Лика...

Имя на вкус словно мед, и бьет прямо по шарам. Уф-ф-ф...

Смотрю на нее сверху, нагло приподняв бровь.

Она, конечно же, слушается свою подружку, которую я игнорю. Резко убирает руку, и, окончательно просверлив во мне дыру глазами цвета морской волны, отскакивает, как будто я могу заразить ее триппером.

Э-э-э!.. Куда?

— Продолжай, Лика, — выходит из меня хрипло.

Девчонка застывает на мне взглядом.

Ее глаза, в которых только что светилась теплота и неловкость, становятся холодными и озлобленными. Отголоски боли и обиды в них сменяются на гнев.

Че происходит? — вздергиваю подбородок.

— Ты точно того не стоишь, — вдруг брезгливо отвечает эта Лика.

Не понял? — крылья моего носа раздуваются непроизвольно.

Девчонка выпрямляется во весь рост и хочет уже улизнуть, как я хватаю ее за локоть.

— Доводи дело до конца, раз начала, — подмигиваю, желая ослабить не пойми откуда возникшее напряжение между нами.

— Сам себя доводи, — выплевывает с отвращением.

Какого?..

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, куколка? — гляжу строго, складываю руки на груди и расставляю шире ноги.

— С самодовольным кретином? — повторяет мою позу с руками. — Идиотом, каких поискать? С заносчивым придурком с мозгами, — награждает презрительным взглядом, — как у канарейки?

Ух. Какой дерзкий ротик...

— Не угадала, — снова подмигиваю, чем раздражаю ее еще больше.

Взгляд напротив меня — словно пылающий пожар, готовый поглотить все на своем пути.

Я не успеваю за ее эмоциями. И мне это нравится. Гребаный выпад блондиночки подводит меня к краю, несмотря на ее детские оскорбления в мою сторону.

— Еще варианты? — чуть наклонившись к ней, обдаю своим дыханием кожу со сладким ароматом.

— Для тебя только один подходящий.

Концентрирую на ней взгляд, полный внимания.

— Ты подонок, — выплевывает она со смаком. — Низкий, подлый и... аморальный человек.

Эти светло-голубые глаза, как два острых и холодных ножа, вонзаются прямо в душу.

Ее голос, наполненный ненавистью и презрением, смазывает с моих губ кислую усмешку. Каким-то неведомым чувством ощущаю всю ее боль и ярость.

Эта Лика... Она...

Черт. Да она сумасшедшая!

Сексуальная и соблазнительная. И я тупо пьянею от ее активного и яростного сопротивления мне.

Ч-черт! Это будет покрепче любого напитка в баре!

— Что ты сказала?

Не знаю, зачем, но так хочется, чтобы она повторила слово, которым только что меня обозвала.

— Только правду! — дышит тяжело, отчего грудь в розовом лифчике поднимается и опускается.

Поднимается и опускается.

А глаза...

Я помню такие же глаза, только полные слез. Однажды они смотрели на меня, умоляя о поддержке и помощи. А сейчас в них горит адское пламя.

Бред какой-то, — стряхиваю с себя это ощущение.

Да нет! Я уже и забыл о той приставучей серой мышке, которая года три назад или около того неожиданно свалилась мне на голову. Дурочка не знала, с кем связалась. Я предупреждал ее, но она безудержно сталкерила меня.

Да она буквально не давала мне прохода. Где был я, там и она. Все смахивало на больной фанатизм с ее стороны, а с моей...

Однажды я не выдержал и, жестко унизив, отшил ее при всех.

С тех пор девчонку я больше не видел. А вот кошмарные сны с ее участием приходят ко мне до сих пор.

В них она откручивает мне яйца. Медленно и ни фига не нежно.

Как и эта мегера блондинистая.

Но, твою мать, все равно хочу ее — не могу.

— Лик, идем к бару.

Подружка, что развесила уши, теперь пытается украсть у меня этот красивый, редкий и местами колючий экспонат.

Не для того я позволил лить на себя дерьмо всякое, чтобы в итоге остаться с носом.

— Стоять! — отдаю приказ, вновь привлекая к себе за локоть блондинку. Пальцами рефлекторно нахожу запястье ее руки и впиваюсь ими намертво. — Не договорили.

— С таким, как ты, не о чем разговаривать, ясно?! — кричит она мне прямо в лицо.

