Сборы утром мужа на работу уже не удивляют. Не порчу себе настроение, не напоминаю ему про недавнюю неудавшуюся поездку.

В конце концов, зачем тратить нервные клетки на того, кто это не оценит?

Практически молча, перекидываясь лишь необходимыми словами типа «подай», «положи», «будешь», завтракаем, и потом, переодевшись, я направляюсь к своей машине. А устроившись за рулем, жду, когда Родион сядет рядом, после чего выезжаю из двора.

Припарковав машину у офиса, с опаской смотрю на мужа, но сегодня он явно бодрячком. Точно вчера по пути к Олесе заезжал к ведьме за целительными яблоками.

В офис идем вместе, не разговаривая и не смотря друг на друга, и меня накрывает предчувствие, что сегодня если не взорвется бомба, то произойдет что-то очень важное. Поэтому решаю не выпускать Родиона из поля зрения и быть его тенью.

Поскольку приезжаем в офис мы заблаговременно, а Барби не отличается пунктуальностью, то приемная нас встречает тишиной.

Внимательно наблюдаю за лицом мужа.

Покерфейс.

Ничего, это только начало.

Родион садится в свое кресло и недовольно кидает:

— Рылась в моих бумагах?

— Смотрела документы своей фирмы, — спокойно отвечаю, глядя ему в глаза.

— Решила меня убрать?

— Интересный вопрос. На данный момент со здоровьем у тебя не очень.

Психует, вскакивает с кресла и выходит.

Пипец!

Муж ведет себя как нервная барышня. Это отголоски болезни, или…

Подрываюсь с кресла. Может быть, это всего лишь хитрый ход, как свалить и подкараулить любовницу?

Когда выхожу в приемную — уже никого нет, и я, расстроенная, направляюсь в коридор. Там тоже никого не вижу, но прежде чем унывать, думаю, какие укромные места у нас есть.

Сразу напрашивающийся туалет, но я тут же отметаю его.

Родион слишком щепетильный и брезгливый, чтобы тащить туда девушку.

Еще?

Переговорная — всплывает в мозгу. Я совсем недавно ее обнаружила, как и то, что туда мало кто заходит. Отличное место поговорить без лишних ушей.

Едва подхожу к нужной двери, положив пальцы на ручку, бесшумно приоткрываю и слышу:

— Меня не устраивает подобное объяснение!

Голос мужа взвинчен. Не знаю, что она сказала ему такого, чтобы он так психовал.

Не дыша, замираю в неудобной позе и улавливаю ответ Барби:

— Котик, я говорю тебе чистую правду. Ты разозлился на пустом месте.

Я еще не понимаю, что они обсуждают, но уже уверена, что они были любовниками. Каким, к черту, котиком может быть женатый мужчина и руководитель фирмы для секретаря?!

Неприятно получить личное подтверждение того, о чем я догадывалась.

Да.

На душе противно скребется разочарование.

Ведь я когда-то пригрела этого котика. Кормила, растила, лелеяла, а он пошел в загул.

А потом накрывает еще одной мыслью.

Если Родион помнит свою шлюшку, значит, и амнезия у него не настоящая?!

Вот же мерзкий лицемер!

А еще спрашивал у меня, что произошло за эти три года.

Кривлюсь. Противно.

А потом неожиданно звучит голос мужа, снова дезориентируя меня:

— Как долго у нас с тобой отношения?

— Скоро будет год, — щебечет потаскушка.

Стоп!

Я совсем запуталась. Так помнит он это или нет?!

Заторможенно смотрю на дверное полотно и решаю, что хватит продлевать этот фарс. Надо зайти и потребовать объяснения.

Посмотрю, как он будет выкручиваться.

Набираю в легкие воздуха, открываю дверь, и любовники замолкают.

Во взглядах, обращенных в мою сторону, удивление, вопросы, растерянность.

— Что вы здесь делаете? — не удерживаюсь от вопроса.

— Я… Мы… — лепечет коза, покрываясь заметным румянцем.

— Я поймал Карину в коридоре и попросил рассказать те нюансы фирмы, которые я не помню.

Молча смотрю на мужа, а он продолжает.

— Ты же сама многого не знаешь, а мне, пока я еще руководитель, нужно все знать.

