— Это очень серьезный шаг, — подсказывает мне Макарский-старший.

— Я знаю.

— Я рад. Но ты сам-то готов?

Выпускаю в потолок весь воздух из лёгких.

Очень странно. Я думал, он пропустит мимо ушей мои слова и желания, как обычно делал. Но сейчас он ведёт диалог со мной и вроде бы не пустой.

— Меня вернули с того света, — напоминаю ему. — Только ради нее я боролся. Ради нее я готов. Жить.

Отец задумчиво пялится в пол, подпирая рукой подбородок.

— Что ж, цель понятна, — следует краткий его ответ. — Действуй.

И всё?

— Я был у нее, — говорит он, не дожидаясь, когда я отомру.

— Как Лика? — приподнимаюсь на локте, напрягая слух и зрение.

— С ней все хорошо. Она рядом.

Поворачиваю голову к двери, как будто надеюсь увидеть ее сквозь преграду.

— Находится через несколько палат отсюда, — его лицо освещает улыбка, которую видеть не часто приходится. — Порвет любого за тебя.

Облегченно откидываю голову на подушку.

Моя куколка. Моя девочка...

Хочу к ней. Не могу, но хочу! Плевал на то, что вставать еще нельзя... Сорву с себя все и пойду к ней, если сама ко мне не придет.

Но прежде меня интересует вопрос:

— А Гореловы?

— Уже подожгли себе крылышки. А дальше будут гореть в аду. Обещаю.

Отец смотрит на меня, не моргая, и мою душу наполняет гнев, который он распространяет острым взглядом по всей комнате. Затем отрывает зад от кресла и движется к кровати.

— Давай не раскисай, — обращается ко мне и неловко поправляет мое одеяло. — Ты нужен мне. Очень.

Мне послышалось? Или голос отца дрогнул?

Весь наш диалог выглядит неуклюжим, как и его беспокойство обо мне. Но признаюсь, оно греет. Небольшое тепло разливается по телу от слов и действий папы, которого не хватает в моей жизни.

— Постараюсь, — моя очередь обещать.

Что-то меняется в его взгляде. Что-то растворяет привычную его холодность, отчего черты лица становятся мягче, а глаза горят ярче.

— Лежи и не вставай, — взяв себя в руки, он тут же принимается давать наставления, и меня тянет улыбнуться. — Окрепни. Завтра помчишься к своей принцессе.

— Завтра может быть поздно, — напоминаю ему, приподняв уголки рта.

Но поздно наступило уже сегодня...

Спустя час, пока дожидаюсь ухода отца и кое-как добираюсь до нужной мне палаты, я стою в дверях, пялясь на аккуратно застеленную кровать и пустую тумбочку. Обвожу немигающим взглядом все помещение, которое указывает на то, что в настоящий момент палата убрана, а пациент, пребывающий в ней не так давно, уже выписался.

Лика

Я брала с собой в путешествие мало вещей, но перебираю их уже второй час. Складываю в небольшой чемодан на колесиках и тут же достаю обратно. Затем складываю и снова вынимаю из багажа, чтобы скомкать в руках только что аккуратно сложенные платья, майки и шорты.

Я хочу улететь отсюда и не решаюсь окончательно сделать это. Я хочу сбежать и забыть все, что здесь произошло. Я больше не хочу оставаться в этом райском месте, ведь у него все хорошо, и я не вписываюсь в его планы.

Пора бы это признать.

Прошли сутки с тех пор, как Макс пришел в себя, как начал новую жизнь. Как забыл обо мне... А я стараюсь забыть о нем.

Я должна это сделать, несмотря ни на что. Должна терпеть эту боль в сердце. Вдруг привыкну к ней? Как тогда привыкла. Не сразу, правда, постепенно.

Кого я обманываю? На этот раз все намного сложнее. И боль совершенно другая.

Ему хорошо, — успокаиваю себя. — Он здоров. Он счастлив.

Повторяю себе постоянно, что это главное.

Мы не пара. В этом несложно убедиться, это легко понять. Но принять...

Он не успел прийти в сознание, как возле его больничной койки уже выстроилась очередь из поклонниц. Я не могла больше видеть его улыбку. Улыбку, адресованную другой. Потому сбежала из больницы, не считая нужным выяснить, кто она, зачем приехала. Все и так очевидно.