Еще бы звонкую оплеуху зарядила, тогда я б я ее... на плечо и в пещеру.

Ну давай! Дерзай, малышка!

— Лика, все в порядке?

Каратист-парашютист тут как тут. Собственной персоной.

Резко обернувшись, нахожу выражение его лица непроницаемым. Чел так смотрит на меня, задрав голову вверх, словно он бессмертный. В табло, похоже, давно не получал.

— Все хорошо, Тёма, — блеет козочка, пытаясь выдернуть свое запястье, которое крепко сжимаю пальцами.

— Точно? — глаза опускаются на наши соединенные руки.

Сочно!

— Просто общаемся, — блондинка пытается выдавить улыбку, но она выходит у нее кривой.

Просто кто-то сейчас получит по немигающему фейсу и, возможно, откинет копыта.

— Да, Тёма. Отдыхай, Тёма, — скалюсь, бросая на него колючий взгляд. — Закажи себе любой коктейль за мой счет, Тёма. И с**бывай отсюда, Тёма.

Он реально не моргает и никак не реагирует на меня.

Придурок.

— Лика? — снова окликает ее.

Девчонка уже не улыбается. Как и я.

— Она занята, ты слепой? — бесит, когда откровенно тупят.

— Дай мне минуту, пожалуйста, — просит его блондинка.

Мне кажется, или она тушуется перед ним.

Удивительно, но после ее слов «коротышт» исчезает.

Волшебство какое-то, мать его.

— Уже спала с ним? — упираюсь в нее своим вниманием, имея в виду репей Тёму.

— Что-о-о?! — голубые глаза как блюдца круглые. — Да как ты?.. — дергает рукой. — Отпусти меня!

— Щас, — ухмыляюсь нагло, — разбежался.

— Ты что себе позволяешь?! Подонок!

Вот оно!

— Здесь моя территория, а значит, что хочу, то и позволяю, — ставлю Лику в известность, а затем...

Мне нереально срывает башку. Губы саднят. Сердце колотится ошалело.

Перед глазами единственное желание — заткнуть эти пухлые и недовольные губы своими.

Не теряю больше времени. Долбаное терпение на исходе, а я привык получать все и сразу.

Дёргаю девчонку на себя и резко, возможно даже грубо, врываюсь без приглашения в ее рот.

Стон. Я срываю с ее губ неожиданный, но пронизывающий меня током протяжный стон. Он мощно долбит по моим мозгам, и возбуждение простреливает меня с головы до ног. При этом азарт не забывает скопиться в выдающейся части моего тела — между ног.

Лика внезапно размыкает губы, и я пользуюсь этим моментом — скольжу внутрь своим языком. Щекочу игриво и властно захватываю ее послушный скользкий кончик своими губами.

Мир вокруг замирает, музыка стихает, все застывает. Приклеенные ртами друг к другу, стоим, не шелохнемся. Ровно до того момента, пока чья-то рука не ложится мне тяжестью на плечо, а затем разворачивает, нарочно прерывая наш с блондинкой улетный поцелуй.

Не теряюсь. Со всего размаха и с ненавистью заряжаю кулаком по роже того, кто посмел оторвать меня от сахарных и нежных губ.

Макс

— Это позор! — орет на меня отец через экран ноута. — Просто дикий ужас!

Сука, мой глаз не открывается, ноет. Скулу тоже сводит. Полный вдох грудью вообще не сделать, сразу кашлем захожусь.

Он мне че, ребра сломал?

— Ты вконец охренел, я смотрю! — ревет батя, брызгая слюной в экран.

— Пап...

— Видела бы сейчас мать, в кого ты превратился!

Нормальный я...

Но возможно... Если бы она была жива, я действительно был бы другим? Более сдержанным, менее агрессивным. Послушным и ласковым. Уравновешенным и мудрым. Таким, какой была она...

После ее внезапного ухода из жизни меня словно подменили. Я откровенно творил херню. Своими безбашенными поступками держал отца в тонусе. Он вообще не знал, что со мной делать — доставал из любых передряг, в которые я умудрялся попадать. Угрожал тем, что лишит меня всего, если не остепенюсь вовремя.

Я старался. Ничего не выходило. Присутствовало постоянное ощущение того, что от меня чего-то требуют, когда я хотел, чтобы отстали. Просто оставили в покое.