Собираюсь сказать, что врет он складно, что я под дверью слышала другое, более занятное, но телефон трезвонит в кармане, и я вытаскиваю его и на экране вижу имя — Геннадий.

Понимая, что мой частный детектив не просто так звонит, решаю отложить разоблачение и выхожу из переговорной.

— Альбина, у меня для тебя очень важная информация. Приезжай ко мне в офис, — звучит в динамике без предисловий, едва я прикладываю его к уху.

— Альбина, у меня для тебя очень важная информация. Приезжай ко мне в офис, — звучит в динамике без предисловий, едва я прикладываю его к уху.

— Да, хорошо. Сейчас буду.

Отключаю вызов и получаю вопрос от Родиона:

— И куда ты собралась?

Естественно, раскрывать ему свои тайны, да и еще в присутствии этой мутной девицы, я не собираюсь и выдыхаю:

— По делам.

— Вот видишь, сама следишь, сама допытываешься, и сама ничего не говоришь.

Хочется сказать мужу, что если я начну говорить, ему не понравится, но сдерживаюсь. Пусть лучше надсмехается и не знает, к чему ведет каждый мой ход.

— Я должна тебе рассказывать про каждого врача и специалиста по красоте, которого посещаю?

Он прикусывает язык, а я с пренебрежением посмотрев сначала на силиконовую Барби, потом на недомужа, с достоинством выхожу из кабинета и быстрым шагом направляюсь к лифту.

Хочется бежать, чтобы скорее запрыгнуть в машину, но мне мешает положение и каблуки, и я притормаживаю свою прыть.

А вот когда добираюсь до автомобиля и оказываюсь в салоне, здесь меня уже не удержать, и я мчу сломя голову к офису моего личного Крокодила.

Дорожка, ступеньки, лифт… Расстояние от парковки до кабинета кажется таким длинным, а всему виной распирающее меня нетерпение.

А потом еще оказывается, что Геннадий Александрович занят, и мне приходится, утрамбовав в себе желание узнать все сию минуту, послушно сесть на диван и, как дрессированная собачонка, послушно ждать своей очереди.

Когда дверь в кабинет открывается, из него выходит какая-то женщина в очках на пол-лица, я слышу заученную фразу секретаря «Геннадий Александрович ждет вас» и срываюсь с места.

— Что ты узнал? — едва захлопываю дверь, спрашиваю у мужчины и впиваюсь в него глазами.

— Сядь, расслабься.

Возмущаюсь:

— Ты издеваешься?

— Нам предстоит непростой разговор. Не нужно создавать лишние неудобства.

— Успокоил, — ворчу я, но все-таки сажусь в кресло.

— Тебе никого не напоминает этот человек? — спрашивает частный детектив, садясь напротив и выкладывая фотографии Барби с мужчиной, которого я уже с ней видела.

Там, в полумраке, я обратила внимание, что он кажется знакомым, но здесь, на свету, смотря на качественные снимки, я замираю от неожиданного открытия.

— Он похож на брата, — выдыхаю я, — На сводного брата. Ты же помнишь Валеру? Этого вечного нытика, что хвостиком таскался за мной, потому как мачеха, а вместе с ней и отец просили его не бросать.

Усмехаюсь воспоминаниям. Даже сейчас для меня это выглядит абсурдно. Разница в возрасте у нас была всего год, и тем не менее я, девочка, должна была смотреть, чтобы никто не обидел этого придурка.

— Помню, — улыбается Гена. — Я все помню, Альбина.

От его фразы-дополнения становится неловко, но я отмахиваюсь от нее.

Показалось.

Мы сейчас обсуждаем серьезные вопросы. Не до флирта нам, и я, вообще-то, приличная, замужняя женщина.

Снова вглядываюсь в симпатичное лицо и произношу:

— Но ему сейчас должно быть сорок пять, а на фото молодой парень.

— Сын, — не задумываясь отвечает Гена.

Хорошо подготовился.

— Очень интересно.

— Мне вот тоже стало очень интересно, и я все узнал про этого парня.

— Слушаю тебя.

— Зовут его Кирилл. Ему двадцать два, но парень не по возрасту прыткий. Получил условный срок по малолетству, был фигурантом в деле о мошенничестве…

— Неплохо, — констатирую я и добавляю очевидное предположение. — И, наверное, неспроста связался с нашей Барби?