Такой как Максимилиан Макарский — популярный среди молодежи парень из обеспеченной семьи, никогда не будет одиноким. Толпы девушек окружали его персону и дальше намерены виться вокруг привлекательного мажора.

Да и вообще у Макса могла быть девушка.

Настоящая девушка. Тоже из богатой семьи. Или даже будущая супруга. Их родители могли заранее побеспокоиться об укреплении своего бизнеса. Найти своим детям подходящую кандидатуру для семейных дел и счастья.

Я же не подхожу по всем требованиям и параметрам.

Черт!..

Где мои шлепанцы? Полотенце?..

Бассейн.

Я такая несобранная и рассеянная после всего...

Вечер достаточно поздний, но теплый. Ощущаю это своей кожей, пока спускаюсь по ступенькам вниз к территории небольшого бассейна с шикарной подсветкой и пальмами вокруг.

В нем плавают двое. Я узнаю их сразу. Это мой брат Тема и подруга Оксана.

Замираю на месте, когда вижу их в воде, воркующих о чем-то и тесно прижатыми друг к другу. Их носы соприкасаются, и они почти целуются.

Оба сошлись после моего исчезновения. Как сказал Артем, горе и беспокойство обо мне сблизило их. Что ж... Я рада. Они, безусловно, красивая пара.

Хоть кто-то обрёл здесь свою любовь. Свое счастье.

Стараюсь бесшумно проскользнуть и схватить свои вещи, оставленные на шезлонге, на котором ещё час назад старалась лежать и ни о чем не думать.

Наивная...

— Лика? Давай к нам! — Тема радостно машет мне рукой, затем резко опускает ее, распространяя мелкие брызги.

Хохочет вместе с Оксаной.

Им весело. Мне — не очень.

— Ли-ик! — теперь слышу звонкий голос подруги.

— Я бы с удовольствием, но не могу! Нужно собирать чемодан! — кричу им, а самой разреветься охота.

Так... Шлепок нет. И полотенца тоже.

Шмыгаю носом и делаю вид, что очень занята поиском своих вещей.

— Какой чемодан? — Тема подплывает к бортику, чтобы быть ближе.

— Розовый с ручкой, — у меня именно такой.

— Я не об этом, — мотает головой из стороны в сторону, отряхивая воду с волос. — Домой собралась?

— А ты? — дёргаю подбородком вверх. Взгляд останавливается на Оксанке. — Уже передумал?

— Ещё успеем, — говорит он с непривычным для него весельем. — Зачем спешить? Настоящий владелец отеля позволил нам находиться здесь и проживать столько, сколько мы захотим. А мы хотим остаться! Правда?

Брат откидывается на спину, шумно загребает руками воду. Оксанка вскрикивает, когда он неожиданно хватает ее и тянет за собой.

В глубине души я и радуюсь за них, но завидую больше.

Мы с Максом могли бы так же сейчас находиться рядом друг с другом. Плавать беззаботно, целоваться горячо.

— Ну так оставайтесь! А я полечу.

Отворачиваюсь, намереваясь двинуться в сторону отеля, чтобы скорее уединиться. Но брат опережает:

— Никуда ты не полетишь!

— Полечу!

— Не-а.

— Какой же ты странный, Тема! — взрываюсь. — Еще вчера сам настаивал на скором возвращении домой, теперь же намерен здесь задержаться? Что произошло за один день?!

— Всё. После нервотрепки, которую вы устроили с Максом, нам всем нужно расслабиться, — дурачится, когда, набрав в рот воду, выпускает ее струйкой. — Тебе тем более нужно расслабиться и забыться. Я прав, Окси?

Окси?

Смотрю на подругу, а она смотрит на Тему. В ее глазах сверкают озорные искорки, а в его — шальные черти. Кажется, я знаю, чем заняты будут эти двое эту ночь.

С тяжелым вздохом спешу убраться отсюда.

— Ты куда? — слышу голос Оксанки.

— На пляж! — не оборачиваясь.

Там уж точно никого не будет, кто мог бы мне напоминать о том, чего я лишилась не так давно. Надежды.

— Через пять минут на пляже запустят фейерверк! — подсказывает братец. — Тебе понравится!

Быть одной. Вот что мне понравится.

Здравый рассудок давно мне сделал рукой, и ноги не слушаются. Ведут меня по направлению к тускло освещенному пляжу.