послышался протяжный гудок. Отлично! Ингвар держит обещание. Вот и первый состав из княжества. С топливом и продовольствием. Значит, до нового урожая продержимся. Ну а цена… Надеюсь, вольные охотники еще не забыли, как ходить в Заброшенные земли. А с артефактами разберемся. Надо будет, сам сяду по ночам штамповать поделки для княжества. Но люди все равно нужны! Людей категорически не хватает! И с этим надо что-то решать. Срочно. Прямо сейчас.

На приборной панели пискнула рация — грубая коробка с артефактной начинкой и торчащими медными усиками антенн.

— Ярл, — голос Тихого пробивался сквозь треск статических разрядов. — Мы готовы. Ждем только тебя.

Я нажал тангету:

— Принял, Стас. Буду часа через три. Ждите у себя в канцелярии.

— Принял — прошипела рация и Тихий отключился

Я бросил последний взгляд на дымящие трубы. Горящие вопросы были закрыты. Голод нам теперь не грозит, с безопасностью тоже разберемся. Теперь предстояло заняться главным — кадрами. Кадры решают все. Не помню, кто сказал, но человек этот был абсолютно прав. Без грамотных специалистов и хорошо подготовленных бойцов Пограничью не выжить. Нас просто сожрут хищные аристократы.

Я остановил «Гермес» на заросшей бурьяном площади перед массивным зданием из потемневшего от времени известняка. Когда-то оно должно было выглядеть солидно и даже благородно: широкий фасад украшали выветренные барельефы, изображавшие сцены мирного труда — сбор урожая, пахоту, труд ремесленников. Теперь они смотрелись горькой насмешкой. Постамент перед входом венчал ополовиненный каменный сноп пшеницы, а перед широкой, но облезлой лестницей стоял грязный, засыпанный слежавшейся прошлогодней листвой и бытовым мусором фонтан. В его чаше мутно зеленела стоячая вода, в которой плавало нечто неопознаваемое. Картина была одна — благопристойное, основательное запустение. Видимость заброшенности была лучшим прикрытием для этого мрачного места.

Я толкнул тяжелую, массивную дубовую дверь с коричневым листком картона, пришпиленным к почерневшему дереву кнопками: «НКВД (Надзорный комитет по внутренней дезинфекции)». Пусть мою корявую иронию никто из местных не поймет, главное, что мне нравится и очень точно отображает суть конторы, в которую я приехал.

Тихий пасторальный мир остался снаружи. Контраст оказался оглушающим. Со свежего воздуха в лицо толкнула густая волна многоголосого гула, висящего в провонявшем потом, дешевой махоркой и еще чем-то отвратительно кислым воздухе. Широкий коридор, должно быть, служивший когда-то парадным, теперь был до отказа заполнен людьми. Мимо, едва не снеся меня плечом, что-то буркнув на это, то ли извинившись, то ли обматерив, проскочил и растворился в толпе шустрый паренек с шальными глазами и стопкой коричневых канцелярских папок, которые он крепко прижимал к впалой груди. Чуть поодаль двое гвардейцев из «Детей Хеймдалля» конвоировали закованного в ментальный ошейник и наручники угрюмого типа в порванном камуфляже — недобитый наемник, судя по всему.

Откуда-то доносился приглушенный жесткий голос Натальи, не стесняясь в выражениях, устраивавшей разнос нерадивым сотрудникам. А я и не знал, что моя почти всегда сдержанная и холодная аристократочка знает такие слова. Видимо довели. С хорошими подготовленными кадрами у нас была огромнейшая проблема. В Пограничье хватало авантюристов, охотников, воинов, убийц. А вот клерков практически не было. Даже просто образованных людей, готовых работать с бумагами, днем с огнем не сыскать. Сотни лет эту территорию рассматривали, даже не как колонию, а как неисчерпаемый запас магических ресурсов. Вкладываться сюда никто не собирался. Вот и результат. Нужны школы, профильные училища, университеты, больницы… Да проще сказать, чего нам не нужно — разного рода проходимцев, которые слетаются сюда в поисках наживы.

По узкой каменной лестнице я спустился в глубокий подвал. Когда-то здесь был архив, сейчас же тут обосновались мои дознаватели. У входа меня встретил боец из кайсаровских — тех, кто решил остаться в армии, не пожелав возвращаться к мирному труду. Хлопнув себя кулаком по груди, он зычно крикнул в коридор:

— Ярл в расположении, — и забренчал ключами, отворяя вареную из толстых металлических прутьев решетку. Молодец. Видно, что из бывших крестьян, но службу знает. Вроде как и по уставу все, и в то же время предупредил всех, что начальство прибыло.

В узком сводчатом коридорчике воняло свежей кровью и нечистотами. Сквозь этот смрад тенью прошлого едва-едва пробивался легкий запах архивной пыли. Из-за низеньких дверей доносились грубые голоса, прерывающиеся глухими ударами и криками допрашиваемых. В этом подвале не было места для гуманизма, здесь люди занимались делом. Грязным, безжалостным и абсолютно необходимым.

Я миновал коридор и вошел в просторный кабинет. Кода-то здесь располагались архивариусы. Теперь же шкафы картотек были убраны в самый дальний угол, а столы сдвинуты,(лишняя запятая) так, чтобы получился один большой стол для совещаний, над которым висел шар магического светильника.

— Ярл! — загремев стульями, вытянулись передо мной Белый, Яр и Возгря. Бывшие бандиты, мелкие гопники изменились. Исчезли уличная суетливость, блатная расхлябанность. Движения стали экономными, хищными. Взгляды тяжелыми и цепкими. Даже худой нескладный Возгря сейчас больше походил на натянутый жгут, готовый сорваться и смертельно больно хлестнуть врага в самое уязвимое место. Сейчас передо мной стояли молодые, попробовавшие вражеской крови волки.

— Красавцы! — усмехнулся я. — Садитесь, не маячьте. Разговор у нас будет долгий.

Я вытащил из хранилища и аккуратно положил на стол пять небольших коробочек:

— Разбирайте.

Первым артефакт взял Белый, за ним уже потянулись остальные. Значит, в отсутствие Тихого, лидером является Белый. Ему и командовать миссией. Стас с Мирославой вряд ли вернуться к ним. На эту парочку у меня слишком многое завязано, чтобы растрачивать их потенциал на оперативной работе.

— Что это? Очередная игрушка от мелкой? — Яр с любопытством покрутил прибор в руках и тут же получил болезненный тычок под ребра от Белого. — Прости, ярл, — тут же поправился парень, скривившись от боли, — это артефакт от госпожи Фискаре?

— Нет. Эти «игрушки» сделал я, — «волчата» подобрались, — это детектор, — видя непонимание в глазах ребят поправился, — определитель магического источника.